Энэр (VIII)

***

Первый аукцион был назначен в Думе в выходной день.

Депутаты заняли свои места, а балконы и проходы заполнились прочими гостями. Бросилась в глаза полоса пустующих мест, которая робко и с оглядкой заполнялась стоявшими. Кузя взошёл за трибуну, а за длинным столом разместился его секретариат. Энэр огласил:

– Итак, начинаем!.. Продаётся земельный участок площадью один гектар во владычестве Московском. Начальная цена... — была озвучена круглая сумма в валюте.

Прошла волна восклицаний, Владимир и спикер, сидевшие вблизи, переглянулись, обменялись кивками, но рук не подняли — поднялась только одна рука на галёрке.

Кузя пригласил желающего к столу секретариата. Стоявшие в проходе с уважением расступились.

Солидный мужчина прошёл не к длинному столу, а к трибуне. Зал затих...

– Я представляю Швейцарию, — сообщил мужчина. — Может ли государство приобрести этот участок?

– Государству... на пятьдесят лет, — согласился Кузя после некоторого раздумья и предупредил: — При непоступлении оплаты в семидневный срок лот будет перепродан.

Мужчина поблагодарил и прошёл к столу. Кузя рассудил, обращаясь к залу:

– Если государство желает создать своё представительство, то по одному участку государствам уступить можем, но будет ли за ними право голоса, решать владыкам... И ещё хотелось бы отметить, что каждый владыка приобретает вотчину в пожизненное пользование, но никто не знает, какой срок отпущен, а сумма немалая, поэтому дополним: Владыка вправе завещать свои права одному из наследников, чтобы срок владения вотчиной был не менее пятидесяти лет... Продолжаем...

Кузя вновь огласил лот и цену, как вначале. Поднялось несколько рук. Кузя не стал взвинчивать цену, а пригласил желающих к столу. Те, толкаясь по занятым проходам, поспешили опередить друг друга, но за ними потянулись и другие. Вскоре к секретариату выстроилась длинная очередь.

– Сигизмунд, я за тобой! — донёсся голос Людмилы, локтями пробивавшей себе путь в проходе.

Владимир и спикер остались на месте, но жестами давали указания кому-то.

«Кто бы подумал, что у представителей нищего народа такие толстые карманы?! — хотел было ввернуть Кузя, но оставил мысль не озвученной: — Стоит ли дразнить важных гусей?!»

Были проведены другие аукционы. Пример Швейцарии переняли многие государства. Свободные вотчины были распроданы по ценам, в разы превышавшим изначальную.

Спрос вынудил поделить на участки бонусную часть, но и они, ещё не обозначенные на местности, были распроданы.

***

Валерий встретил Энэра и поделился, что на сайте кипят страсти по поводу аннулированной регистрации народных судей — государственных служащих. В глазах Валерия читалось наличие предложения, и Кузя поинтересовался им.

– Можно восстановить право слуг быть народными судьями, но при условии, что процент таких судей не будет превышать процент слуг в России! — гордо выдал Валерий.

Кузя попросил уточнить процент и подготовить постановление.

Владимир передал президенту пожелание Кузи встретиться, и тот сам пришёл в офис.

– Что-то тесновато у вас стало! — бодро заметил он. — Может быть добавить помещений?

– Может быть, мы переедем в новое здание во владычестве? — предложил Энэр свой вариант.

– Как это?! Народный Суд России будет в другой стране?!

– Боитесь, что останетесь без глазков и микрофонов?! Я ведь могу уничтожить их! Только ремонт придётся делать.

– Ну как знаете! — замялся гость, а затем тон опять выдал обиду: — Так что хотели?!

Кузя подал банковские документы и потребовал:

– Всем гражданам России поровну!

Президент взглянул на сумму, качнул головой — видимо, сумма была ему известна — и пошутил, скрыв обиду: «Даже мне?!»

– И мне тоже! — утвердил Кузя. — И никаких налогов!

– Мы назовём это Фондом Народа России! — торжественно выдал президент и удалился.

С подготовленным постановлением подошёл не Валерий, а Денис.

Коллектив знал, что Энэр принципиально не заходит на сайт, чтобы не возникло желания высказать своё мнение, которое может оказать давление на судей, а потому Денис извиняющимся тоном попросил разрешения аппарату зарегистрироваться судьями, «злоупотребив положением».

– Зла в этом нет! — предоставил Энэр свободу выбора, ставя подпись.

Были звонки друзьям, бывшим коллегам, сослуживцам, но были и глазки с микрофонами — квота заполнилась махом — страсти на сайте схлынули.

Президент честно исполнил поручение, но, как всегда, подключил пиар-кампанию. Серая масса возлюбила его ещё больше.

***

Пушистый снег покрыл ветви и дорожки. Редкие узорчатые снежинки продолжали опускаться, медленно вальсируя. От матового света, пронизывавшего тонкие облака, всё вокруг светилось новогодней сказочностью. В этой сказке не хватало только детей.

Кузя объявил себе выходной и спозаранку, отдыхаючи, взялся за лопату. У другого корпуса так же чистил дорожку Михалыч, перемещаясь навстречу. Так и сошлись, убрав, кто сколько смог. Михалыч — в зимней одежде, а Кузя — всё в том же спортивном костюме, подаренном узбеком.

– Лена вышла замуж, — проронил Михалыч.

– Всё так же ездят вместе?

– Да. Продала квартиру, и колесят, не расставаясь: для любимого дружка и серёжка из ушка! Он даже курить бросил!

– А участок отстояли?

– Признали бесхозным и отдали тому самому подонку. Вот так ворьё наживается!

– Надо в Народный Суд выложить!

– Ленка сама выложила, как узнала об этом. Они тоже народные судьи. Дмитрий считает за честь, что подвёз тебя однажды. Позвонил бы ему как-нибудь: переброситься парой слов.

– Надо бы им браслеты передать, — согласился Кузя и, вызвав содержимое фона Михалыча, уточнил номер, а потом поинтересовался: — А Настя?

– Тоже собирается замуж.

– Вот и хорошо! — успокоился Кузя, всё ещё таивший угрызение.

Михалыч уже не раз высказывался об отказе от участка. Кузя не хотел навязывать, но снова намекнул:

– Может быть, здесь вместе дом построите?

– Среди этих толстосумов?! — нашёл Михалыч новую причину. — Сам-то себе не берёшь землю!

– Мой дом — это скафандр, — тоже отыскал причину Кузя.

– Что из Америки?

– Тишина.

– А если найдутся?

– Тогда построю дом!.. Сам, своими руками... И не здесь, а, может, в Горнице...

– И это правильно! Дом, построенный своими руками, дороже и ближе дюжины чужеродных! И детей надо растить самому, чтобы они не выросли чужими! Если позволишь, то помогу тебе строить. Или советом помогу — хоть за тебя порадуюсь. А пока мне и на базе места хватит.

– Может, тебе стоит кого-то найти? 

Михалыч с долей шутки нагнал пылу:

– Сам-то чего?! Вон сколько глазья строят!

Кузя тяжело выдохнул:

– Нет никого лучше Катеньки, а хуже не надо!

– И мне не надо... — сплюнул Михалыч. — После тех стерв, что были!

***

Владыки владычества Московского собрались для решения организационных вопросов. Зал на этот раз был выбран более вместительный.

Энэра пригласили как почётного гостя. Он хотел остаться немым свидетелем, но Владимир с трибуны пригласил его открыть собрание. Кузя прошёл к трибуне, исполнил просьбу и пожелал собранию приступить к созданию такого законодательства, которое было бы на зависть всему миру.

Собрание проводило Энэра аплодисментами, но потом долго толкло воду в ступе: предлагались комитеты, рабочие группы, но никто не уступал — не вошедшие в рулящую касту блокировали решения: всем хотелось рулить. Лишь в одном все сошлись — создавать Конституцию на сайте владычества.

Однако впоследствии и создание Конституции забуксовало по тем же причинам.

Чёрный Короб Самуила показал восемьдесят процентов, и его крышка поддалась открытию. Спящий Самуил был цел и гол — пропали остатки одежды — видимо, Коробу так проще было заново формировать тело. Кузя накрыл Самуила простынёй и тихо позвал, но тот не отреагировал. Кузя понимал, что время дорого — здоровье можно было довести до нормы ночёвками в Коробе, — и регулярно открывал крышку и звал. На третий день Самуил очнулся.

Соратники из той полосы, что пустела при торгах, обрадованные его возвращением в ряды борцов за справедливость, устроили на базе бурную вечеринку без капли спиртного.

На сайте появился новый одарённый стиль.

***

Облака висели прямо над головой, словно зацепившись за горы. Склон, поднимаясь, пропадал в тумане, окутывавшем его. Было видно, что стоит взойти чуть выше, и широкий окоём закроется.

Ан учил детей, а Кузя и Лог беседовали, прогуливаясь по горам.

Лог больше не высказывал желания полетать, и Кузя вполне понимал его, поскольку тоже приучился долго наслаждаться малюсеньким глоточком кофе.

– У меня бывает ощущение, что знаю вас уже тысячу лет! — признался Кузя.

– Ну что ж?! Приму к сведению! Может быть, и я когда-нибудь восприму вас, как Андрея.

– А как Центурионы поднимают грузы, не тратя топливо? — поинтересовался гость, хотя сам напрягся, опасаясь, что ничего не поймёт.

– Науке Земли осталось всего полшага до открытия сути притяжения и возможностей магнитного поля, — Лог благородно не вдался в подробности.

– А почему вы не старели в перпендикулярном времени? Разве такое возможно?!

– Я знаю только то, что при уходе в перпендикуляр срабатывает переключатель, который имеется в ДНК каждого, но полной информацией об этом не обладаю.

– А чем меня можно убить? — вспомнил Кузя обсуждавшийся вопрос.

– Гм-м!!!.. — удивился Лог и поинтересовался: — А что говорит инструкция?

– Раз в год помещать скафандр в Короб, — ответил Кузя и тотчас сообразил, что прошло уже больше года с момента обретения скафандра.

– Это означает, что вы можете слетать на Солнце, чтобы искупаться! — прозвучал вывод облегчённо.

Кузя остановился и смотрел расширившимися глазами, не находя слов...

– Да-да!!! — подтвердил Лог вполне серьёзно и разоткровенничался, жестом пригласив к движению: — Бо всегда был испытателем скафандров... Были испытатели и в лунном городе (почему-то он так и не обзавёлся своим названием — все так и называли: «Лунный город»), но там производились тяжёлые монтажные скафандры, а Бо испытывал новые образцы, производимые в специальной лаборатории Селена (это космический город). Бо неоднократно попадал в сложные ситуации, а потому досконально знал все тонкости... За сотни лет я узнал его как самого себя, а потому могу однозначно утверждать, что если бы вам что-то угрожало, то вы сразу получили бы информацию об этом!.. Так что можете искупаться!

– Бр-р-р!!! — поёжился Кузя, представив и ужаснувшись.

– Бо купался много раз, — попытался успокоить Лог, — и ему нравились такие неопасные звёзды, как Солнце. Особенно нравилась бурлящая пена, на которой можно прыгать и лежать!

Кузя приметил скальный выступ с плоским пологим верхом, и тот показался знакомым. Он подошёл к нему — выступ возвышался над крутым каменистым склоном, который также почудился знакомым — не хватало только цветов на нём и густого зелёного кустарника с краю. Кузя присел на выступ, пытаясь вспомнить, откуда это наваждение, а Лог огорошил:

– На этом камне любил сидеть Бог-Бо на Синти, взирая с высоты на простор.

– Так и у меня такое ощущение, что сидел здесь тысячу лет!!!

– Да-а?! — удивился Лог. — Всё-таки вы и впрямь являетесь лучом Андрея!

– Как же так, что тел получилось два? Если тело здесь, то там может быть только душа?! — задался вопросом Кузя.

– Исходя из того, что имеется, можно сделать вывод, что тел может быть не одно, а душа одна... Бо решил остаться там навечно, и летаргический сон — это выход, который нашли его учёные, чтобы история Земли продолжалась, ведь жизнь на Земле могла продолжиться лишь после возвращения всех участников эксперимента!

– Это означает, что нам его никак не оживить?!

– Ну почему же?! Уговорить его вернуться!.. — отшутился Лог, но тут же усомнился: — Хотя вряд ли его отпустят учёные! Он для них, как знамя для воинства, как Иисус или Мухаммед для верующих, и сколько бы он ни погибал, его возвращают к жизни там, а не здесь! Он даже признался, что был бы рад умереть когда-нибудь на Земле.

– Так он уже умирал?!

– Ради науки он умирал много раз, а однажды его восстановили из клеток и молекул! Вы рассказывали, что на дне реки всю зиму было крохотное ощущение, которое мучило вас. Бо мучился таким восстановлением ужасно дольше! Так что он уже не только Бог-Творец, поскольку именно его упорством была заложена наука на Синти, но и Бог-Мученик!

– Так, значит, он тоже Упёртый! — обрадовался Кузя.

– Ещё какой!!! Хотя правильней было бы: целеустремлённый... В первые годы мы, учёные, черпали информацию, но никто не надеялся создать науку в условиях дикой планеты. Даже Мик, специалист по сплавам, назвал вздором устремление Бо выплавить бронзу, но Бо, студент-недоучка, растрескавшимися до крови ладонями лепил глиняные кирпичи, обжигал их, и после множества неудач сложил-таки печь для выплавки и отлил бронзовый нож!.. Не мои семена и грядки, не смещение оси Синти относительно Земной, исчисленное Аном, а именно печь заложила основу науки на Синти, так что Мику, поначалу воспринявшему эксперимент как увлекательный экстрим, стало стыдно!!!

Сказанное было настолько значительным, что собеседники замолкли в осмыслении и воспоминании...

– А как он сохранил память после восстановления из молекул?

– Это очень интересная тема!.. Я как раз занимался памятью и на Земле до эксперимента, и на Синти, когда наука расцвела. Каждая клетка несёт свой малый бит памяти, а группы клеток — байты. У одних существ эти биты и байты существительны, а у других прилагательны. На Синти мы определили, что клетки кожи осьминога способны видеть, а клетки тела участвуют в мышлении. Позднее Бо рассказал мне, что учёные отыскали возможность восстановления памяти у осьминога, выращенного из отсечённого щупальца, и только затем нашли возможность сохранения памяти у него, никак не шедшего на поправку. Они даже определили, каким образом осьминоги передают свою память одному из зародышей, но никак не могли восстановить память у людей, выращенных из ДНК умерших... А вот как собрали клетки из молекул...

Лог вновь замолк, задумался, вспоминая что-то, а Кузя, подождав, поднялся, чтобы сменить тему:

– Вы говорили, что Бо наказывал воров. Расскажите, как их наказывали! 

Они пошли дальше. Лог поделился:

– У нас было достаточно времени для споров. Порой возвращались к обсуждению какого-то вопроса, спустя длительное время. Я всегда стоял на принципе невмешательства, утверждая, что общество само найдёт пути избавления от подонков, а Бо стоял на том, что удаление подонков из общества необходимо, чтобы оно шло праведным развитием, и мотивировал тем, что он и является тем самым путём избавления, — в этом мы различны, но никто не навязывал своё мнение другому...

– Так и мне такая мысль приходила, что Бо меня рукой Бога назначил! — возликовал Кузя от совпадения и попросил примеров, как наказывал Бо.

– В одном городе он выгнал воров за пределы. Стены были высокие, непреодолимые. Воры не захотели своим трудом добывать пропитание — и день за днём съели друг друга. Последний умер с голоду.

– Ну нет! Такой вариант, может, и справедлив, но вряд ли сегодня кого-то устроит! Как наказать подонка, чтобы не упасть до его уровня?

– Упасть! — ответил Лог, словно шутя, и привёл иной пример: — В другом городе главным вором был сам правитель. Кирпичной стеной огородили участок земли для того, чтобы вор или сам себя прокормил своим трудом, или умер с голоду. Только в двери небольшой проём оставили, чтобы любой желающий мог принести подаяние. Правитель в молодости выращивал пшеницу — и, возможно, он мог бы прокормиться и сам, но я спустился с небес (из нашей космической кельи) и составил ему компанию в этом заключении...

– Сами пошли в заключение?!

– Да... Счёл, что так будет правильней... Привёз саженцы деревьев, черенки кустарников и семена овощей, и мы вместе стали выращивать. Когда я убедился, что правитель справляется сам, то покинул его, чтобы не быть нахлебником. Правитель часть урожая оставлял себе, а лишнее отдавал людям. Прошло время, и Бо счёл, что правитель сполна рассчитался за кражу, и предоставил ему свободу, но тот отказался выходить, а продолжил выращивать и отдавать часть.

– Вот это мне нравится!!! — взял Кузя на заметку и сходу предположил: — А не вы ли его так перевоспитали?!

– С ним интересно было беседовать и спорить, — ушёл от ответа Лог и продолжил: — Есть ещё такой вариант!.. Люди привыкли жить чужим трудом. Слуги их кормили, одевали, выполняли любые капризы. Бо щедро подарил им планету.

– Целую планету?!

– Да... Для утоления голода у них были Короб и Шатёр — уверен, что и у вас такой шатёр найдётся, — но для исполнения капризов не было слуг на всей планете. И от скуки они стали копать землю, сажать розы и заниматься другими хозяйственными делами.

– Уж не про короля ли это?!

– Это не возвещается.

– Почему?.. Крафт посоветовал спросить у вас о короле.

– Это касается сохранения личной тайны человека, и Крафт в этом вопросе — посторонний...

*** 

Позднее разговор с Логом напомнил о Рыжем на нарах, и Кузя решил посетить городок, откуда сбежал когда-то.

Михалыч отказался составить компанию.

В падении Кузя узрел, что труба заброшенного завода дымит, и выбрал местом приземления Снаряда бывший аэродром ДОСААФ, с высоты указавший на ухоженность. Оказалось, что группа энтузиастов микроавиации поддерживала его в живом состоянии.

Пообщавшись с энтузиастами, но не показав Снаряда, Кузя отправился в город.

Он сменил имидж, чтобы не привлекать лишнего внимания, и заглянул на рынок, где приятно пообщался с узбеком, оставшись неузнанным. При этом вставлял вспомнившиеся мусульманские фразы, веселя собеседника, вполне понимавшего, что говоривший лепил что попало.

В знакомом здании полиции Кузя выразил намерение поговорить с начальником, и дежурный тотчас нашёл провожатого сержанта. 

Они уже поднимались по лестнице, когда встречный подполковник, спускавшийся с бумагой в руке, затормозил на лестничной площадке, посторонился, освобождая путь, и жестом и приглашением «Пожалуйста!» любезно предложил следовать поднимающимся.

– Так это к вам, Мансур Наумович! — отрапортовал сержант, кивком указывая на посетителя.

Начальник поблагодарил сержанта, обратившись по имени-отчеству, и тот пошёл обратно.

Подполковник выглядел слишком молодо для такого звания, чем сразу вызвал подозрение Кузи в выкупленности служебной лестницы, однако тот не демонстрировал надменности и чванства, а деликатно попросил у посетителя разрешения отнести бумагу. 

Кузя проявил взаимную деликатность, и ждать более обещанных трёх минут не пришлось.

В кабинете начальник пригласил посетителя присесть и столь же любезно, в чём не ощущалось ни малейшей фальши, предложил изложить суть вопроса. Кузя осветил цель посещения намерением узнать, где находится заключённый по кличке Рыжий, убивший Яруллина.

– Давать такую информацию мы не имеем права, — отказал подполковник, но дал подсказку: — В сущности, в ваших намерениях нет ничего противозаконного, поэтому могу посоветовать обратиться к братве — они знают.

– Рыжий этого деяния не совершал! — настаивал Кузя, не пожелав назвать это преступлением.

– А вы не от Энэра? — тактично поинтересовался начальник.

– Я — Энэр! — засвидетельствовал Кузя догадливость полицейского.

Начальник всё-таки попросил подтверждения, а потом доложил:

– Я надеялся, что вы когда-нибудь приедете к нам, а потому ставлю вас в известность, что весь прежний состав полиции уволен. Из них вновь приняты на работу в органы лишь единицы, а тем из них, кто возжаждал работать адвокатами, разрешения не дали, поскольку порядочность там нужна в ещё большей мере, чем здесь. Сейчас в полиции даже матерное слово или неподобающее отношение к гражданам могут быть основанием к увольнению...

Начальник всецело проинформировал о принятых мерах и предоставил-таки Энэру необходимую информацию, а также довёл до сведения, где похоронена Катя, но при этом докладывавший не демонстрировал угодливости, и не звучало щенячьего тона, а Кузя постеснялся осведомиться о головокружительной карьере, но допустил, что Мансур Наумович вполне мог бы заинтересовать Павла как кандидат на посвящение в «честных людей». 

На пути омбудсмена Кузя регулярно сталкивался и с «красными», и с «синими». Он уже почерпнул, что «синие» именуют себя «чёрными», а «синевой» именуют денежных воротил, но для себя, уже по привычке, именовал их вкупе с другими ворами по-прежнему. 

И вот среди массы «красных», зачастую пачкавшихся о «синих», обнаружился один, который казался «белым».

Кузя разыскал могилу Кати — и не удержался от слёз, вспоминая счастливую жизнь, где счастье было даже во вздорных скандалах, и пообещал разыскать детей и вырастить их достойными людьми.

Затем он побывал в учреждении, где содержался Рыжий, но тот так же, как и наказанный правитель, о котором рассказал Лог, отказался уходить из зоны: почётное положение было «по кайфу». И даже общение с Рыжим вышло далеко не из приятных: «на нарах» он оказался в роли того самого басилы, с какими периодически приходилось сталкиваться. 

Вот бы всем им подарить по планете, чтобы не портили жизнь другим людям, как в зонах, так и вне их! А кое-кому — так целую галактику, в которой не было бы ни одного другого человека! Пусть сами себе вредят!

***

Народный Суд уже приговорил десяток судей к выплате ущерба потерпевшим за счёт личного имущества виновных, а троих — к исправлению трудом. Кузя знал, что для такого контингента в России имеется пансионат, формально числящийся исправительной колонией, поэтому всех троих привезли на базу, выделили каждому территорию и снабдили вагончиками для проживания.

– Помнится, Петрович, как ты говорил, что исправлял бы воров.

– Посмотрю, что за фрукты, — согласился Петрович.

Одна из судей, толстая баба, привыкла жить на всём готовом. Государство платило ей огромное жалование, а она нанимала служанок, которые холили и лелеяли барыню. При этом она считала себя самой справедливой и страстно любила дела, где противостояли мужчины и женщины. Яро ненавидя мужчин, она с наслаждением выносила решения против них. Даже деньги не жалела для судей второй инстанции, чтобы её издёвки над мужиками оставались в силе. Оказавшись в страшных условиях холодного вагончика, где никто не топил печку, не готовил еду, не ублажал её, она решила, что лучше умереть, однако накопленный жир позволял сохранять тепло и спасал от голодного конца. Проведя неделю в холодном вагончике и утоляя жажду снегом, она, наконец, унизившись, спросила Петровича (презренного мужика), как топить печь.

Второй судья уже много лет жил убеждением, что всё в мире продаётся и покупается. Он купил себе доходную должность за большие деньги и считал всех обязанными покрыть его расходы. Тех, кто не платил, он люто ненавидел, как воров. Он, видите ли, должен бесплатно выносить судебные решения! 

Против таких он умудрялся выносить решения, где каждая сторона оказывалась проигравшей. Своей изюминкой он считал дела, где платили обе стороны. Такие дела он волокитил беспредельно, вынуждая платить и платить.

Третья судья была отъявленной крышевательницей. Она покрывала зарвавшихся чиновников и жуликов, любила выворачивать законы наизнанку, любила отыскивать лазейки в законах, любила ставить обкатанные процессуальные барьеры и выдумывать новые. На базе она также стала игнорировать ограничения, и Кузя был вынужден надеть ей браслет, создающий болевое ощущение при выходе за установленные границы.

 Петрович, пообщавшись с ними, как в помои окунулся. Он поделился с Кузей сомнениями в том, что их можно исправить.

– В тайгу отправим, чтобы там исправлялись?! — пошутил Кузя.

– Только и того, что дерьмо с глаз убрать! — ответил Петрович хмуро.

– Никто, как ты, Петрович, не исправит подонков! — убеждал Кузя и прочёл слова Андрея: — «Граница меж злом и добром мир зла и добра не разделит: все души по долям отмерит, не ставя те доли ребром».

– Ладно!.. Буду искать, где у них доброта сохранилась, — покорно согласился Петрович, как с заслуженным приговором.

Кузя уговорил и Михалыча помочь в благородном деле.

Процессуальные барьеры, столь любимые подавляющим большинством судей, были признаны Народным Судом как умышленное противодействие правосудию. Наказанием стало лишение виновных всех привилегий и заслуг.

***

Снова пригласили на оборонный завод, где на высоких опорах, какие были указаны в прошлый визит, стоял большой цилиндр.

– Мы хотим проверить согласованность ваших и наших возможностей, — сообщили Кузе.

Кузя принял пожелание к исполнению. 

В КУНГе расположились операторы в форме. Они показали на мониторе орбиту, на которую желательно поместить этот объект.

Кузя вызвал глобус, и вскоре требуемая орбита обозначилась и у него.

Выйдя из КУНГа, Кузя чмокнул, указав взглядом на цилиндр...

...Военные подтвердили, что результат орбиты «в пределах толерансов», но Кузя увидел больше: цилиндр сбросил оболочку и расправил панели солнечных батарей.

– Говорили «проверить», а сами подсунули готовый спутник! — высказал претензию Кузя, ощущая обман.

– Мы рискнули, и риск оправдался, — пояснил президент, вышедший из подъехавшей тонированной машины. — Не беспокойтесь! Это не обман!.. А могли бы вы спустить спутник с орбиты?

– Попробуем, — согласился Кузя.

В КУНГе показали орбиту другого спутника. Под спутником, обозначенным звёздочкой, проплывала поверхность Земли. Кузя долго смотрел, пока вращение глобуса догоняло звёздочку. Наконец глобус стал вращаться синхронно, и Кузя реально увидел сам спутник, а под ним — реальную поверхность Земли, частично покрытую дугами облаков, в отличие от того, что было на мониторе.

Кузя уточнил принадлежность спутника и, убедившись в правдивости ответа, чмокнул. Вскоре спутник опустился на территорию завода — даже расправленные панели и антенны не сгорели при спуске.

Военные заручились согласием Кузи на продолжение «проверок», а президент пригласил в машину.

Салон оказался куда более роскошным, чем гостиная офиса.

– Зачем такая роскошь?! — не удержался Кузя.

– Это же не для меня! Это для гостей, чтобы государство выглядело достойно! — ответил президент.

– Ну не знаю! Меня это, наоборот, раздражает! Достоинство внутри человека, а не снаружи! Достойного человека украшают благие помыслы, а не роскошь!!!

– Не можем же мы послу Индии, который весь в шелках, предложить телегу!.. Привыкайте! — парировал тот.

Кузя припомнил, как братья и сестра Семёна пришли в той одежде, в какой были, и отнёс показную роскошь к форме лжи. 

Тут же вспомнился Павел, но его «прикид» Кузя отнёс к составной части выполнявшихся задач. Тотчас подкралось такое же оправдание для президента...

Возразить Кузя не успел, поскольку тот опередил:

– Где ещё хотите создать владычества?

– Горница, Ермолаево, — выпалил Кузя, не ожидавший такой щедрости.

– Создавайте! — дал добро президент, даже не уточнив, где это. — Но возьмите письменное согласие ото всех проживающих там.

В обратном пути Кузя глубже обмозговал вопрос о роскоши. Мысль уже не ограничивалась временем и привела к новому выводу: «Внешность Павла была продиктована той средой, в которой он вращался, и использовалась для получения сведений от людей потенциально опасных: то есть внешность была частью оружия против врагов. В близком кругу Павел никогда не демонстрировал роскоши, а только пользовался удобством вещей, таких как персидский халат. Братья Семёна пришли в той одежде, в какой были, потому что сами не имели враждебных мыслей и не опасались осуждений: это общность людей, воспринимающая родственные души, а не одежду. А президент, приехавший в роскошном каре, по сути хвастался, подобно тому, как своими "успехами" хвалятся воры, и выходило, что похвальба эта была оружием — хвастался перед врагом, подталкивая к зависти, то есть к переходу в их лагерь».

Досадовало то, что президент подобным образом формировал зависть и аналогичные устремления у подавляющего большинства чиновничьей прослойки, а как следствие, разжигал их воровские страсти и мошеннические злоупотребления полномочиями — рыба тухнет с головы.

***

Щенок встретил Кузю радостным лаем.

Семён и Нина, несмотря на то, что их брак выходил за рамки канонов старообрядцев, решили соблюдать традиции в меру возможности и высказались за то, чтобы рядом жили единоверцы.

– Пусть будет так! — согласился Кузя и не стал говорить, что предполагал жить рядом, а принял их волю к исполнению.

Владычество Горница стало предоставлять землю бесплатно и только братьям по вере. При содействии Егора и старцев других поселений оно стало расти. Законам человеческим оно предпочло Закон Божий, однако некоторые допущения подразумевались и некоторые правила поселения всё же закреплялись крепким мужским словом.

Артём создал сайт владычества Ермолаево, где всем желающим предлагалось указать сумму, которую они согласны внести. «Честные люди» — и те, кто был арестован, и те, кто остался в тени, — внесли общее предложение о предпочтении владычества Ермолаево Московскому. Как и Михалыч, они отвергали общество толстосумов — рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше. Кузя обсудил вопрос с другими сотрудниками аппарата и зарезервировал для всех участки в Ермолаево. Средства от продажи освободившихся вотчин в Московском, в том числе и участка, где планировалось здание Народного Суда, были сохранены для создания инфраструктуры в Ермолаево и Горнице. Остальные вотчины в Ермолаево были проданы по доступной цене, но только тем, кто указал сумму, отражавшую трудовые доходы.

Во владычестве Московском была закончена прокладка проспектов. «Учения» продолжились на улицах и переулках. Многие владыки приезжали покататься на лыжах по своей земле, а некоторые уже приступили к возведению. Кузя иногда «отдыхал» там, занимаясь трудом.

Ничто из того, к чему прикасались руки, не отторгалось скафандром, если не представляло опасности. Даже солярка, неудачно сплёснутая собственноручно, пропитала спортивный костюм. Благо что мыть руки и стирать одежду трактористу не было надобности: достаточно было поменять облик.

К трактористу, пропахшему соляркой, подошла солидная супружеская пара в мехах и, брезгливо сторонясь его, поинтересовалась, как им построить дом, чтобы каждый супруг не находился во власти другого. Кузя уже знал их. Они приобрели соседние вотчины, отделённые переулком: изначально было заложено, чтобы участки не граничили между собой, а разделялись как минимум переулком во избежание междоусобиц.

– Стройте спальню над переулком, — разрешил тракторист, — там будут действовать законы владычества.

– Фу!!! В этом-то как раз нет нужды! — фыркнули подошедшие, столь же брезгливо взглянув друг на друга. — Нам бы кабинет там построить!

– Решайте сами! — последовало согласие.

В другой раз человек поделился тем, что ему не нужна такая большая вотчина, — щедро предложил полноправно жить там ещё кому-нибудь. Отложив кувалду, которой правил «лопату» бульдозера, тракторист призадумался, да только и нашёлся, что посоветовал объявить лишнюю часть находящейся в правовом поле владычества и сдавать в аренду.

Новые подошедшие спросили разрешения построить магазин на первом этаже дома. Кузя проинформировал, что много участков оставлено свободными для будущих магазинов, офисов и развлекательных центров, однако подошедшие настаивали: «Нам бы магазин на своей территории! И сколько заплатить, чтобы налоги не платить?» 

Кузя плюнул и запустил двигатель, пробормотав про себя: «Ну никак не хотят честно жить!»

Энэр изначально мог дать названия проспектам, улицам, переулкам и паркам, но уступил это право владыкам. На сайте владычества он внёс своё предложение, не сопроводив подписью: парк Кудесный, проспект Сказочный, улица Удивительная, переулок Чародеев и другие, но никто его предложение не поддержал. Возобладали: проспект Княжеский, проспект Славы. В названиях улиц выразились устремления владык: Золотая, Денежная, Бриллиантовая и другие, а в названиях переулков проявились издёвки: Зачуханный, Чмошный, Бомжатников, среди которых затесались переулок Рабочий и переулок Трактористов, явно адресованные Энэру, — признательность, выказываемая публично, скрывала гнусное презрение, являвшееся следствием лютой зависти.

Если бы выпали дармоедам возможности Энэра, то это была бы совсем другая история!

Но Бо не удостоил бы их такими возможностями, а возможности Целеустремлённого выпасть дармоедам просто не могли: их участь на Синти оказалась бы плачевной!

Возможно, что именно упорство Бо было знаменем для учёных!

***

Крафт сообщил, что Штаты будут хоронить спецназовцев, пытавшихся найти детей. Кузя выразил желание присутствовать, чтобы не только почтить память, но и настоятельно потребовать личного участия в операциях.

На церемонии прощания Крафт рассказал, что была обнаружена база подготовки террористов европейской внешности, но она оказалась заминирована. Детей Кузи там не нашли.

Заверение со стороны Соединённых Штатов Кузьма получил.

После церемонии Кузя поинтересовался у Крафта о «беспримерном подвиге Павла», и тот рассказал, что Павлу удалось избежать ареста и тайно покинуть Британию, иначе ему угрожало пожизненное заключение, но впоследствии Павел по известным ему каналам передавал Британии информацию о крупных российских аферистах и преступлениях государства против народа и граждан — враждебной по отношению лично к нему стране передавал, как стране дружественной, только исходя из своей гражданской позиции.

Крафт выразил надежду, что эта информация не коробит Кузю.

– Я солидарен! — ответил Кузя.

***

Решения народа воплощались в жизнь, о чём Денис докладывал не только Энэру, но и народу, как на сайте, так и через прессу. Тем самым рассеивались глубокие сомнения народа, считавшего, что Народный Суд — очередная показуха. Как следствие, росла уверенность народа в своих силах, и рос состав Народного Суда. И хотя среди некоторой части народных судей имелись устремления загнобить всё и вся, большинство всё-таки подходили к суждению благоразумно и ответственно, сторонясь радикалов, более склоняясь к осторожности, тем самым подтверждая, что высшая черта народа — это чувство справедливости.

Верховный Суд, регулярно отпинывавший людей, обращавшихся за справедливостью, также стал предметом рассмотрения Народного Суда.

Несколько судей Верховного Суда, узнав, что близится вердикт против них, сами приобрели строительные вагончики и, являясь владыками, переселились в свои вотчины. Продукты им привозили родственники.

Когда решение против них было вынесено, Кузя посетил экс-судей и, принципиально не вступая на их личную территорию, посоветовал так же не пересекать границ.

На защиту Верховного Суда встал Конституционный Суд, который в мягких обтекаемых выражениях высказался о неполной правоте Народного Суда, необоснованности суждений и необязательности выполнения его решений «в некоторых случаях». 

На сей раз Народный Суд ответил настолько оперативно, чего ранее не бывало, — он не только отменил постановление Конституционного Суда, но и застолбил за собой — единственным — право вменять вину очевидным преступникам даже в отсутствие неопровержимых улик и законодательной базы.

Сам Конституционный Суд также стал предметом рассмотрения.

Возмутительная щедрость народного кармана по отношению к «экс-слугам» позволила им вскоре шиковать друг перед другом роскошью домов-вагонов, привезённых из Англии, но реально на чужую вотчину никто благоразумно не заходил: хвалились только посредством связи.

Смешанные чувства вызывало то, что число дел, выложенных на сайт, выросло необозримо: радовало, что процесс набрал обороты, но огорчало, что аппарат был завален работой настолько, что не оставалось даже крохотной надежды справиться с этим завалом. Однако радовало и то, что в целом по стране справедливость судебной власти из декларируемой превращалась в реальную.

При этом доля горчинки ощущалась в созревшем-таки осознании того, что и дом лесника, и прослушка одиозного начальника, и неподвижность охраны всё же имели оттенки злоупотребления полномочиями — коррупции. 

«Эх, страна-страна, куда же ты катишься?! Как же направить тебя на путь к Храму Истины?!»

***

Роберта пригласили в университет, некогда изгнавший его, на церемонию вручения премии — конечно, университетской премии далеко до известной, но всё же это значимый символ признания. Премию могли просто переслать, но руководство университета, увидевшего в открытии Роберта потрясающую экономию топлива в судоходстве, настаивало на личной встрече — явно стремилось снова заманить птицу в клетку. Лог поехал с Робертом, чтобы не только исключить контакт со спиртным, но и поучаствовать в заключении контракта между награждаемым и университетом — на помощи Лога в том и другом номинант настаивал сам. А у Лога созрела-таки новая тема, которой хотелось поделиться с коллегами.

Однако, и у Роберта была тайная тема, которой хотелось поделиться с Доцентом, поскольку только в оснащённой лаборатории можно было заняться модифицированием цианобактерий и хлоропластов елей и мхов, чтобы удобоваримый для них инфракрасный диапазон превращался в поток электронов. Панели из таких элементов, в отличие от кремниевых солнечных, предпочитающих энергичный фиолетовый диапазон, могли бы поднять эффективность от жалко-существительной до весомо-прилагательной. Именно такая пиро-панель в паре с охлаждаемым ею листом жести могла бы стать тем самым прибором, который из пара даёт воду и электричество, и Роберт надеялся сделать сюрприз Логу.

Глядя в иллюминатор на океан и облака, былой пьяница грезил о спасении Земли и заложении направления в терраформировании. В этих мечтах научная фантастика превращалась в фантастическую науку: холодильники предлагали электроэнергию сетевым компаниям; в квартирах, офисах и карах исчезли кондиционеры; ноутбук заряжался как от тепла рук, так и от прохлады пещеры; шатры и дома зимой обогревались за счёт охлаждения наружного воздуха; океанские корабли плыли за счёт охлаждения воды; скопления плавающего мусора посреди океанов сменились на ледяные острова — новые государственные образования — обители свободы; охлаждённые океаны забыли о зарождении тайфунов и стали благодатными для планктона и рыб; в облаках грезилось обилие автоматических дирижаблей, собирающих воду, а набравшие, опустившись, лазерами раздавали электричество и одождяли площади, нуждающиеся в поливе; равномерное распределение осадков по планете избавило её как от пустынь, так и от наводнений; обилие углекислого газа израсходовалось на озеленение пустынь, каменных гор и ледяных островов; электричества стало так много, что канули в прошлое гидроэлектростанции, и осетровые блаженно отыскали родину предков, счастливо живших до наступления сардонической эпохи; создав рай на Земле, человечество взглянуло с интересом уже не на скудный Марс, а на богатую сестру — Венеру, где за счёт охлаждения атмосферы можно раскрутить кору, и сформировать тем самым магнитное поле, а заодно сконденсировать многие газы, собрать серную кислоту, понизить атмосферное давление и заложить основы для строительства нового космического дома... 

И всему виной — пиро-панель: мал золотник, да дорог!

***

Вокруг каменной стены, ограждавшей шатры, уверенно обосновалась буйная трава, какая бывала в этих местах только после обильных дождей, и этим утвердившимся лакомством угощались местные антилопы, которых племя ценило, как самое огромное достояние. Но нет добра без худа — запах экскрементов разносился вокруг.

– Ничего-ничего! Это хорошо! — отреагировал Ан, встретивший Кузю, на косой его взгляд. — Значит, здесь на самом деле будут почва и более богатая растительность, и будут богатые урожаи, а следовательно, и племя будет расти.

За каменной стеной, куда антилопам не было доступа, трава была выкошена, очевидно, чтобы не пропадала даром. Пшеничная полоска, дав первый урожай, вновь зеленела, увеличившись в длину, но и в этой ровной полоске норовили взметнуться сорняки. Ан сорвал плотный росток и предложил отведать гостю — вкус оказался особенным, какого Кузя в жизни не встречал.

– Это мудрая трава! — поделился Ан. — В виде молодого побега она съедобна и калорийна, и на Синти она помогла мне не отощать, уберегла от голодной смерти, но, попытавшись сполна утолить ею голод, получите диарею. Таким образом она учит умеренности, даёт урок необходимости управления своими желаниями. Среди кечуа вы вряд ли встретите тучного человека. Даже если такой приезжает откуда-то, то кечуа предпочитают держаться от него подальше, как от воплощения злых духов, и, что правда, то правда, неумение управлять собой — это злой дух.

Ан сообщил парням, что уроки в этот день отменяются, и проводил гостя в шатёр. 

В Чёрном Коробе при открытой крышке стояло кресло, на котором спала Мария Ниловна с таинственной улыбкой.

Ан один (в отсутствие Лога) угощал Кузю то мудростью, то воспоминаниями, то юморной импровизацией, а старушка так и спала, не реагируя на голоса.

Ан показал Кузе такое же обращение короля в папке с золотом, какое хранила Мария Ниловна, — у Ана оно было только в английском варианте.

– Понятно, что вы известны как учёный, а как Андрей попал в эксперимент? — поинтересовался Кузя.

– А что было раньше: яйцо или курица?! — схохмил Ан игривым тоном, а потом разъяснил: — На планете Чудь Бог-Бо сам внёс себя в список участников!

И это оказалось правдой. Кузе осталось только ломать голову, как такое могло быть, и он попросил рассказать об участниках. Ан вновь стал расписывать в своей шутливой манере, но добавил ещё артистизма. Он присел на край стула, наискосок покрытый пелёнкой, и казалось, что сидит на белом камне. 

С выражением премудрости на лице принялся протяжно вещать оракулом:

– Восемь посланцев Земли оказались на Синти!.. Каждый — в своём уголке, где когда-то родился!.. Не было с ними вещей и привычной одежды!.. Даже беззубым проснулся несчастнейший Ан!.. Синти на тонну веков помоложе сестрички... Климат и фауна с флорой совсем не такие!!!.. Бо оказался в дремучем лесу на болоте!.. Заживо высосать гнусы желали его!.. Только стишок, что на Бога он смотрит иначе... силы придал в продолжавшейся пытке смертельной!.. Выжил! И, чувствовать прочих имея возможность... в несколько лет умудрился собрать пятерых!..

Ан замолк, и Кузя хотел задать вопрос, но оракул игриво-небрежным жестом остановил его и, погодя, продолжил:

– Всё рассказать мне оставшейся жизни не хватит! Вкратце же многое будет тебе непонятно! Черпай крупицы и пазлами сверхоткровений складывай в миропознанья картину свою!.. Сон, лишь неделю блаженно проведший на Синти, хищником был атакован — на Землю вернулся!.. К доле печальной готовые все изначально, знали, что так возвратимся в реальность Земли!.. Бо повстречал по случайности Аю и Щина! Пес, против Лога и Бо развязавший сраженья, Мика пытал, чем и вызвал рассудка смятенье, к жалости нашей огромной, как рана души!.. Кен, поначалу последовав прихвостнем Песа, жизнь закончил геройски, развеяв укоры!.. Песа-тирана убило его окруженье — то, что посеял, сполна урожаем собрал!.. Ана унёс звездолёт «Горизонт» на погибель!.. Лог возвратился из странствий по собственной воле! Ена участие так и осталось загадкой!.. Умерший Ен ничего не успел прояснить!..

Новая пауза затянулась, и Ан, махнув рукой, сменил скорбное лицо на улыбку и признался:

– Ну всё! Улетела муза!.. Хватит крупиц на сегодня?!

– Нет!.. — возразил Кузя, мотнув головой, и предположил: — Так на Синти водились динозавры?!

Ан ответил уже не оракулом, но с прежним юмором:

– А как же?! Конечно водились! Только мы немного запоздали — какие-то миллионы лет! И Бог-Бо отправился за ними в прошлое. Но привёз их уже не на Синти, а на Ламур, куда и заманил Бога-Лога через месяц после эксперимента!

– А почему я слышу «Бог-Лог», «Бог-Бо», но не слышу «Бог-Ан»?

– Бог-Лог с небес взирал за каждой живой тварью, а Бог-Бо был карой небес для воров и даже именовал себя за это дьяволом!!! Ничтожному Ану божественной участи на Синти не досталось, и он отправился к другой планете, но, недостойный, замахнувшийся на божественное, был ввергнут в адский пламень за свою гордыню и, подобно Икару, упал на Землю с обгоревшими крыльями!!!

– Мне как-то не нравится, что он именовал себя дьяволом, — досадно поделился Кузя.

– Одна из наших древних мудростей гласит, что тёмная сторона Бога приносит больше познаний, чем светлая, следовательно, и дьявола уместнее принимать за данность, и того, кто решил прозвать себя этим именем, уместно благодарить за знания, которые он несёт! — возразил Ан.

– Я бы не стал себя так называть, — всё же буркнул Кузя.

– Нередко то плохое, которое есть в мире, само по себе формирует позитивное убеждение, что такого не должно быть, — добавил Ан.

– Как точно сказано!!! — восхитился Кузя хмуро, словно в обосновании прозвучало «пахан».

– Песа-тирана в тот список не случай ввернул, ведь, как ни странно, науку дурак подстегнул! — новый поучительный аргумент не только сокрушил бурчание, но и дополнился мудрым пояснением: — Светлое и тёмное соседствуют неизбежно, как тёмная сторона планеты соседствует с освещённой!

– А почему назвали Синти? — всплыл вопрос при упоминании планеты.

– Это Бог-Лог назвал, — слукавил Ан, махнув рукой.

– Что-то темните вы, Куси-Анукаши! — с озорным укором выдал Кузя.

– Ладно! — согласился Ан и выдал правду: — Он настоял, чтобы звучало по-нашему. Означает: «Предание». Только не следует в этом разуметь другую планету — это та же Земля, только более ранняя: просто нам в рассуждениях требовалось обозначать, что имеется в виду, и мы к этому привыкли за сотни лет.

– А как Лог и Бо перебрались из Европы в Америку?

– Лог?! — искренне удивился Ан.

– Ну, Бо ведь сидел на камне, — пояснил Кузя.

– Ах вот оно что! — понял наконец Ан и вновь выдал в юморной манере: — Когда «адмирал» Бо в первый раз подчинил себе Атлантику Синти вплавь на деревянной скорлупке, то я ещё буквы русские не вспомнил, а когда он «часовым» на камне сидел, то я от скуки в Веге-спарке (нашем космическом доме) уже златую цепь на дубе сочинил!.. Да-да! Раньше Пушкина!

– А почему, когда вы в космосе, он — на камне?! — удивился гость.

Ан уже хотел что-то ответить, но остановился, в раздумии медленно набрал воздух, словно собирался выдать что-то сногсшибательное, но потом обмяк и, указав взглядом на камень, когда-то возвращённый Кузей на место, выдохнул: 

– Если молчание может быть частью молитвы, то и рассказ не всегда наполняется звуком... Слишком долго это рассказывать... да и ни к чему.

Выговаривая это, Ан взял лист бумаги и ручку и принялся что-то набрасывать отдельными строчками.

– А как Бо мог чувствовать других? — не угомонился Кузя.

– Это что! — вновь оживился Ан, отложив ручку. — Ему даже дельфины рыбу приносили, по океану на спинах катали! А его друг Ося — так вообще мудрейший из осьминогов!!! Вот такой глаз!!! Страха на Лога нагнал — на всю жизнь хватит!!! — Ан размахнул руки в сажень, выразительной мимикой демонстрируя чудовищный ужас.

Кузя вспомнил, что собирался спросить Лога о том, какие народы пошли от Хомо, и поинтересовался об этом у Ана. Ан вновь покосился на камень и понёс околесицу:

– Много народов было! Много людей хороших было! Да и плохих было немало! А вот взять хотя бы того же Тэдыща — того правителя, которого Бо отправил в заключение! Ведь подонок создавал в городе видимость борьбы с воровством, а на самом деле, демонстрируя аскетичность, позволял воровать управляющей прослойке, чтобы держать её в «ежовых рукавицах», и воровал сам чужими руками... А Лог, проведя с ним в заключении несколько лет, пришёл к выводу, что Тэдыщ был не таким уж и подонком: мол, просто стремился сохранить власть и порядок, который он считал правильным.

Ан вновь перешёл с юморного повествования на серьёзное, а кроме того, продолжил каляканье на бумаге.

Кузя выразил восхищение тем, как Ан декламировал оракулом, и поинтересовался, что за стихи дал ему Лог. 

Ан проигнорировал лестный отзыв, уточнил, какие именно стихи, и ответил без юмора, что сложил их Бо. Время от времени что-то записывая и зачёркивая, он поведал, что Бо часто читал стихи и пел песни. Некоторые песни даже пели все вместе. Сам Ан любил Пушкина, когда учился в Москве, но стихосложение познал только на Синти от Бо. 

В ответ Кузя, тоже решив поделиться долей творчества, спел песню с той самой мелодией, которая ему приснилась:

«В небесах... постылый ворон спозаранку кружится.

Прочих птах... и живность на обед он зрит себе.

Второпях... зайчишка для зайчат упорно трудится,

В наивности доверившись судьбе.

Каждый ждёт... судьбы подарков — мнятся лишь хорошие

Напролёт... с рожденья до конца,

Но везёт... не каждому на бонусы пригожие,

Иным — шипы тернового венца.

Часто, в расчёте на пресс полномочий,

Чин произвол над народом творит.

Кару писание сильным пророчит —

Пламенем камень под карой горит!

Резкий звук... разрезал воздух, тень промчалась от вершин.

Сердца стук... шепнул зайчишке, что пришёл конец,

Только вдруг... вершок пугливый ярости явил аршин —

Ударом сдачу получил подлец!

Чудеса... в обычной жизни иногда случаются,

Полоса... невзгод приносит свет —

Подлеца... возмездие нашло, и упивается

Чудесной карой вспыхнувший обед.

Если б чиновник, напичканный властью,

Честью и правдой народу служил,

Не было б места для крови напрасной,

Всяк бы спокойно по совести жил.

Вот лежат... постылый ворон и зайчишка на траве,

И межа... не разделяет замерших врагов.

Положа... цветы на травку, все зайчата в трауре

Скорбят, покинув свой еловый кров.

Белый свет... антагонизма наделён охапкою,

Неприветлив силой подлеца.

Пересвет... и Челубей сошлись смертельной схваткою,

И крови рек не видится конца.

Если б правитель доверенной властью

Преданно благо народу творил,

Не было б места для крови напрасной,

Всяк бы спокойно по совести жил».

Стоило Кузе начать песню, как Мария Ниловна проснулась, приподнялась в кресле, внимательно слушая, и обменялась с Кузей взглядами приветствия.

Ан высказал свою оценку песне:

– Думаю, что Бо понравилось бы! Не зря же он отметил, что будет слов пожар! 

– А мог ли Бо сочинить эти стихи про меня, ведь он способен знать будущее?

Отложив ручку, Ан приложил ладонь ко лбу, надолго задумался, вороша залежи воспоминаний, и наконец извлёк найденный пласт:

– Нет!.. Прототипом зайца был какой-то зверёк, ставший жертвой на глазах Бо... Стихотворение он сложил значительно позднее, когда посетил те места, и назвал зверька зайчишкой, и наделил зайчишку героизмом... — Ан вновь слегка задумался и выдал озарённо: — Хотя... Знаете?!.. Ведь действительно!!!.. И впрямь стихотворение он сочинил про вас!.. Только сочинил задолго до встречи с вами! А спустя какие-то тысячи лет, глядя с вершины нового достижения их науки, он искал и нашёл такого героя! Под стать тому зайчишке!.. Однако, слушая на Синти ту часть, что сложил Бо, мне казалось, что заяц остался жив.

– Нет! — возразил Кузя, поднявшись. — Меня убили! Чем дольше дышу, тем больше это ощущаю.

Мария Ниловна тоже поднялась и взволнованно ответила: 

– Ой!.. Я вам Васину тетрадь дам!

Она, как девчонка, легко перелезла через высокий борт Короба и вскоре принесла тетрадь. Вручая Кузе, попросила вернуть когда-нибудь. Из тетради выглядывала ровная закладка, видимо, вложенная только что. 

Ан оторвал четвертинку своего листа и вложил в тетрадь, напутствуя:

– И всё-таки там, на Синти, было долгое существование, а настоящая жизнь здесь! Пусть даже короток остаток! О том, чтобы растить сына в своём племени, я мечтал веками!!! — В этом истинное счастье!

*** 

В обратном полёте Кузя задумал сочинить стихи о Бо и даже сложил пару строк о серебряном ангеле, но отложил, зная, что стихи, порой, рождаются сами.

В самом начале тетради на пожелтевшей бумаге нашлись слова, свидетельствовавшие, что дед Андрея тоже был упорным:

«Пусть в нос совала своды правил

К рулю дорвавшаяся грязь,

Он уважать себя заставил:

– Я — Афанасий!!! Не фанась!»

Рядом, наискось, остались более поздние слова: 

«Там добавляется гласная в знак уважения — здесь превращают её в унижающий знак».

В стихотворении Василия Афанасиевича, тот самом, где лежала закладка, обнаружился своеобразный ответ на высказанное заявление Кузи: «Как торопиться к могиле, Каждый решает сам». Там же была выражена и другая мудрость: «Жизни отнюдь не достоин Тот, кто боится бед!»

Однако и на четвертинке Ана оказалось стихотворение, да такое, что прошлось, как лавина, — от слабой осыпи до сбивающего обрушения:

«Как рассказать нам человеку,

что победили мы его?! —

Хомо от Синти дышит где-то,

шлёт вам Снаряды и Букеты,

а на Земле лишь слово это:

больше от Хомо — НИЧЕГО!!!»

Кузя прочёл, но не сразу понял содержание и не сразу вник в ритм стиха. Прочёл ещё раз, и осознание потекло с последних слов — стало ясно, что тот народ, образ жизни которого Кузя заложил в основу владычеств — полная власть одного человека на определённом пятачке земли, — канул в лету, исчез с лица Земли. Жалость комом подкралась к горлу при мысли об этом, однако обрадовало, что именно Хомо присылают Кузе Снаряды, Букеты, кофе. Хотя было сказано: «Хомо дышит», но стало понятно, что речь идёт о народе, а затем дошло и более существенное — то, что под человеком также подразумевается не один человек, а человечество, и получалось, что на Синти Бо, Лог и Ан воевали против человечества, чтобы спасти Хомо...! 

Холодок прошёл по спине при мысли об этом!

Из этого следовало, что на Земле именно человечество уничтожило этот народ — уничтожило, но присвоило название — видимо, человечество, убивая, а скорее всего — пожирая их, сознавало превосходство этого неагрессивного народа и натянуло на себя его имя, как ворованную рубаху!

Кузя обрёл вид серебряного костюма и с благоговением прикоснулся к эластичной ткани — произведению ума и рук истреблённого народа, без которого и Кузя остался бы истреблённым.

– Вот ведь во что вылилась химия!!!.. Совершенству нет предела!!!.. — прошептал Кузя. — Я тоже встал бы на защиту этого народа от агрессии своих диких предков... дикость которых до сих пор живёт во мне!

«Но ведь мы исправляемся! — пришла новая мысль. — Ведь Бо, Лог и Ан встали на сторону добра, значит, не всё потеряно!»

Затем Кузя обнаружил в тетради ещё одно стихотворение, напоминавшее о Пушкине, а потом — пророческое стихотворение, словно отец знал, что сын будет строить цивилизацию. Поначалу это стихотворение, перечёркнутое чёрным фломастером, не одарилось вниманием, но позднее вызвало особый интерес:

«Годами тесал и вымеривал,

Выравнивал и шлифовал,

Потом любовался, оценивал,

Что камень достойный создал!

Тот камень залёг в основание,

Почин приумножил другой —

Веками взводилося здание,

Но так не покрылось главой!

Порою оно обрушалося,

Порою крушили враги,

Но снова потомки решалися

Надежду разжечь ото зги!

Промчались века, но по-прежнему

Стоит недостроенным храм:

То рук не хватает прилежному,

То бес изгаляется там!

И редко найдётся, кто камешек

Сумеет в свой век положить,

Чтоб трещин не дал, чтобы краешек

Мог верной опорой служить!

За камень добротный овации

Не жаждет услышать творец —

Строительство цивилизации

Не всем доверяет Отец!»

Было видно, что это творение старее, чем стих об Андрее, и возник вопрос о причине чёрной черты.

Сама тетрадь стала учебником поэзии для Кузи, и, по прошествии времени, стихи о серебряном ангеле и впрямь родились сами, но сами собой сложились совсем не о Бо, а о другом парне — образе, собранном из многих, с кем свела судьба на поприще не формального, но действительного омбудсмена.

*** 

Жил-был Маленький! Конечно, в общем-то, в самом деле маленький, но если глянуть поначе, то не совсем и маленький! Ведь он увидел свет уже большим!

Это другие пользуются поблажками: чуть-чуть подождали, и вот вам — свет! 

А Маленькому пришлось ждать очень-очень долго! Не то его испытывали, насколько он вырос душой, то ли удачный случай никак не выпадал... И вот пока он ждал, была возможность познать сущность поначе... И он с удовольствием... А куда деваться, если есть возможность?! Не плакаться же!.. 

И вот Маленький появился на свет уже большим! И благодатные руки взяли его и подняли высоко-высоко, и назвали: «Маленький!!! Колибри!!!»

Он уже знал это, но всё равно было приятно! Приятно от благодатного света! Приятно от благодатных рук! Приятно от сознавания как самой долгожданности, так и от понимания сути долгожданности! Приятно от волшебности всего сущего!

Это сущее то менялось, то чередовалось, то преподносило что-то новое...

Чередовались руки: нежные-нежные дарили вкусное-вкусное; бережно-заботливые дарили песенки разные-разные; а благодатные одаривали чем-то таким волшебным, чему не могло быть никакого названия...

Это волшебное он воспринимал уже раньше, когда познавал сущность поначе, а став большим, пытался глубже разобраться в сути волшебного света, исходящего от любимых-любимых глаз...

А иногда его брали и другие руки, которые, как казалось, видят его насквозь — видят и радуются... И тогда ему уже казалось, что не настолько он и большой...

Зато всегда был рядом друг, с которым всегда-всегда весело! Друга звали Анд — ох и смешно же придумали! Только позовут — и одному лишь звучанию можно радоваться! И так вокруг смотрят великаны Анды, да ещё и друг — Анд!

Этих великанов благодатные руки показали уже давно! И многое-многое уже показали! Однако больше всего запомнилась зелёная травка. Вот это чудо!!! По ней очень хотелось поползать, но почему-то благодатные руки не давали такой возможности... Ну ничего — выпадет случай!

И вот выпал волшебный случай!

Спали хижины и шатры, а Маленькому не спалось, но он не пищал, а упорно ждал, зная, что должно произойти невероятное... И вот приблизились любимые черты, и благодатные руки подняли его и поплыли показать великанов, но там почему-то оказалось темно... Но темно было только вначале, а потом темнота рассеялась, и вот засверкало удивительно-волшебное, чего он ждал, наверное, целыми веками!!! Это волшебное подмигивало и радовалось!!! И волшебный свет лился! И ещё более наполнялась душа тем, чему не может быть названия!!! 

И благодатные развернули мягкую и голеньким положили на нежную травку!

И благодатный родной голос внушал не на родном кечуа, а по-русски: «Мы все когда-нибудь уйдём, и не секрет: важней не то, как мы живём, а жизни след!»

***

Спали хижины и шатры, неподалёку дремала лама, блёклое облако лежало наискось на вершине горы, и Ан, прислонившись спиной к каменной стене, мягко дарившей накопленное тепло, вспоминал и размышлял.

«Как-то спешно Кузьма улетел! Ладно, в следующий раз напомню про мясо! Ох и учудил Бо! Ну и посмешил Вегу!» — вновь глянул Вегу: мерцавшую: то ли всё ещё грезившую, то ли уже смеявшуюся.

«Но как рассказать это? Казалось бы, что такая мелочь, а как сложно рассказать!.. Начать с того, что учёные Селена возгорелись разобраться в вопросе невозможности воспроизводства "вечных"? Или с того, что Лог уговорил Бо привезти на Вегу соблазнительную девушку?.. Ох, уж этот секс!!! Живую естественность, вознесённую предками до изумительности, потомки низвергли в грязь извращённо-запретного!..

То, что соблазнительная девушка очень любила секс и мясо, конечно, современный землянин поймёт без труда и с удовольствием, но то, что она считала своей обязанностью передать богатый опыт юной дочке... Кузьма точно не поймёт!.. Ведь устои, заложенные на Земле, нам трудно было преодолеть даже на Синти, где никаких запретов не было... Нам, но (увы!) не всем... 

Легко понять то, что у них не было имён, и Бо дал им имена Милен и Милени, подобно тому, как... Нет!.. Это излишние подробности! Хотя, заронить мысль о том, что Милен сама также получила от матери поучение, как управлять мужчинами не силой, а любовью, возможно...

То, что крестьянка Эн подарила гостю (Бо) свою младшенькую дочь Эни, Кузьма, наверное, не поймёт!.. А ведь всего-навсего — ветру отдать семена...

Да-а!.. Эни, конечно, была хорошей помощницей! И послушной, и скромной, а вот девчонка Милени!.. Эти стреляющие глазки!.. Это ж любого мужика — наповал! Бо даже сбежал с Веги... Что-то в украинках и персиянках есть от них!.. 

Но если так, то всю историю человечества придётся рассказывать!

Нет! Не стану вдаваться в подробности, а лучше просто спою Кузьме:

"Опустевшая сковорода!

Как мне больно на неё смотреть!

Так же пахнет жареным она,

только слизан даже сала след!

Лишь манящий аромат летит в небеса,

где, им наслаждаясь во тьме,

грезят звёзды твоим…

МЯСОМ!!!"

А потом приподнято дополню: "И соблазнительная девушка, поначалу, очарованная обворожительно-проникновенным вокалом, какого она не слышала никогда, воспылала страстью, а затем, сражённая потрясающе-сокрушающим громом, сверзилась со стула!!!"

Сказать ли про то, что Милен вскочила и, схватив за руку, потащила в постель?.. Нет! Почему-то это считается пошлым!»

*** 

Стул, шатавшийся когда-то, обрёл надёжность. Для освещения достаточно было аккумулятора с подзарядкой от солнечной панели на крыше, а генератор ждал своей потребности.

Ермолай, давший письменное согласие на создание владычества, случайно названного его именем, категорически отказался играть в нём какую-то существенную роль, отказался от исключительных прав и отказался увеличить свою территорию до гектара. Лишь согласился луговую полосу признать своей, чтобы шашлычники не пугали дымом родных пчёл.

В Ермолаево ещё не вбился ни единый колышек, но парк Кудесный всё-таки обозначился на карте, а на сайте уже сформировались основы Конституции, были определены права и обязанности владык и заложено правовое поле владычества.

Большинством было принято «право пяти» владык-соседей ставить вопрос о лишении статуса владыки в случае убийства, произведённого владыкой на своей территории, или в случае систематического нарушения прав соседей. Также прошло «право ста двадцати» выносить вердикт о лишении статуса. 

Единогласно решили, что бессмысленно и накладно уподобляться России в содержании наёмных дармоедов-судей, но право судить, как и право голосования, отяготилось обязанностью владык выразить своё мнение.

Все сошлись в необходимости борьбы с воровством, но в методах разошлись. Бурные споры о создании электронной системы фиксации перемещений всех граждан владычества откололи некоторую часть владык. Эта система делала бессмысленными любые воровские устремления, но отколовшиеся видели в этой системе нарушение своих прав и свобод. Часть отколовшихся смирилась с решением большинства, а другая часть получила обратно свои деньги. 

Кузя не вмешивался в споры, но задумался о создании нового владычества — для ушедших.

К Ермолаю наведался сын, прослышавший о владычестве, и заявил о своём праве на бесплатный гектар земли — тот, кто прежде не видел никакой ценности в сотворённом отцом и не желал жить в прекрасном месте, загорелся стать владыкой — бесплатно.

Старик в негодовании взялся за вилы, как когда-то прогонял воров... 

А потом ронял слёзы, сидя на ступеньке. Копатыч безмолвно присел бок о бок, и туча постепенно рассеялась. 

А мысли Копатыча витали далеко: о восхитительной Лизе, пленившей его однажды одним-единственным взглядом, — мечтал, но даже не надеялся: не знал, что их вотчины уже очертились на карте рядышком.

***

– Не обозначился ли порядок избрания? — поинтересовался Кузя.

– А я уже согласен с Русланом! — ответил Денис и пояснил: — Что простой народ может разуметь в сложнейших вопросах, стоящих перед премьером или главнокомандующим?!... Командира уместнее выбирать офицерам! Премьера — чиновникам, а всем оставшимся народом — выбирать Народного Прокуратора, который вправе отстранить любого, исходя из глубокого осознания полезности или вреда для страны...

Сосредоточенно внимая, Кузя безмолвно, но выразительно упёрся взглядом в собеседника, однако Денис, отрицательно качнув головой, упёрся встречным и продолжил твёрдо:

– ... и ни офицеру, ни менту, ни чиновнику здесь не место! 

*** 

Время от времени Кузя получал что-то новое. Нашлись Шатры, о которых говорил Лог, и их оказалось разнообразие: разных форм и размеров; разного назначения вплоть до таких, в которых можно жить под водой или на Луне; даже такой, где можно жить весьма долго, но почему-то — без потомства.

Поместил-таки Скафандр в Короб — новый скафандр оказался таким же серебристым, но легче. Надев его, Кузя сразу увидел надпись «Челнок». С интересом опробовал его и оставил-таки следы под дубом, и даже задумал побывать на Марсе, но пока не стал тратить существенное время на игры. 

Избавляться от ненужного оказалось возможным не только посредством Короба или Палаша, но и с помощью функции «delete», обнаруженной позднее. Прочтя об этом, Кузя вспомнил себя в Челноке, где взглядом можно объять всю Землю, — и стало страшно!

*** 

Новая «проверка» на заводе заключалась в перемещении трёх блоков, напоминавших железнодорожные цистерны, на Луну и обратно. «Цистерны» были выкрашены в разный цвет: серы, белый и серебристый. Две из них находились на общих рельсах без колёс, а третья соединена гибкой сцепкой, при этом и на рельсах, и на сцепке, и на цистернах угадывалась масса датчиков.

«Цистерны» взлетели, и президент пригласил в машину.

Кузя разместился на том же шикарном диване.

– Почему вы отказались руководить Московским? — поинтересовался хозяин. — Ведь упустили власть из рук! Если бы вы знали, какая куча денег у этой кучи!!!

– Потому что мне не нужна власть и не нужны их деньги!

– А в результате они только грызутся и не могут прийти к общему решению!

– Это те, кто привык жить за счёт народа, и во владычестве так же устремились сидеть на шее! — буркнул Кузя, но тут же само собой сложилось пояснение, словно «муза посетила»: — Пчёлам согласие сыскать не трудно, но как альтруистами быть паукам?!

– И всё-таки я не могу до конца понять, в чём заключается эта ваша идея с владычествами! На ком-то деньги сделали, но раздали! Другим бесплатно отдаёте! Властвовать — вести их правильным путём — не желаете! Ну хорошо, владыки — полные хозяева на своей земле, а дальше что?!

Кузя видел доброжелательность, но под этой маской опять уловилась засевшая обида, и вопрос, очевидно, был в целях разведки и в скрытом намерении сделать из Энэра феодала, о чём Кузя уже догадался, но таить истинные устремления было глупо, и Кузя решил попытаться убедить противника:

– Я не семи пядей во лбу, чтобы знать правильный путь, однако считаю своим долгом дать людям возможность самим искать его: Всемирный Разум путь найдёт там, где и цезарь не пройдёт! И как большое древо вырастает из малого семени, так и владычества — это только ростки. Старое государство, как загнившая берёза, не может избавиться от своих недугов, и не может огромная Россия по указке сверху стать счастливым домом для всех, поскольку нет такого закона, который удовлетворял бы всех, а потому нужны «ростки», где человек будет счастлив. Какой «росток» окажется привлекательнее для людей, тот и будет расти — так будут формироваться новые государства под общей крышей безопасности.

– Мне в этом только общая крыша нравится! Ведь должна быть крепкая наука, чтобы держать эту крышу, а для науки необходимо финансирование, но раздробленные государства никогда не достигнут общего финансирования — все будут тянуть одеяло на себя, как эти владыки, а платить никто не захочет!!!

– Пока дети не встали на ноги, требовать с них деньги неразумно. Разве медведица требует деньги с медвежат за заботу?! Необходимо вырасти до рождения потребности отдавать, а не тянуть к себе!

– И сколько веков для этого должно пройти?! Вы хотя бы задумались, что будет с вашими владычествами после вас?!

– Допускаю, что ваши последователи захотят их сожрать. Остаётся лишь надеяться на благоразумие.

– Да какое там благоразумие?! Мы живём в диком мире! Если не мы, так другие сожрут их, и будут России, как мина в доме!!!

– Благоразумие заключается в том, что люди и животные не поедают своих детёнышей! Даже крепкий бамбук, разбросав семена, в миг становится хрупким... и рушится под корень: он жертвует собой, чтобы росло потомство! Аналогично этому государство для выживания должно рождать новые ростки. Любое общество — казалось бы, самое развитое из всех существовавших ранее — не может быть идеальным, и не может оставаться таким вечно! Необходимо развиваться далее, чтобы нынешнее общество стало основой для общества более совершенного, но для этого следует не пожирать всходы, а, напротив, рождать их, давать возможность развиваться и защищать их вплоть до самопожертвования!

– И вы полагаете, что после вас Россия будет защищать ваши владычества?!

Вопрос был насмешливым, но Кузя почуял слабую нотку искренности — промелькнула надежда на то, что противник воспринял идею, — и он продолжил:

– Надеюсь, что Россия сама осознает необходимость создания их. Народ не рад и сытой доле, коль нет в ней места вольной воле! Например: вы запрещаете гей-парады. Я с этим абсолютно согласен, поскольку не желаю пропаганды подобного образа жизни, но люди эти есть, и они тоже хотят жить, как им хочется! Так дайте им территорию, чтобы построили свой город и устраивали свои парады хоть круглые сутки.

– А с чего это вы за них так ратуете?! — криво усмехнулся президент.

– Вы сами знаете, что я не из их числа, — ответил Кузя на кривую усмешку, намекающую на принадлежность, — у меня тоже, наверное, своя фобия, поскольку не желаю видеть их рядом, — внушила когда-то пропаганда! — но и этих людей воспринимаю, как неизлечимых больных, которым уместнее посочувствовать именно как больным. 

– Конечно! Выйти парадом сочувствия!!!

– Нет! Сочувствие не должно выражаться в подстраивании всего общества под больных, как это делается кое-где, — уместнее предоставить непохожим свободу, при которой они не будут встречать наши презрительные взгляды и кривые усмешки, а будут жить свободно в своём городе и свободно устраивать парады, но не заходя за границы, не травмируя морально других людей!.. Разумнее нам не гнобить непохожих, а вдуматься в то, что Природа наводит, рабами-геями рождая людей! А тем, кто их яро ненавидит, тоже логично дать территорию — пусть примут свои строжайшие законы или даже живут по понятиям, пусть рьяно выискивают извращенцев в своих рядах и линчуют! И тем, кто стремится указывать другим, как жить, дайте землю — пусть блаженно указывают друг другу: какую религию исповедовать, на каком языке говорить, как детей растить, на каком боку спать!..

– Вот-вот, и вас туда же! — вставил президент в паузу.

– Взаимно! — парировал Кузя, но не сбился с мысли: — ...Где-то наказуемы будут любые воровские устремления, а где-то кражу кара сочтут шалостью. А в результате все будут счастливы тем, что живут по своему пониманию правильности, и патриотов — не тех, которые во всём соглашаются и закатывают аплодисменты, а истинных, готовых грудью отстаивать свою землю, — не пересчитаете на пальцах, ведь в своём гнезде даже ворона коршуну глаз выклюет! Вашей же заботой станет ограждение их от конфликтов. А потом, как из грязи — пречистый побег, так из монстра с болотом запутанных сводов вознесётся владычества истинный блеск вразумительных, честных, достойных законов! — Кузя даже сам удивился тому, что несёт, но муза почему-то «посидела и ушла»: — И из сотен владычеств найдётся такое, в которое захочет войти сама Россия, отринув своё устаревшее загнившее болото! И захочет войти не только Россия!!! Таким образом союзное государство помолодеет, окрепнет — возродится!!! 

– Научились витийство вязать, чтоб у волка да кость отобрать?! — добродушно выдал президент, улыбнувшись, но тем самым отбил натиск, а потом, убрав занавесь добродушия, обнажил иронию, — Вот только захочу ли я жить в такой России?! У вас свой джокер в рукаве, и вы им охотно пользуетесь, так почему мне не пользоваться своим?!

– Так создайте своё собственное государство, пользуясь своим джокером! Было бы интересно посмотреть, пойдут ли в него жить ваши рукоплескатели! — посоветовал Кузя с той же иронией.

– Оно у меня есть! И пляшет, как надо! — признался президент, отбив идею, а тем самым оголил-таки истинное лицо.

Кузе хотелось возразить, сославшись на то, что в справедливой стране Энэру не суждено было бы появиться, но благоразумно воздержался от нагнетания:

– Тогда дайте крупным партиям по участку незаселённой земли — пусть продемонстрируют реализацию своих благих намерений, пусть примут свои (самые правильные!!!) законы, а вы посмотрите, захотят ли их лидеры и рядовые члены жить по этим законам, обживая пустую землю, или их призывы ограничиваются колебаниями воздуха!

– Какой вы наивный, Кузьма!!! Неужели не понимаете, что никто не поедет в заполярье, какие бы ни были там законы?! Забыли, почему развалилось садовое общество там, где ваше Ермолаево?! — вновь последовала ирония.

– Народ у нас разный! Есть и такие, кто предпочтёт жить именно в заполярье, а не в Сочах и Краснодарах, и предпочтёт пасти оленей, а не верблюдов! Соответственно этому и уклад жизни разный, и традиции разные, и законы должны быть разные, а не такие, как стандарт роста для всех! И даже там, в заполярье, убеждения у людей могут быть разные, а значит, и там законы должны быть разные! Человек предпочтёт жить там, где он сам творит законы, а не там, где государство диктует ему, где отбирает у него и деньги, и имущество, и детей, и... — Кузя хотел произнести «жизнь», но снова сдержался. — Разве у нас мало земли?! Так дайте партиям землю в равных условиях и в тайге, и в тундре, и в степи, и объявите социальное соревнование!

– Вот это интересно! — согласился президент. — Можно обозначить это как свободная правовая зона!

Кузя воспрянул и продолжил натиск и в порыве опять посетила муза:

– Пусть какие-то владычества будут чистым экспериментом, но интересно оценить, что из этого выйдет, ведь вся наша жизнь — это эксперимент! А может, те или другие в порыве понесут угаром, о чём не мыслят мозговые, но и они признают — даром!.. — «Ё-моё!!!» — восхитился мысленно, но почему-то опять «ушла к другому». — Эксперимент примет значение не только внутрироссийское, но и общемировое! За вами последуют и другие государства, у которых найдётся кусок пустой земли, да и на Россию будут смотреть без прежней злобы!

– Побудем-повидем! «Авось» не забидим! Хороший советчик лучше богатства! — наконец услышал Кузя не фальшивое, а искренно-доброжелательное и смекнул, что семя попало в почву.

«Не такой уж он подонок!» — напросился вывод.

Вспомнив стихотворение Василия Афанасиевича, Кузя с гордостью ощутил себя творцом, вытёсывающим очередной камень в здании цивилизации. Припомнилась и мысль Лога, выражавшая ту же суть другими словами. Всплыла и мысль Павла о нейронах мирового разума... 

Утрату соратников Кузя простить не мог — не мог, но не напоминал. Да и не было необходимости в напоминании: обида время от времени сквозила.

Беседы о пустяках чередовались спорами о значительном. Кузя решил провести свою разведку:

– Может быть, когда я доживу до возраста Анукаши, созреет желание создать владычество, которое жило бы по законам моего понимания правильности, а пока я только учусь!

– Что за Анукаши?! — встрепенулся президент.

– Вот видите — не всё вы знаете! Если бы вы знали то, что знает Анукаши, то смотрели бы на мир совершенно иначе! Так уместно ли утверждать, что вам известен правильный путь, которым должна идти страна?!

– Узнаем! — словно грозя, бросил президент заверение.

Кузя усомнился, но более наводок давать не стал, ведь намеренно не назвал Лога.

Вечером президент с интересом посмотрел в КУНГе, как стартовали «цистерны» с Луны, и уехал, а Кузя, оставшись отдыхать на подтаявшем сугробе, охотно принявшем форму скафандра, вновь любуясь звёздами и осмысливая разговор, пришёл к выводу: «С врагом необходимо говорить: настаивать, доказывать, убеждать, искать компромиссы — говорить, чтобы выстраивать сонаправленные векторы и соприкасающиеся толерансы, — говорить, чтобы уменьшать пламя вражды, а не раскалять противоречия до крайности!»

«Проверка» закончилась на следующий день. Все собаки, шимпанзе, мыши, лягушки, тараканы и прочие, побывавшие на Луне, остались живы и здоровы. И это была только малая часть «проверки».

– Что с нас? — спросил приехавший президент.

– Да ладно! — отмахнулся Кузя, что стало не только возражением на предложение привыкать к роскоши, но и ответом на корыстное использование джокера.

– Буду должен!!! — многозначительно дал слово пахан, настаивая на своём.

***

Крафт передал координаты обнаруженной базы террористов и вызвался быть переводчиком.

Полёт Крафт воспринял с чисто английским апломбом, словно давно привык кататься на Снарядах, а Кузя, вспомнив слова Павла о том, что Штаты лезут повсюду, куда только вздумается, нашёл для них небольшое оправдание — кто бы ещё отыскал детей?! Не Кузе судить их за это. Да и не ему указывать народам штатов, как строить настоящую демократию в масштабах столь же большого государства — быть может, порой, не менее злобного как к своим народам, так и к соседям по планете.

Снаряды приземлились неподалёку от спецназовцев, окруживших базу широким кольцом. Командование доложило, что боевиков много, но большинство из них скрывается в пещере. Часовые замаскированы. На предложения переговоров отвечают огнём.

Некоторое время ушло на получение Букета, а потом Кузя с невидимого Букета увидел детей, стоявших в центре базы под солнцепёком.

Он уже видел любимые черты Кати в преждевременно повзрослевшей плачущей Мале и видел отражение своего лица в маленьком сыне, по-взрослому мужественно смотревшем на сестру...

– Ради Всего Святого!!! Радиаллаху анхум!!!... — с дрожью в голосе шептал Кузя вспомнившееся, подлетая к детям.

За секунду до прикосновения мелькнула надпись: «ВЗРЫВНОЕ УСТРОЙСТВО! Остановить невозможно!», и тотчас раздался взрыв!

Рыдая, он ползал в пыли и песке, пытаясь обнаружить хоть что-то, но от детей ничего не осталось.

– Эта табэ друшба янхам! — прозвучало насмешкой.

Кузя яростно расправился с боевиками, вновь кипя бешенством, хлеще прежнего, и даже не пытался удержать себя, хотя вполне понимал свою зверскую дикость. Однако удовлетворения не было: боевики гибли, хохоча...

***

***

Крафт пригласил посетить Остров — научный центр, где происходил уход в эксперимент.

Лог сопровождал Кузю в качестве одного из гидов. Целый день они ходили по «вершкам» — двухэтажный особняк на хребте — и «корешкам» — обширный многоэтажный комплекс внутри скалы — где пичкали массой информации, казавшейся очень важной сопровождающим, и Кузя, пытаясь скрыть глубочайшее потрясение, покорно делал вид, что слушает это никчемное изобилие. 

Он был в шапочке, нашпигованной электроникой, а компьютерный центр тем временем подстраивался под него, что можно было видеть на экранах.

Лог рассказал об уходе в перпендикулярное время по первой, второй и третьей схеме, а также поделился, что вторая схема была погрешной, а третья схема реализовалась только один раз, и это Кузя уже не пропустил мимо ушей.

Уходы по первой схеме по-прежнему происходили, чем пользовались учёные, и ночью Кузя с Логом также «ушли в сон» — они провели день на берегу океана — день, которого в реальности не было, но который вселил надежду.

***

Океанские волны с грохотом разбивались об отвесную каменную стену подножия вулкана. Фонтаны воды взлетали значительно выше скалы и, падая, долбили её край, окропляя беседующих солёными брызгами. Мельчайшие капельки всё более оседали на мелком ворсе белых туник. 

Отсутствие скафандра не только являло ощущение сырого воздуха всем телом, но и многократно увеличивало ощущение страшной трагедии.

Спящий вулкан отбивал наивный физический натиск громадных волн, но от них исходил ещё какой-то энергетический натиск, который словно стремился заполнить внутреннюю пустоту, и Кузя принимал это, как милость, и слушал, освежаемый сырым воздухом.

Лог прокомментировал:

– В первой схеме можно разглядывать детали до горизонта, но пройти удастся лишь сотню шагов. Это подобно видеозаписи, с той лишь разницей, что внутри этой записи предоставляется свобода действий: можно съесть бутерброд и сполна воспринять его вкус, но, войдя в этот сон и это место ещё раз, обнаружите тот же самый бутерброд, и та же самая туника будет ждать сухой, и очередная волна ударится в ту же самую секунду. Можно броситься в волну и познать убийственный удар скалы, а можно вернуться, просто заснув... Многие учёные используют это дополнительное время для осмысления, по нескольку дней удерживаясь ото сна. Некоторые пытаются найти ответ на вопрос, почему больше не реализуются уходы по третьей схеме. Я им говорил, что этого больше не будет, но отчаянные ломают голову, пытаясь найти причину. Причина же в том, что сверхмощный компьютерный центр Острова является лишь связующим звеном, поскольку уход в перпендикулярное время преимущественно обеспечивает научный центр на планете Чудь, где остался Бо... Мы с Аном договорились не рассказывать об этом, поскольку не все наши знания будут верно восприняты. Однако открою, поскольку здесь не может быть жучков, что и Ан знает не всё... Просто в обсуждении ряда сведений нет надобности — это на Синти было бы содержательно, а на Земле — бессмысленно!..

Кузя принимал информацию, но для вопросов не было никакого желания: всё та же внутренняя пустота, как вакуум, высасывала все силы: надежда умирает последней, и вот надежда обрести счастье хотя бы в детях умерла, оставив зияющую пустоту.

Лог рассказал о планете Ламур, где он оказался уже без участия научного центра Острова, и Кузя воспринял это как слабый намёк, особенно то, что Бо сам создал эту планету.

Лог поведал, что на самом деле уход в перпендикулярное время открыли не люди, а живые лианы с планеты Гуа, наделённые уникальными математическими способностями, а Хомо, благодаря этому открытию, нашли возможность уходить в двойной перпендикуляр — в прошлое.

Кузя тяжело взглянул на Лога, вопрошая, и Лог, глубоко сочувствуя Кузе, поделился сокровенным — рассказал, как однажды получил в подарок сказочный сон, в котором оказался в своей юности.

Он, проживший жизнь, проснулся в родном доме и увидел себя в зеркале юношей, а затем увидел свою мать, которую давно схоронил, и был рад обнять её, и говорил с ней, и вновь слышал от неё ласковое имя Сеок, которое она хотела дать при рождении, и угощался любимыми овсяными лепёшками, которые она пекла...

Глаза Кузи наполнились слезами, и последовали частые-частые вдохи-выдохи, становившиеся всё сильнее, как готовящийся к взрыву вулкан...

– НЕУЖЕЛИ ЭТО ВОЗМОЖНО-О-О?!!! — взорвался Кузя рыдающим дрожащим ором, при этом пустота взорвалась на мириады вселенных...

А Логу припомнился всплеск Бо, куда более скромный...

«А не об этом ли умолчал Бо? Ведь он намекнул на что-то! — воспламенился и он вопросом. — Ведь мы подключены!.. Может быть, именно этот взрыв использовал он для сотворения, приняв удар на себя?!»

***

(Окончание романа здесь)