Я пошла на премьеру этого фильма не ради самого фильма, мне важно было “купить” аргумент для себя. Я хотела посмотреть на исполнение роли Александра Пушкина Юрой Борисовым. После волны, которая поднялась из-за его Игоря в “Аноре”, возвеличивание его таланта порой вызывает опасения, а отдают ли зрители себе отчёт. Насколько это восхищение искренно, а насколько оно преувеличено из-за всеобщего ажиотажа.
Не могу сказать, что осталась в восторге от его игры. Герой получился не ярким, а обычным. Борисову не хватает жёсткости в позах, он всегда так держится в кадре, словно вот-вот его тело исчезнет, а опустевшая одежда упадёт на пол. От него не исходит энергия и не хватает силы в подаче реплик, такое ощущение, что он не старается и не понимает своего героя. Он не проживает принятую из сценария роль, а механически исполняет то, что следует исполнить. Мне не удаётся проникнуться тем образом, который он воплощает, я не чувствую с ним связи и не хочу ему сопереживать. Из всего, что мне показали на экране, я поняла, что Пушкин был дерзким, что называется, за словом в карман не лез, а потом влюбился в Наталью Гончарову. Сценарий не предлагает моментов, которые бы изучали личность Пушкина с разных сторон – показывали бы его мыслящим, мятущимся, восторженным, плохим, хорошим, любящим. Это просто набросок некого популярного в XIX веке человека, о котором отдалённо слышали режиссёр Феликс Умаров и два сценариста Василий Зоркий и Андрей Курганов.
Сам фильм мне не понравился – или правильнее сказать, оставил равнодушной, что ещё хуже. Против рэпа ничего не имею, но здесь он скорее важен как обозначение интересов Феликса Умарова, чем служит высшей цели – раскрытия личности главного героя.
Через визуальный (лощёный, глянцевый) стиль фильма и использование отсылок к популярным проектам (вроде “Ла-Ла Лэнд”, “Великий Гэтсби”, “Богемская рапсодия”, “Вонка”) прослеживается, что режиссёр очень высоко ценит голливудское кино и его уровень производства, потому непременно хотел создать что-то своё в этом же ключе. При мощной поддержке производственного объединения Три-Тэ и Фонда Кино, судя по результату давшим карт-бланш творцу, такое провернуть вполне соблазнительно.
Феликс Умаров и не пытался погружаться в эпоху, в которой жили Пушкин и его окружение, он словно намеренно придал XIX веку современное звучание в стиле r’n’b, рэп и с мюзикловыми номерами, как на Бродвее, а все действующие лица словно сошли из топовых аккаунтов Instagram, X, TikTok. Получился вечер встречи московской элиты по особому случаю.
Хотя, ведь в русском кинематографе были музыкальные фильмы – так что особенно резко критиковать включение музыкальных номеров было бы странно, другое дело, что их можно было сделать по аналогии с советским кинематографом (я имею в виду стоило брать за основу референсы со своей территории), чтобы итоговый фильм выглядел роднее, теплее и ближе. Это логичнее потому, что в центре сюжета находится Александр Пушкин – русский поэт и драматург, а не Боб Дилан – поэт протеста из США.
Было бы не менее смело ориентироваться на музыкальные постановки “Большого театра” XIX века. Сам Пушкин в “Евгении Онегине” посвятил восторженные строки танцовщице балета Авдотье Истоминой, в которую был влюблён. “Блистательна, полувоздушна / Смычку волшебному послушна / Толпою нимф окружена / Стоит Истомина…” Не думаю, что исследователи балета и истории “Большого театра” отказали бы Умарову и сценаристам в доступе к материалам для создания достоверной и живой атмосферы пушкинской эпохи с точки зрения музыкальной сцены. Стихотворные строки и музыка хорошо дружат, так что это выглядело бы неплохо. Просто для РФ рэп кажется инородным стилем, это всё же музыка бедных районов Нью-Йорка, развитая афроамериканцами и латиноамериканцами.
Создавать байопики – это сложное дело, как и переносить на экран исторические события, потому что исследователи и просто неравнодушные люди отреагируют с большей вероятностью остро на то, что эпоха и факты претерпевают изменения в сценарии. Ридли Скотт со своим “Наполеоном” наделал шума, как его критиковали за фактические ошибки! Да и легко ли рассказать о личностях, по чьим жизням пишут не одну книгу, а собрание сочинений, за два часа? Эти личности при всём желании не смогут убраться в такой хронометраж.
Следовательно, хорошим выходом служит изучение биографии и выведение какой-то характерной черты, которая выделяет изучаемую личность среди прочих, чтобы сделать её путеводной линией в сценарии, на которую будут помещаться события. Например, Владимир Набоков – вечный иностранец, образованный и элегантный, на кого местные жители смотрят с чувством восхищения и лёгкой зависти; актриса по жизни Людмила Гурченко; Владимир Высоцкий и его жизнь на высокой скорости.
Для Александра Пушкина такой путеводной линией можно было выбрать его вклад в развитие русского языка и то, что он задал темы для исследования в литературных произведениях (противостояние личности и общества, мучительный выбор между долгом и личным счастьем, бунт одиночки против системы), которые позже были подхвачены и другими авторами. Не просто же так его окрестили “Солнцем русской поэзии” (да вообще русского языка). Было бы ценнее сделать центральной темой байопика творчество Пушкина – его рабочие будни, общение с коллегами, вдохновение; его особый нрав, гулянки и отношения с женщинами, конечно, тоже важны, они бы сделали экранный образ живее, они бы стали хорошим декором для основной линии, помогли бы разбавить творческие будни, чтобы фильм не превратился в скучную лекцию.
Но при том, что есть, даже название “Пророк” звучит странно. По сюжету сам Александр Сергеевич ничего не напророчил, наоборот, пророчество было дано ему, да и то, он был пьян, пока гадалка делала расклад. А то, как он впоследствии носился с этой мятой бумажкой, выглядит смешно, а не устрашающе.
Но Феликс Умаров сделал ставку на голую зрелищность, ставку на пышность и свою насмотренность. Он не позаботился о структуре повествования – в его фильме нет никакой задумки, сцены просто идут одна за другой без особого смысла, а финальный эпизод (вспыхнувшая ревность, поиск повода для дуэли и предсмертная морошка) выглядел скомканной насмешкой, словно Умарову вся эта история самому наскучила.
Поскольку в том, что случилось с Пушкиным, интриги нет, то опять же, если для режиссёра было так важно выглядеть смелым и дерзким, то историю можно было и начать с конца. Вообще, он так и сделал, но зачем-то наинтриговал лишнего, словно снимал фильм о вымышленном герое и его смерть могла стать шоком для зрителя.
Хотя можно было сразу – в открывающем эпизоде – показать, что поэт умер после полученного ранения. Попыткам спасти его следовало посвятить больше времени, прямо навести на это акцент, чтобы создать у зрителя впечатление важности той личности, которая теряет жизненные силы. После последнего вздоха повествование бы отбросилось в лицей, раскрыло бы жизненный путь, конфликты и сложности, а потом бы вернулось в холодную зиму, последний день. И при повторном обращении к последнему вздоху стало бы понятно, кто покинул литературное сообщество.
Но получился байопик, чтобы все поклонники Пушкина заплакали. От досады.