— Ничего, — пожала плечами Эмилия. — Мне ничего от тебя не нужно. Неужели я не могу просто снять дом на лето, не подвергаясь при этом каким-то странным подозрениям с твоей стороны? Измышлениям? Или у вас, господин Благов, с годами развилась мания величия? Если так, то дело плохо! Это к врачам, знаете ли...
Алан, подняв бровь и глядя прямо перед собой, молча кивал. Что ж, иного он и не ожидал. Она всегда была актрисой, но только плохой, насквозь лживой и неискренней.
— Так, — резко заговорил Алан, не дослушав пламенную речь новоявленной соседки. — Теперь слушаем меня, Мила...
— Эма! Сколько раз тебе нужно повторять: называй меня Эма!
— Можешь хоть десять миллионов раз повторить. Я не знаю никакой Эмы. Из тебя Эма — как из меня балерина. Эмой надо родиться. А ты родилась в лучшем случае эму!
Так, нужно притормозить. Эк его разобрало-то! Она сейчас оправится от возмущения и первоначального шока и поймёт, насколько он по-прежнему уязвим.
— Не нравится имя Мила, могу называть Миля, — немного сбавил обороты Алан. — А вообще, я предпочёл бы никак тебя не называть.
— Ну и не называй, — сложив руки на груди, Эмилия капризно дёрнула плечом. — Это ты ко мне подошёл, а не я к тебе. Чего докопался? Я тебя не трогаю, и ты меня не трогай. Разбирайся со своими тараканами сам, господин Благов.
— Значит так, госпожа Благова, — едко заговорил Алан, которому уже удалось полностью подчинить эмоции разуму. — Слушайте сюда, и повнимательнее, ибо повторять не стану. Ввиду того, что конструктивного диалога у нас с вами не получается, прекращаем этот балаган. Поскольку вы утверждаете, что просто сняли дом на лето и оказались моей соседкой случайно, на том и порешим. Предупреждаю честно и сразу: я человек малообщительный и чёрствый, начисто лишённый эмпатии. Для тех, кто в танке, разъясняю более подробно. В гости к соседям я не хожу и у себя никого не принимаю. Самовара для совместного распития чая на террасе у меня нет. Террасу я использую исключительно для того, чтобы отдыхать на ней в одиночестве, наслаждаясь природой, её видами и звуками. Звуки природы — это единственные звуки, которые я здесь хочу слышать. Виды природы — это единственные виды, которые я хочу созерцать. Далее. Поскольку частный дом — это не только терраса и виды природы, спешу предупредить вас, госпожа Благова, что проблемами отсутствия электричества, поломки насоса для воды, засорившейся канализации и прочими коммунальными неурядицами занимается аварийная служба. Все номера телефонов есть у старшей по посёлку, Антониды Ивановны Беликовой. Она живёт в двухэтажном доме с синей крышей прямо на въезде. Проблемы с забредшими в дом или сад мышами и хомяками, а также с заползшими ужиками хозяева решают сами, без привлечения соседей.
— Мышами?! Ужиками? — большие глаза Эмилии стали совсем круглыми, почти как у совы.
— А как вы думали, госпожа Благова? В частном секторе и не такое встречается. Тем более, тут лес совсем рядом.
Алан помолчал, делая вид, что размышляет, и краем глаза наблюдая за побледневшим и растерянным лицом Эмилии.
— Вроде, всё сказал. Надеюсь вы поняли, что это наш первый и последний разговор, и мне не придётся обращаться в суд по поводу преследования и вмешательства в мою частную жизнь?
— Поняла, — грустно кивнула Эмилия.
— Тогда прощайте. Мне пора.
Алан развернулся и пошёл к машине, чувствуя спиной взгляд Эмилии.
Он был в бешенстве. Ему слишком тяжело давалось каждое расставание с ней. Всякий раз она как будто забирала с собой часть его. Однако за прошедшие с момента их последней встречи шесть лет мужчина уверовал в то, что на этот раз они расстались навсегда, и окончательно успокоился. Как говорится, ничто не предвещало...
Теперь же Алан был убеждён в том, что бывшая жена заявилась сюда по его душу, и его ничуть не обманули её уверения в обратном и «праведное» возмущение. Да она и не особо-то пыталась убедить его. Как обычно действует дерзко, нагло и напористо. Появилась очередная идея, ударила в голову жидкость золотистого оттенка, и Мила по своему обыкновению пошла на абордаж...
...Тогда, почти семнадцать лет назад, она поступила-таки в один из театральных вузов и даже проучилась целых два курса. Пока жила в студенческом общежитии, успела выскочить замуж за однокурсника и развестись.
Почему она покинула стены института, никто так толком и не узнал: то ли отчислили, то ли ушла сама. Осталась в столице ещё на несколько лет, снимала квартирку типа конуры с двумя такими же дурочками в одном из самых отдалённых спальных районов, сменила десяток-другой разных работ и... вернулась в родной город.
Алан тогда как раз окончил университет. За период учёбы ничего серьёзного у него ни с кем не сложилось, и он очень быстро сдался, когда Эмилия вновь нарисовалась на горизонте.
Он и не забывал её за прошедшие пять лет, и никто из его мимолётных подружек не вызывал в его душе даже тысячной доли того трепета, тех эмоций, которые вызывала Мила.
Алан и Эмилия сняли квартиру и стали жить вместе. Благов начал работать с переводами, а Эмилия заочно училась в Институте культуры на режиссёрском факультете и вела театральную студию для малышей в районном дворце культуры.
Так прошли ещё три года. Влюблённым исполнилось по двадцать пять лет, и Алан счёл, что пора задуматься о чём-то более серьёзном, нежели просто сожительство. Он сделал предложение любимой: всё честь по чести, с букетом и кольцом.
Эмилия взяла время на раздумья, а через три дня заявила Алану, что пока не готова к семейной жизни. И что Алан не должен сажать её на цепь, если любит её.
На закономерные вопросы раздавленного и растерянного мужчины она ответила, что решила стать профессиональной путешественницей и вести собственный видеоблог.
Алан очень любил Эмилию и не стал сажать её на цепь. Отпустил, стараясь не показывать того, как ему больно. Покрутил пальцем у виска и приказал больше не появляться в его жизни. Мила заверила его, что конечно же не появится. Дескать, он может жить спокойно и даже не сомневаться.
Надо ли говорить о том, что через год она возникла на пороге квартиры, которую Алан успел купить в ипотеку за время разлуки?
С профессиональными путешествиями и видеоблогерством что-то пошло не так, и теперь Мила напоминала побитую собаку. Несмотря на это, Благов сначала выгнал её. Однако бывшая приходила снова и снова.
У Алана тогда намечался роман с другой женщиной, но Эмилии удалось сыграть на упреждение. Она в прямом смысле слова упала в ноги мужчине и поклялась, что выйдет за него замуж и станет самой верной, самой лучшей женой.
Надо отдать должное Эмилии: в течение двух лет она и вправду была идеальной женой. Окончила кулинарные курсы, занималась йогой на свежем воздухе, увлекалась психологией и духовными практиками, снова вела театральную студию для малышей, завершила образование в Институте культуры.
Алан был бесконечно счастлив и потихоньку готовил супругу к мысли о том, что им пора стать родителями. Им уже исполнилось по двадцать восемь лет, у них было жильё, и они получили профессию.
Новые планы Эмилии стали для её мужа настоящим ударом под дых: женщина вновь решила покорять Москву, на этот раз в качестве ресторанного критика. Эмилия Благова — очень красивое имя, к тому же, весьма подходящее для ресторанного критика.
Сначала Алан пытался убеждать и увещевать, хоть и понимал, что это бессмысленно: он слишком хорошо знал свою жену. Потому в конце концов приказал ей убираться и подал на развод.
С тех пор прошло шесть лет, и за это время Благов ни разу не получал вестей от Эмилии. Он целенаправленно избегал новостей о её жизни, не общался ни с родителями бывшей, ни с общими знакомыми.
В итоге всё-таки поверил в то, что даже у Милы проснулись совесть и чувство собственного достоинства. Ну да, ну да... Однако она ещё не знает, что в этот раз у неё и вправду ничего не выйдет. Алан слишком ценит то, чего ему удалось достичь, и свою спокойную жизнь, — жизнь по его собственным правилам.
Слишком многое поставлено на карту. В этой жизни нет места прошлому.
Мира Айрон
Продолжение: