У Ивана сложилась вся картинка происходящего, он наконец понял, что всё описанное отцом примерно совпадает с его восприятием, просто он видит всё так, как принято было видеть умерших в Сибири.
Колдун Мунх не был упокоен, а это первое, что позволило ему вселиться в живого, ослабленного болезнью человека. Второе, что понял колдун, Мунх погиб в рассвете сил, когда был настолько полон энергией, что остановить смертью его было невозможно.
Третье, что так же приходило в голову Ивана, Мунх не видел свою смерть. Он был также ослеплён ненавистью, как и его отец Ян. Любому человеку, охваченному эмоциями, сложно оценивать ситуацию со стороны. Мунх погиб резко, осознать свой переход ему было не так легко.
Дух, неуспокоенные и забытый всеми, и правда мог мутировать настолько, что произошло подселение. По версии же шамана было всё чуть иначе, но в итоге имело такой же смысл.
Ян утверждал, что существует девять уровней, где после смерти располагаются души. На втором уровне, где по мнению Яна находился Мунх, душа могла иметь возможность вернуться на землю.
Колдун подходил к корове, оставшись с ней наедине в закрытом сарае. Та и не смотрела на него, стоя у своего ведра с комбикормом, насыпанным только что хозяйкой.
- Ну, ты чего это, чувствуешь тоже, что и я? – Иван погладил животное по спине, - будешь в своём сарае под защитой, пока не успокоится нечистая.
Ваня продолжал что-то говорить, не переставая поглаживать корову. Зорька вытягивала голову, готовясь уже замычать громко и протяжно, но звук, зародившийся где-то в центре её живота, словно бы исчез перед тем, как прозвучать.
Она вернула голову на своё месте, успокаиваясь и наступая копытами на скомканное сено, раскиданное ей же на деревянном полу. Иван взял свежей соломы у стены сарая, кинув его рядом с коровой, после достал небольшую миску и присел у вымени, собираясь доить.
- Свежего молока мне надобно для лесного духа, разреши взять, - он нажал на вымя пальцами правой руки и струя свежего, тёплого молока зажурчала, ударяясь о пустую миску.
Достаточно было несколько нажатий, чтобы посудина была полной. После Иван слил всё в бутылку, закрыл её, а миску замотал в чистое полотенце, которое также достал из своего рюкзака.
- Дня три не пускай её на улицу, пусть в сарае стоит, так нужно, - он посмотрел на хозяйку, вошедшую по его разрешению, - и да, подои, молока у неё много. Мастита пока нет, всё хорошо.
Не говоря больше ни слова, он вышел из сарая, отправляясь прямиком в лес. Ваня решил действовать не так, как писал Ян в своей тетради, не так, как может быть сделал бы другой практикующий колдун, а так, как может он сам.
Сегодня утром к Ивану пришло осознание, что силён он в своих личных познаниях, в собственном опыте, в личных предпочтениях и методах, поэтому он проводит Мунха в иной мир по местным традициям.
Правда успокаивать нужно было не простую человеческую душу, а колдуна, что возомнил себя сильным и после смерти. Нет, в мире живых сильнее может быть живой человек, а значит на стороне Ивана вся сила.
Ваня решил заручиться поддержкой лесного духа, так как проводит он Мунха на своей территории, где сибирский колдун чувствовал себя хозяином.
Заходить глубоко в лес он не станет, ему придётся сюда привести Алексея, а это может быть легко и просто для Ивана, но не для измученного болезнью и подселением чужака в теле, которое давно должно было уже покоится с миром.
Войдя внутрь по узенькой тропе, Иван свернул вправо, там была небольшая поляна, куда он уже приводил молодую девушку. Завтра тут ему важно будет успеть разжечь костёр, до того, как появится Мунх.
Дойдя до нужной полянки, колдун достал из своего рюкзака бутылку с молоком и ту миску, в которой уже было молоко сегодня. Он достал также небольшую подушечку, уложил её на снег и присел.
Перед собой Иван установил миску для молока, далее вылил туда содержимое бутылки, убирая ненужную посудину в рюкзак для того, чтобы она не мешала ему.
Некоторое время Иван прислушивался к тишине в лесу, замечая постепенно шорох слева, затем треск сухих веток справа, а через какое-то мгновенье можно было и голову поднять, чтобы заметить стаю чёрных птиц, каркающих и перелетающих с одной вершины дерева на другую.
Колдун улыбнулся, сработало. Он не торопился, не спешил произносить свою просьбу, не хотел быстро проговорить то, что ему было нужно от лесного духа, важно было не это.
Прикрыв глаза, Ваня стал ждать. Ветер вихрем пронёсся, склоняя вершины сосен и разгоняя надоедливых птиц, после он прошептал уже совсем рядом с землёй, слегка потрепав нижние ветви сосен, а затем попытался стрясти снег там, где он ещё задержался на некоторое время, шапкой устоявшись на средних ветвях сосны.
Присутствие ещё кого-то впереди уже ясно ощущалось, только Ваня понимал, что этот кто-то просто так не проявится к человеку, зовущего его. Колдун знал, что тот станет пугать, постарается согнать с места, а затем уже добавит ещё каких-то ощутимых страхов, догоняя беглеца.
Так обычно баловал лесной дух с теми, кто был с ним мало знаком. Иван открыл глаза и увидел перед собой волка, медленно шагающего навстречу к колдуну, показывая свой оскал.
Животное мягко наступало на снег, опуская свои лапы плавно, не проваливаясь в него. Ваня улыбнулся, замечая, что за волком нет следов, да и запах шерсти не чувствовался. Это был он, лесной дух.
- Прости, что потревожил, прошу стань моим другом, моим защитником и опорой, встань за мной и защити, когда это понадобится.
Волк исчез, превращаясь в дымку и испаряясь постепенно, видимо также, как и появлялся. В лесу стало тихо. Ни ветра, ни крика ворон наверху, ни шорохов или треска Ваня больше не услышал.
- Вот и хорошо, благодарствую, - Иван поднялся, опустился в низкий поклон до земли, уложил подушечку в свой рюкзак, на которой сидел до этого, а миску с молоком забирать не стал, - я приду сюда завтра, но не один.
После колдун ещё раз посмотрел перед собой спокойно, без каких-либо эмоций, развернулся и пошёл прочь, больше не оборачиваясь ни разу. Завтра он сюда вернётся. Ему важно будет развести огонь на том месте, где сегодня стояла миска с молоком.
Вокруг в четырёх местах предстояло установить метки на деревьях, помечая пространство, в котором должен был оказаться Мунх. В конце он разобьёт зеркало, открывая портал для чужака, отправляя его в тот мир, в котором он и должен был он находиться.
Мунх скорее всего не выбирал тело Алексея, так совпало, но ему явно не повезло с ним. Оно было измождённым болезнью и с какой бы мощью вселившийся колдун не действовал на него, но тот всё же не имел нужной силы, на что и рассчитывал Иван.
Вечером Ваня был спокоен. Он не читал больше тетрадь отца, определив для себя, что не станет даже пытаться повторять его практики, ведь то, что умеет и знает он вполне достаточно для помощи людям, так как он силён именно в сибирских обрядах.
Ваня был убеждён, что даже травы местные людям станут помогать куда лучше чужих, неизведанных. Вокруг имелась кладезь различных лекарственных растений и всё это было изучено самим Иваном, да и другими знахарями и знахарками до него.
Он определился для себя – важно пользоваться тем, что есть, в чём силён, не обязательно искать другие пути. Новое не всегда лучше, а старое не всегда плохо.
Да и сам Мунх не казался таким зловещим и ужасным, как описывал его отец в своей тетради. Да, его имя обозначало вечность, но что могла значить мёртвая энергия, мутировавшая в нечистую силу против живого колдуна.
Опасным Мунх был больше для Яна, так как в том кипели страсти и эмоции, заставляющие сначала ненавидеть своего отца из-за того, что ему рассказывали родные, затем чувствовать угрызения совести за то, что не почувствовал правду, а после понять силу любви, нахлынувшую в сторону родителей.
Эмоциональность и правда губит любого практика. Чувства не позволяют видеть дальше, шире и глубже, чем есть. Они очень сильно отвлекают, не дают возможности сосредоточиться.
Важно иметь холодную голову, отсутствие ярой заинтересованности, чтобы сразиться с Мунхом. Тогда алтайский колдун станет не каким-то устрашающим злом, а обычной нечестью, которую Ваня уже много раз видел за свою жизнь.
После вечерний трапезы он вышел на улицу, чтобы постоять на крыльце, замечая некий покой, охватывающий деревню Окольную и убаюкивающий её. Ивану нравилось подышать перед сном свежим воздухом, так словно бы мысли приходили в некий покой.
В Окольной горело всего несколько ламп, которые всё ещё сопротивлялись времени. Их пока было вполне достаточно для того, чтобы разглядеть деревенские улочки.
Иван почувствовал приближение сгустка энергии. Ещё до того, как он увидел Алексея, было понятно, что энергия не живая, тёмная и довольно сильная. Настолько сильная, что может управлять больным телом.
Алексей поднимал ноги, опуская их на заснеженную дорогу так, словно бы им управляли. Проходя мимо дома колдуна, он остановился, оборачиваясь в сторону его дома. Встретившись со взглядом Ивана, он повернулся и побрёл дальше. Ваня был уверен, что Алексей даже и не вспомнит, что бродил по деревне вечером.