Все выходные читала. В начале Шекспира, затем – Лескова. В субботу – «Леди Макбет», в воскресенье – «Леди Макбет Мценского уезда». И всё-то мне казалось, что я совсем не помню этих произведений, но, закончив и приступив к разбору сделанных в пятницу фотографий, на которых мне удалось запечатлеть в том числе и уличную галерею Рижского русского театра им. М. Чехова, я поняла, что с памятью моей – полный порядок, а вот современные драматурги/режиссёры обращаются с классическими литературными образами слишком уж…вольно – настолько, что я долго пыталась сложить дважды два в Старом городе и не нашла ничего лучше, как пойти домой читать!
Смотрите сами, на афише нового спектакля «Леди Макбет» (драматург – Артурс Дицис, режиссёр – Лаура Гроза), премьера которого пришлась как раз на День всех влюблённых, значится, что поставлен он «по мотивам пьесы Уильяма Шекспира», но размещённая в театральной галерее экспозиция «Соната грёз», представляющая собой самозабвенно спящую в белой постели черноволосую женщину, скорее, относится к Катерине Львовне, как и все разговоры о любви, способной подарить не только райское блаженство, но и довести до умопомрачительного безумия.
О последнем я помнила по Лескову. И, когда начала читать Шекспира, поняла, что если в оригинальной леди Макбет и прячется какая-либо любовь, то – исключительно к власти, борьба за которую в Новое время, как и в Средние века, была естественным состоянием… дурно устроенного человечества.
Если леди Макбет и стремилась сделать своего мужа королём из любви к нему, то в такой малой мере, что и говорить об этом не стоит. Правда, Шекспир, насколько я вижу по тексту (освежила память, что называется) – очень далёк от передачи психологических обоснований поступков персонажей, для которых больше свойственная рефликсия в настоящем, чего нельзя сказать о Лескове, который через простую жизненную событийность (пятилетняя скука Катерины Львовны в купеческом доме, нелюбимый муж, отсутствие детей, сильная любовь, на грани страсти, к приказчику Сергею, беременность, психологические манипуляции со стороны любимого, страх – в начале за его жизнь, затем остаться без него, что равноценно для Катерины Львовны потери её собственной жизни) и чуть ли не одну пейзажную сцену (милования влюблённых под цветущей яблоней) рассказывает так много о причинах зверств любящей женщины, что последнюю уже даже хочется как-то пожалеть, понять и чуть ли не оправдать.
Как раз Катерина Львовна в повести Лескова часто рисуется спящей – крепко, путано, беспробудно. В снах молодая женщина видит тех, кого погубила. Её мучает совесть. И проснуться ей бывает очень тяжело. Леди Макбет Шекспира ходит во сне. Спящей мы её не видим. Как не видим её и темноволосой (может пропустила, но не заметила, чтобы Шекспир давал подробное описание внешности героини; а вот Катерина Львовна как раз имеет "чёрные, аж досиня черные волосы").
С жизнью шекспировская леди Макбет прощается сама, устав испытывать муки совести. Её муж ещё жив, ещё - король, их любовь – жива. Катерина Львовна сходит с ума от ревности, когда на этапе Сергей заводит себе новую пассию, которую измученная холодом, унижениями и душевными терзаниями женщина и утягивает за собой в тёмные воды Волги. Каторга не страшит Катерину Львовну поначалу. Она отдаёт последние деньги конвоирам за возможность видеться с Сергеем. Жизнь же для неё заканчивается, когда она отчётливо понимает: её не любят и, возможно, никогда не любили.
Так «Соната грёз» - точно «прелюдия» к «Леди Макбет», поставленной «по мотивам пьесы Уильяма Шекспира»?