Утро 30 июля 1943 года, как говорят, выдалось погожим. Над Парижем уже вовсю улыбалось солнце, когда в одной из камер тюрьмы Ла Гранд Рокет — еще именуемой Складом для Заключенных — две монахини под пристальными взглядами надсмотрщиков стригли сорокалетнюю невысокого роста женщину. Ее готовили к невероятно волнительной встрече. К свиданию с палачом.
После стрижки двое жандармов вывели мадам на тюремный двор. Гремя ножными кандалами, осужденная в сером платье проследовала от небольшой двери налево и к дальнему углу тюремного двора. Там, на земле, в тени от беленого забора и молодого солнца, стояла невысокая гильотина. А рядом с ней приземистый плотносколоченный человек в темной шляпе, черном костюме, белой рубашке с застегнутым воротом без галстука.
Понурую мадам сопровождала официальная процессия из священника, представителей прокуратуры и мэрии. Ничего не поделаешь, но на встречу с Этим мужчиной в одиночку не ходят. Обычай, закон и процедура не велят. Все должно быть торжественно, медленно и степенно, а главное, как положено.
Суд признал Мари-Луизу Жиро виновной в совершении 27 абортов. И по Закону от 1942 года приговорил к встрече с 5-м Главным палачом Французской республики Жюлем-Анри Дефурно. И палачом не просто опытным — к тому моменту он казнил более 200 осужденных — а еще и потомственным.
Несколько поколений мужчин его рода на протяжении 250 лет служили Заплечному Делу. Служили всем режимам, что правили Францией. А это совсем не мало. К примеру, знаменитая династия Саносонов просуществовала на рынке казней 150 лет.
Клемон-Анри, оказавшись в долгах, взял да и заложил ростовщику гильотину. Так получилось, но вдруг возник срочный государственный заказ, а аппарата нет. Кредитор категорически отказался выдавать залог. Вот палача и уволили. На место потомков прославленного Шарля-Анри Сансона пришли другие. Конкуренция, понимаете ли. Лобное Место не терпит пустоты.
Крепкие основы славной трудовой династии были заложены в 1706 году Жаном Дефурно. Он, отставной солдат, женился на дочери палача городка Вьерзон, что в современной провинции Шер. Не наградил Создатель тамошнего экзекутора сыновьями, а то место в тени эшафота обязательно перешло бы к одному их них. Ведь должность и секреты мастерства передавались буквально от отца к сыну. Обычай такой, а они порой понадежнее законов будут.
И случилось так, что пришлось палачу Вьерзона оставить топор и прочую утварь зятю. С тех пор и пошло. В провинциях Турень, Орлеан и Бери на протяжении полутора столетий казни поручали только расплодившимся в избытке Дефурно. Известно не менее 12 палачей из этой династии.
Менялись правители, но Дефурно оставались при деле. Они казнили врагов короля и его власти. Затем, наоборот, сторонников короля и его власти. После пришел черед республиканцев, потом сторонников императора, а уж после вновь противников августейших правителей Франции. Об уголовниках и говорить не приходится. Их головы летели в корзину что от топора, что на гильотине, в избытке и при всех правителях.
Мастер высоких и низких дел — как именовалась сия профессия во Франции — надобен всем. Казнить, пытать и пороть далеко на каждый может. Во-первых, мало кто возьмется. Многим духа не хватает. Нет, кричать о необходимости смертной казни, желать отмщения кровавого — это одно. А вот взять на себя исполнение — так это совсем другое.
Во-вторых, ну взялся и что? Тут уметь надо. А инвентарь. Ведь у каждого Мастера он свой. Ему от государства заказ, оплата и льготы кое-какие. И все. Остальное будь любезен сам и со товарищи. Точнее, с помощниками. И вроде уважения почти никакого, но статус особый в обществе имелся. Опять же, как писал Владимир Вишневский.
Палач не знает роздыха!..
Но всё же, чёрт возьми,
Работа-то на воздухе,
Работа-то с людьми.
В 50-е годы XIX века случилось невиданное, Николя-Эрнст Дефурно отказался продолжать трудовую династию. Его интересовала механика, которая стала бурно развиваться. Унаследованные средства позволили ему открыть мастерскую и попытаться изменить логику сансары своей и всего своего рода.
Тем более, что в 1870 году Третья Французская Республика упорядочила процесс отнятия жизни как средства наказания. Правительство Адольфа Тьера распустило всех местных — провинциальных буквально — и ввело должность Главного палача Французской Республики. Который набирал по своему усмотрению четырех помощников, а потом из них своего приемника после ухода на заслуженный отдых.
По новому закону единственный на всю страну палач обязан был проживать в Париже. Потому и получила сия должность народное, ставшее официальным название “Месье де Пари”. Ведь он был одним из символов государственной власти. Ее монополии на насилие. Последней точкой в правосудии и восклицательным знаком общественной справедливости. Где же ему располагаться, как не подле Государя, да во стольном граде, там и только там.
Помощники могли проживать где угодно, но по требованию собираться там, где Старший прикажет. Всереспубликанский экзекутор разъезжал по стране со товарищи и исполнял решения местных судов. Если в городе или провинции не было своей гильотины, то команда возила свою Мебель Правосудия. Так случилось, что в тесный и дружный коллективчик, как правило, входили представители нескольких прославленных палаческих родов.
17 декабря 1877 года в Бар-де-Люк, департамент Маас на Северо-Востоке Франции, родился Жюль-Анри Дефурно. Он был третьим ребенком в семье. Четвертый не выжил при родах в 1879 году. Потому мать Катрин в девичестве Жано относилась к младшенькому по-особенному нежно.
К тому моменту о родовом ремесле казнить людей в семье вспоминали лишь как о части легенды. Охотно или наоборот, сказать сложно, но молодой человек загорелся делом, начатым отцом Николя-Эрнстом, а именно механикой и вообще всем, что заставляет двигаться некие изделия.
Особую любовь у Жюля-Анри вызывали велосипеды. Он придумывал, разрабатывал и изготавливал их механизмы. Его особым увлечением было создание двигателя, способного перемещать машину без мышечной силы человека.
Но основными достижениями молодого дарования стали лодочные моторы. Став старше, Жюль-Анри вместе с отцом ездил по разным странам, где продвигал продажи уже изготавливаемых двигателей и участвовал в изобретении новых. Бывал в африканских и азиатских колониях. А кроме того, обоих Дефурно занесло ветром коммерции в Индию и Россию.
30 декабря 1895 года Жюля-Анри призвали в армию. Точнее, в морскую пехоту. Он служил на различных базах во Французском Индокитае, где участвовал в военных операциях, как правило, карательного характера. На память о службе у него на запястье осталась тату в виде змеи, обвивающейся вокруг кинжала.
В среде моряков его страны этот символ обозначал непрерывность и обязательность некоего мщения. Историю нанесения и смысл этого знака сам Дефурно никогда и никому не рассказывал. После службы по возвращению из колоний в метрополию в 1900 году Жюль-Анри долгое время стеснялся этой тату и носил высокие перчатки. А еще через несколько лет свел ее при помощи раскаленного лезвия ножа. Шрам тоже предпочитал прятать.
В то же время он знакомится с некоей Жульетт Фусадье, которая в 1905 году родила ему сына Фернана. Но работы не было, и Дефурно продолжал жить отдельно. Более того, в начале 1907 года он сошелся с Жоржеттой Рогис. Дамой представительной и властной. Всю жизнь державшей мужа в определенной узде. Ее власть над ним оспаривал только Его Темнейшество Алкоголь.
Или так получилось, или получилось так потому что, но Жоржетта была племянницей Анатоля Дейблера, представителя одного из древнейших экзекуторских родов и на тот момент 4-го Главного палача Французской республики. В конце 1908 года Жюль-Анри вернулся к профессии предков. Он стал одним из четырех заместителей своего тестя. Еще двое тоже были Дефурно — его двоюродные братья Эдуард и Леопольд.
Дебют Дефурно состоялся 11 января 1909 года в Бетюне. Недалеко от рыночной площади произвели казнь четырех членов банды Полле. Осужденных исполнили поочередно под одобрение собравшейся толпы. А ведь когда-то там был свой палач, пока его не зарезал барон Мордаунт. Конечно, если верить Дюма. Ну, тому, который Пер.
А 17 апреля 1909 года состоялась свадьба Жюля-Анри и Жоржетты. Гуляли в одном из самых пафосных и дорогих ресторанов Парижа Ле Пре Кателан, что в Булонском лесу. Теперь молодой человек мог содержать семью. Теперь то он при надежном и прибыльном деле.
Несмотря на крайнее неудовольствие жены, он продолжает общение с первенцем и часть зарплаты отдает на его содержание бывшей подруге. В 1910 году Жюль-Анри второй стал отцом. Жоржетта родила мальчика, которого назвали Рене. Отец много вкладывал в воспитание сына. И или благодаря этому, или вопреки, но парень никогда не хотел быть палачом.
После Первой Мировой Дефурно пошел на повышение. Его назначили Вторым помощником Главного Палача. Работы было много, потому вознаграждения за экзекуции поступали регулярно. Даже можно сказать, что их количество увеличилось. После войны насильственные преступления участились многократно.
В 1926 году Рене вместе с отцом открыл в 16 округе Парижа автомастерскую. Жюль-Анри с неохотой держался потомственного ремесла. Всегда хотел вернуться к “своим железкам”, но, видимо, деньги, госгарантии и жена всегда возвращали его к Заплечным Делам. От Гильотины просто так не уходят. Эта женщина с характером особым.
7 февраля 1930 года Дефурно стал Первым помощником Главного палача. И это несмотря на то, что некоторые из его коллег критиковали родственника за определенную медлительность и некую неуклюжесть во время экзекуции. И все же, Жюль-Анри теперь самый вероятный приемник Анатоля Дейблера на высшем палаческом посту Франции.
В 1934 году Рене неожиданно покончил собой. Говорили, что безответная любовь довела романтичного технаря до последней черты. Переживала ли Жоржетта — говорят разное, но вот Жюль-Анри — страшно. И показывать этого не стеснялся. Наоборот, он начал очень сильно пить. Что в конечном итоге привело к закрытию мастерской в 16-м Округе.
14 января 1938 года Дефурно провел свою первую самостоятельную казнь. Дейблер болен, и замещать его должен первый помощник. В бретонском городке Сен-Брие без “шуму и пыли” казнен 23-летний Люсьен Буле. Его признали виновным в изнасиловании и убийстве 9-летней Терезы Руо. Озабоченные событием горожане благодарили Жюля-Анри за проделанную работу. Он же, по обыкновению, просто напился.
Это он делал всегда. После казни или сидя без работы. Стакан все больше занимал места в его жизни. Он вообще все больше становится нелюдимым, нервным и угрюмым. А еще у него бывают вспышки всего перечисленного. И как раз тогда, когда он окончил работу и отдал деньги жене.
Дейблер все чаще болел. Потому 4 февраля 1939 года Дефурно вновь казнит самостоятельно. В Лионе он управляет Девой, отсекшей голову Мориса Пилоржа. Того признали виновным в убийстве из ревности своего любовника Нестора Эскудеро. Экзекуция прошла без сучка, без задоринки. Начальство довольно. И после смерти 4-го 5-м Месье де Пари 15 марта становится Жюль-Анри.
И тут как прорвало. Нет, работы у французских палачей хватало всегда. Тут не заскучаешь. Точно не до роздыха. Да и без денег особо не сидели. Но 39-й год стал примечательным: 5 мая в Руане исполнили 17-летнего Андре Вителя. Он убил свою невестку и 2-х месячного племянника. И стал последним несовершеннолетним казненным в истории Франции.
Далее 2 июня в парижской тюрьме Ла Санте при скоплении зрителей казнен 44-летний украинский еврей Макс Блох. Его признали виновным в жестоком убийстве двух польских евреев Гутович. Последними словами злодея стало: А бас Гитлера! То есть: Долой, мол.
17 июня 1939 года произошла историческая экзекуция. А точнее, последняя, совершенная публично. При большом стечении желающих поглядеть , Дефурно исполнил возле тюрьмы Сен-Пьер, что в Версале, 31-летнего серийного убийцу Эжена Вайдмана. Жюль-Анри настоял на переносе времени казни с Гринвичского Меридиана на Парижский. То есть событие состоялось не утром, а в разгаре дня. Когда присутствовать могло наибольшее количество народа.
После события начались празднества. Которые продолжались до столь позднего часа ночи, что окончились скорее утром. Дело в том, что мэрия заранее официально продлила время работы всех питейных заведений, расположенных неподалеку от тюрьмы.
Кроме того, состоялась киносъемка процесса. Некто, как считается, согласовав свои действия с палачом, заснял экзекуцию во всех деталях. Публикация записи произвела фурор. Скандал стал одной из основных причин к запрету на публичные казни.
Премьер Министр Франции Эдуард Деладье повелел своим указом от 24 июня 1939 года казнить Без Помпы! С тех пор на французских казнях присутствовали лишь уполномоченные на то лица. Без абы кого. Все свои. Все стало торжественно, медленно, степенно, а главное, как положено и несколько келейно.
Уже 19 июля 1939 года Дефурно в бретонском Сен-Брие тихонько и без лишних глаз отрубил голову 35-летнему Жану-Франсуа Деэну, осужденному на смерть за убийство своей жены и ее отца прямо на бракоразводном процессе. Публичная нагота преступления компенсировалась таинством казни. Что начато было со скандалом, завершилось тихо и почти уютно. Во дворе маленькой провинциальной тюрьмы.
Где и как Дефурно встретил войну, неизвестно. Как провел ее, тоже не выяснено. Тем более, что протекала она странно, даже как-то тихо, мирно и келейно. Ну как его казни после распоряжения Деладье. А активная фаза боевых действий была столь скоротечна, что Жюль-Анри и протрезветь то не успел. Это вам не Дом Павлова. Тут 40 дней на капитуляцию Франции хватило вполне.
Палач — это вам не какой-то там суверенитет, который сегодня есть, а завтра нет. Он фигура постоянная. Он есть всегда. Любой власти надобно кого-нибудь казнить. Уж поскольку действие уголовного кодекса оккупация не отменяет, то в и санкции его статей остаются актуальными и требующими исполнения.
Как полиция и жандармерия 3-й Республики перешли по наследству Французскому Государству с правительством в Виши, так и 5-й Главный палач просто вышел на работу при новом начальстве. Нужно отметить, что не весь коллектив Дефурно поддержал начальника и его трудовую дисциплину.
Все четыре помощника ушли, но только летом 1943 года, когда казни членов Сопротивления доверили французам. Более того, сразу ушли в подполье. Двое в Маки, двое к коммунистам. Ну а Жюль-Анри явил миру свою аполитичность. Он казнил всех. В этом самом Сопротивлении он особо разбираться не стал. Есть решение суда — долой голову. Ну или в петлю. В этот период Франция экспериментировала с казнями. Искали новые подходы, соответствующие новому времени.
Еще 8 января 1941 года Дефурно исполнил приговор в отношении отравительницы и мужеубийцы Элизабет Ламули. Женщин во Франции не казнили с 1877 года. А теперь вновь дело пошло. И в первую очередь тех, кто делал тайные аборты. Наиболее известная из них Мари-Луиза Жиро. Ее исполнили в Париже в 1943 году.
Весь 1943 и следующий 44-й год 5-й Месье де Пари казнил членов Сопротивления. Всего насчитали 19 экзекуций. Но это только по тем материалам, что были обнародованы после войны. Странное дело, но до сих пор в отношении большого числа уголовных дел и исполненных приговоров не снят гриф секретности.
Начиная с июля 1944 года, все приговоры французских судов, а их было много, и в основном они бели не уголовными, исполняли расстрельные команды немецких комендатур. Что позволило Дефурно неким образом дистанцироваться от юстиции Правительства Виши.
После изгнания немцев Франция вдруг очнулась и вспомнила о национальной гордости и большом количестве предателей. Особенно среди проституток. Этим досталось больше всех. Владельцев заводов, фабрик, полицейских и жандармов, хозяев магазинов и ресторанов, продавцов и официантов с барменами никто не трогал, а несчастных дам полусвета таскали по улицам голыми, брили наголо, публично избивали и насиловали. И все ради торжества справедливости, свободы и независимости.
Жюля-Анри Дефурно даже не брали под стражу. Да, допросили. Да, несколько раз. Ну, может, подержали в изоляторе, но не более. Его даже не отстраняли от должности 5-го Главного палача Французской республики. Пусть и 4-й, ведь 3-я канула в Лету. Это они меняются вместе с правительствами и президентами, а исполнитель приговоров — фигура постоянная. Он константа и символ надежности в море хаоса. Олицетворение неизбежности кары вне зависимости от результатов политической борьбы.
5-й Главный Палач восстановил в должности помощников всех четырех, уволившихся в 1943 году. Всех ветеранов Сопротивления, чьих товарищей Жюдь-Анри исполнял лично. До 1947 года в очередной раз Новой Франции было не до торжественных процедур, происходящих медленно и степенно, а главное, как положено. Нет, тут надо было скоро. К стенке предателя и мародера, и все.
Потому Дефурно и его команда исполнили на гильотине всего трех осужденных: 25 мая 1946 года в Париже казнен 46-летний серийный убийца марсель Петио; там же 12 декабря - 26-летний разбойник и убийца Мишель Роблес, и 17 декабря в Версале обезглавлен Анри Одине, признанный виновным в убийстве двоюродной сестры и ее мужа.
21 апреля 1949 года Дефурно обезглавил в Анжере департамент Мен и Луара Жермену Лелуа-Годфруа. Мадам зарубила спящего мужа топором, о чем не жалела, даже подходя к Национальной Бритве. Она стала последней женщиной, казненной во Франции.
Своего последнего, 352-го Жюль-Анри обезглавил в Сен-Брие в 4:20 утра 29 июля 1951 года. Им стал убийца трех человек Гюстав Майо. Дефурно все больше пил. Говорят, что он был пьян каждый день, но иногда он даже не выходил на службу. Тогда считалось, что 5-й Месье де Пари на больничном. Его обязанности исполнял племянник жены Андре Обрехт.
Жюдь-Анри Дефурно скончался 1 октября 1951 года перед казнью, которую должен был совершить. Он почти в невменяемом состоянии и нуждался в опохмелке. Однако рядом не было строгой, но любящей Жоржетты, а лишь ее племянник, который начальника не особо любил. Потому острая сердечная недостаточность прекратила старую палаческую династию прямо на посту. Почти в тени эшафота. Где все люди есть братья. Если верить Мишелю Нострадамусу, конечно.