Глава первая
Володя нашел дверь почти сразу после того, как они переехали.
Это был очень старый дом с мансардой под самой крышей и подвалом. Его окружал заросший сад с огромными старыми деревьями.
Дом был большой, и семье Володи принадлежала только его часть.
В доме жили и другие люди.
Валентина Петровна и Маргарита Семёновна, две пухленькие маленькие старушки, жили на первом этаже, под квартирой Володи. Они держали дряхлых шотландских терьеров, которых, кажется, звали Байкал, Альма и Дик. Как при первой же встрече сообщила Володи Валентина Петровна, когда-то они обе были актрисами.
– Знаешь, Володя, – сказала Валентина Петровна, – и я, и Маргарита Семёновна в свое время были знаменитыми актрисами. Малыш, мы собирали толпы. Не позволяй Байкалу есть фруктовое пирожное, а то он промучается животом всю ночь.
Над Володиным этажом, прямо под крышей, жил чудаковатый старик с огромными усами, его звали, Бобинский Сергей Александрович. Он сказал ему, что дрессирует цирковых мышей, но смотреть, как он это делает, никому не разрешает.
– Однажды, малыш, когда номера будут готовы, весь мир увидит мой чудесный мышиный цирк. Спрашиваешь, почему тебе нельзя посмотреть прямо сейчас? Ты ведь об этом хотел бы меня попросить?
– Нет, – ответил Володя спокойно, – я хотел бы попросить вас не называть меня малышом. Меня зовут Володя.
– Причина, по которой ты не сможешь посмотреть мышиный цирк прямо сейчас, – продолжал Сергей Александрович, – в том, что номера еще недостаточно отрепетированы. К тому же мышки исполняют песенку, которую я для них написал. Все мои песенки для мышей нужно играть в ритме «ту-дум, ту-дум». А белые мышки играют только «пам-парам», вот так. Я думаю попробовать кормить их другим сортом сыра.
Володя не поверил, что мышиный цирк существует на самом деле, и решил, что Сергей Александрович его выдумал.
На следующий день после переезда он начал обследовать сад. Он был очень большой. На самом его краю располагалось старое заброшенное футбольное поле. Никто из жильцов дома не играл в футбол – в сетке на воротах зияли дыры, а сами ворота совсем сгнили. Там был и старый розарий, полный низких и чахлых розовых кустов; и альпийская горка, на которой, кроме голых камней, ничего не было. Было и «ведьмино кольцо» – на лужайке кругом росли коричневые поганки, которые отвратительно пахли, если случайно их коснуться.
И еще там был колодец. Как только семья Володи переехала, Валентина Петровна и Маргарита Семёновна тут же предупредили его, что подходить близко к этому колодцу опасно и лучше держаться от него подальше. Как видите, он был вынужден заняться его поисками, чтобы знать, в какую именно часть сада ему не следует забредать.
Он нашел колодец на третий день за деревьями, в густой высокой траве, недалеко от футбольного поля. Это был низкий круг, сложенный из кирпича и почти скрытый высокой травой. Отверстие колодца закрывали доски, чтобы кто-нибудь в него случайно не упал. В одной из досок была небольшая дырка. Володя провел полдня, бросая в нее камешки и желуди и считая, сколько пройдет секунд до того, как они плюхнутся в воду.
Володя изучил и животных в саду. Он обнаружил ежа, змеиную кожу (без змеи), камень, очень похожий на лягушку, и жабу, в точности похожую на камень.
Еще ему встретился надменный черный кот, который, сидя то на стенке, то на пне, наблюдал за ним. Но когда Володя пробовал подойти к нему поближе и поиграть, он каждый раз гордо уходил.
Так он провел первые две недели после переезда в новый дом – исследуя сад и его обитателей.
Мама звала Володю домой только на обед и ужин. А еще следила за тем, чтобы Володя перед выходом на улицу теплее одевался: лето в том году выдалось довольно холодное. Каждый день мальчик исследовал окрестности, но однажды утром пошел дождь, и в этот день Володе пришлось остаться дома.
– Чем бы мне заняться? – спросил Володя.
– Почитай, – ответила мама. – Посмотри видео. Поиграй в игрушки. Сходи поболтать к Валентине Петровне и Маргарите Семёновне или к товарищу Бобинскому, что живет наверху.
– Нет, – сказал Володя. – Ничего этого я делать не хочу. Я хочу продолжить свои исследования.
– Делай что хочешь, – сказала мама, – только не устраивай беспорядка.
Володя подошел к окну и стал смотреть на дождь. Бывают дожди, под которыми можно гулять, но этот лил как из ведра, он обрушивался на землю и поднимал тучи брызг. Это был очень деловой дождь, и основным его делом на сегодня было превратить сад в грязное и мокрое месиво.
Володя пересмотрел все фильмы, поиграл со всеми игрушками и перечитал все свои книжки.
Он включил телевизор. И переключал его с канала на канал, но, кроме скучных людей, рассуждавших о фондовых рынках, и ток-шоу, ничего не показывали. Наконец он наткнулся на что-то интересное. Шла вторая половина программы о жизни животных. Он посмотрел, как животные, птицы и насекомые, в случае опасности, превращаются кто в листики, кто в веточки, кто в других животных. Это немного его развлекло, но программа быстро закончилась, и дальше стали рассказывать о какой-то кондитерской фабрике.
Пришло время поболтать с папой.
Папа Володи был дома. Родители Володи работали на компьютерах, а это значит, что большую часть времени они проводили дома. У каждого из них был свой кабинет.
– Привет, Вовка, – произнес папа, не поворачивая головы, когда он вошел.
– Знаешь, – сказал Володя, – а на улице дождь…
– Действительно, – подтвердил папа, – льет как из ведра.
– Вовсе нет, – возразил Володя, – так, слегка накрапывает. Можно мне погулять?
– А что говорит мама?
– Она сказала: «Ты не пойдешь гулять в такую погоду, Владимир Маринов».
– Тогда нет.
– Мне ужасно хочется что-нибудь поисследовать.
– Исследуй квартиру, – предложил папа. – Вот тебе лист бумаги и карандаш. Пересчитай все двери и окна. Сделай список всех предметов голубого цвета. Устрой экспедицию по поиску бака с горячей водой. А мне дай спокойно поработать.
– Можно я пойду в гостиную? – Это была комната, где родители Володи поставили дорогую (и очень неудобную) мебель, которую им оставила в наследство бабушка. Володи туда заходить не разрешали. Туда никто не заходил. Только в особых случаях.
– Только не устраивай беспорядка и ничего не трогай.
Володя подумал, потом взял бумагу и карандаш и отправился исследовать квартиру.
Он обнаружил бак с горячей водой в чулане рядом с кухней.
Пересчитал все предметы голубого цвета – сто пятьдесят три.
Пересчитал окна – двадцать одно.
Пересчитал двери – четырнадцать.
Тринадцать дверей, из тех, что нашел Володя, открывались и закрывались. А четырнадцатая, самая большая, резная коричневая деревянная дверь в углу гостиной была заперта.
Он спросил у мамы:
– Куда ведет эта дверь?
– Никуда, дорогой.
– Она должна куда-то вести.
Мама отрицательно покачала головой.
– Смотри, – сказала она Володе.
Мама протянула руку и достала связку ключей, спрятанную наверху за кухонной дверью. Мама долго перебирала ключи и выбрала наконец самый старый, самый большой, самый черный и самый ржавый.
Они вошли в гостиную. Мама открыла ключом дверь. Дверь распахнулась.
Мама была права. Дверь никуда не вела. За ней не было ничего, кроме кирпичной стены.
– Когда у дома был один хозяин, – сказала мама, – эта дверь куда-то вела. Когда дом разделили на квартиры, этот проем просто заложили кирпичом. С другой стороны, наверное, пустая квартира, которую еще никто не купил.
Она закрыла дверь и положила связку ключей на место.
– Ты не заперла ее, – заметил Володя.
Мама только пожала плечами.
– Зачем ее запирать? – спросила она. – За ней ведь ничего нет.
Володя промолчал.
На улице почти стемнело, а дождь все продолжался, стучал в окна и искажал свет фар многочисленных автомобилей, мчавшихся по улице.
Папа закончил работу и приготовил всем ужин.
Володя сморщился:
– Фу, папа, опять ты приготовил что-то странное!
– Это лук-порей и картофель, тушеные в полынном соусе с сыром «Грюйер», – сообщил он.
Володя кивнул, достал из холодильника замороженную пиццу и сунул ее в микроволновую печь.
– Ты же знаешь, я не люблю странные рецепты, – говорил он папе, пока его ужин крутился в печи, а красные цифры на дисплее отсчитывали секунды до готовности.
– Попробуй, вдруг тебе понравится, – сказал папа, но Володя отрицательно покачал головой.
Этой ночью Володе не спалось. Дождь стих, но только он начал засыпать, как откуда-то донеслось: «Т-т-т-т-т-т…» Он сел на кровати.
Звук не прекращался. «Кри-и-и-и-и-а-а-а-а-ак…»
Володя встал и выглянул за дверь, но там никого не было. Он пошел по коридору. Из спальни родителей доносилось похрапывание – это папа; время от времени слышалось сонное бормотание – это мама.
Володя решил, что странные звуки ему приснились.
И вдруг что-то задвигалось.
Что-то похожее на тень проворно юркнуло в дальний угол холла, слившись с темнотой.
«Лишь бы это был не паук», – подумал Володя. В присутствии пауков он обычно чувствовал себя очень неуютно.
Тень скользнула в гостиную, и Володя, хоть и испугался, пошел за ней.
В гостиной было совсем темно. Свет падал только из коридора, и Володя, остановившись в дверном проеме, вдруг заметил на ковре огромную искривленную тень, похожую на гигантскую худую женщину.
Пока Володя раздумывал, не включить ли свет, черная тень медленно высунулась из-под дивана и бесшумно пробежала по ковру в дальний угол комнаты. Мебели там совсем не было.
Володя включил свет.
В углу было пусто. Ничего, кроме открытой старой двери, за которой виднелась кирпичная стена.
Володя был совершенно уверен, что мама затворила дверь. Но сейчас дверь была приоткрыта. Просто маленькая щелочка. Володя подошел к двери, заглянул. Ничего – только стена из красного кирпича.
Закрыв старую деревянную дверь, он выключил свет и вернулся в постель.
В эту ночь ему снились черные тени, которые скользили с места на место, прячась от света, пока не собрались все вместе под луной. Маленькие черные тени с маленькими красными глазами и острыми желтыми зубами. И они начали петь:
Много нас здесь, посмотри,
Много нас, и мы малы.
Смотрим мы, как ты растешь.
Будем здесь, когда умрешь.
Их голоса были тонкими, заунывными и похожими на шепот. Из-за них Володе стало почему-то не по себе.
Потом ему снилась какая-то реклама, а после вообще ничего не снилось.
Глава вторая
На следующий день дождь прекратился, но на дом опустился густой белый туман.
– Пойду-ка я погуляю, – сказала Володя.
– Не уходи далеко, – ответила мама. – И оденься теплее.
Володя надел голубое пальто с капюшоном, красный шарф, желтые резиновые сапоги и вышел на улицу. Валентина Петровна выгуливала собак.
– Здравствуй, Володя, – сказала Валентина Петровна. – Отвратительная погода.
– Да, – согласился Володя.
– Когда-то я играла Порцию, – сообщила Валентина Петровна, – и, хотя Маргарита Семёновна все время вспоминает о своей Офелии, публика ходила смотреть именно на Порцию. В то время мы были очень знамениты.
Валентина Петровна так укуталась во множество свитеров и кофт, что казалась еще более кругленькой и низенькой, чем всегда. Она была похожа на гору взбитых сливок. Из-за очков с толстыми стеклами ее глаза казались огромными.
– Они всегда посылали мне цветы в гримерную. Да, посылали, – продолжала вспоминать Валентина Петровна.
– Кто? – спросил Володя.
Валентина Петровна с опаской посмотрела сначала в одну сторону, потом в другую, внимательно вглядываясь в туман, словно боялась, что разговор кто-то подслушает.
– Мужчины, – прошептала она и, потянув собак за поводки, засеменила к дому.
Володя продолжил прогулку. Он уже почти обошел дом, когда увидел Маргариту Семёновну, стоявшую в дверях своей квартиры.
– Ты не видела Валентину Петровну, Володя?
Володя ответил, что видел, как Валентина Петровна гуляла с собаками.
– Надеюсь, она не заблудится в тумане, – сказала Маргарита Семёновна. – Нужно быть настоящим исследователем, чтобы найти дорогу в этом тумане.
– А я и есть исследователь, – сказал Володя.
– Кто бы сомневался, малыш – заметила Маргарита Семёновна. – Ну, постарайся не заблудиться.
Володя пошел бродить по саду, окутанному сизым туманом. Он старался не терять дом из виду. Через десять минут, неожиданно для себя, он оказался на том же месте, откуда начал прогулку. Его волосы намокли и обвисли, а лицо стало влажным.
– Ау! Володя! – позвал его Сергей Александрович из верхней квартиры.
– Здравствуйте! – ответил Володя. Он с трудом различал его фигуру сквозь туман. Сергей Александрович спускался по лестнице, которая вела от его двери к двери Володиной квартиры. Старик шел очень осторожно. Володя ждал его внизу.
– Мышкам не нравится туман, – сообщил он. – Из-за него у них опускаются усики.
– Мне он тоже не нравится, – согласился Володя.
Наконец Сергей Александрович одолел лестницу и подошел так близко, что кончики его усов коснулись уха Володи.
– Мышки просили кое-что тебе передать, – прошептал он.
Володя не знал, что ответить.
– Вот их слова: «Не входи в дверь».
Он немного помолчал.
– Ты понимаешь, что это может означать?
– Нет, – ответил Володя.
Сергей Александрович пожал плечами:
– Они такие забавные, эти мышки. Все путают.
Он поднял бутылку молока, стоявшую под лестницей, и пошел к себе в мансарду. Володя вернулся домой. Мама работала у себя в кабинете. Там пахло цветами.
– Чем бы мне заняться? – спросил Володя.
– Когда начинаются занятия в школе? – поинтересовалась мама.
– На следующей неделе, – ответил Володя.
– М-м-м… – задумчиво протянула мама. – Думаю, нужно купить тебе новую школьную форму. Напомни мне, дорогой, а то я забуду.
И она снова начала стучать по клавиатуре.
– Чем бы мне заняться? – повторил Володя.
– На, порисуй. – Мама протянула ему лист бумаги и шариковую ручку.
Володя попробовал нарисовать туман. Спустя десять минут лист бумаги так и оставался чистым, и лишь в самом углу появились едва различимые, кривые буквы: ТУМАН. Володя хмыкнул и передал рисунок маме.
– Очень современно, дорогой, – проговорила мама.
Володя прокрался в гостиную и попробовал открыть старую дверь в углу. Она снова была заперта. «Наверное, ее закрыла мама», – пожала плечами Володя. И отправился взглянуть на папу. Он сидел спиной к двери и работал.
– Мне некогда, – сказал он бодро, когда Володя вошел.
– А мне скучно, – проговорил он.
– Поучись танцевать чечетку, – предложил он, не поворачивая головы.
Володя покачал головой.
– Почему ты со мной не играешь? – спросил он.
– Я занят, работаю. – Все так же не поворачивая головы, он добавил: – Навести Валентину Петровну и Маргариту Семёновну.
Володя надел пальто, натянул на голову капюшон и снова вышел на улицу. Он спустился по лестнице и позвонил в дверь квартиры Валентины Петровны и Маргариты Семёновны. Сквозь дверь он услышал, как собаки, яростно лая, выскочили в холл. Через некоторое время ему открыла Валентина Петровна.
– А-а, это ты, Володя! – проговорила она. – Байкал, Альма, Дик, успокойтесь, ребятки. Это всего лишь Володя. Входи, дорогой. Хочешь чаю?
В квартире пахло полиролью для мебели и собаками.
– Да, пожалуйста, – ответил Володя.
Валентина Петровна проводила его в маленькую пыльную комнату, которую назвала гостиной. На стенах были развешаны черно-белые фотографии красивых женщин и театральные афиши в рамках. Маргарита Семёновна сидела в кресле и что-то усердно вязала. Володе принесли чай в малюсенькой розовой фарфоровой чашечке с блюдцем. К чаю подали сухое бисквитное печенье.
Маргарита Семёновна посмотрела на Валентину Петровну, отложила вязание и вздохнула:
– Знаешь, Валя, тебе давно пора понять, что и в старости жизнь не кончается.
– Рита, дорогая, ни ты, ни я молодыми уже не будем.
– Мадам Аркати, – возразила Маргарита Семёновна, – няня Ромео. Леди Бракнелл. Хара́ктерные роли. Нет, нам еще рано уходить со сцены.
– Вот в этом, Рита, я с тобой согласна, – ответила Валентина Петровна.
Володя подумал, что они, наверное, забыли, что он у них в гостях. Их разговор не имел никакого смысла, и Володя решил, что спор у них старый и удобный, как кресло, – спор, в котором нет победителя и проигравшего и который может длиться, пока обе этого хотят.
Она отхлебнула чаю.
– Хочешь, я тебе погадаю по чаинкам? – спросила Валентина Петровна у Володи.
– Что? – не понял Володя.
– По чаинкам, дорогой. Я могу узнать по ним твое будущее.
Володя передал Валентине Петровне свою чашку. Валентина Петровна, поджав губы и близоруко щурясь, стала смотреть на черные чаинки на дне чашки.
– Знаешь, Володя, – сказала она через некоторое время, – тебе грозит страшная опасность.
Маргарита Семёновна хмыкнула и снова отложила вязание.
– Хватит, Валя, не глупи! Перестань пугать мальчика. Тебя просто подводят глаза. Передай мне чашку, деточка.
Володя отнес чашку Маргарите Семёновне. Та спокойно взглянула внутрь, покачала головой и снова уставилась в чашку.
– О боже! – проговорила она. – Ты права, Валя, он действительно в опасности.
– Вот видишь, Рита, – победно сказала Валентина Петровна. – Мои глаза в полном порядке.
– О какой опасности вы говорите? – спросил Володя.
Валентина Петровна и Маргарита Семёновна беспомощно посмотрели на мальчика.
– Я не знаю, – проговорила Валентина Петровна. – Чаинки этого не сказали. Они предсказывают будущее в целом, не в деталях.
– Ну и что же мне делать? – спросил Володя, немного обеспокоенный таким предсказанием.
– Может, тебе не стоит носить зеленое? – предположила Валентина Петровна.
– Или говорить о футболе? – добавила Маргарита Семёновна.
Володе стало интересно, почему почти все взрослые, которых он встречает, говорят бессмысленные вещи. За кого они его принимают?
– И будь очень-очень осторожен, – сказала Валентина Петровна.
Она встала с кресла и подошла к камину. На каминной полке стояла небольшая банка. Валентина Петровна сняла крышку и стала вынимать из нее разные предметы. Там были: маленькая фарфоровая уточка, наперсток, диковинная медная монетка, две скрепки и камешек с дыркой. Валентина Петровна протянула камешек Володе.
– Для чего он? – спросил Володя.
Дырочка проходила насквозь прямо в середине камешка. Володя подошел к окну и посмотрел сквозь дырочку.
– Он может тебе помочь, – сказала Валентина Петровна. – Если случится что-то плохое, эти камешки иногда помогают.
Володя надел пальто, попрощался с Валентиной Петровной, Маргаритой Семёновной и собаками и вышел на улицу.
Из-за тумана не было видно даже дома. Он осторожно подошел к лестнице, ведущей в квартиру, потом остановился и посмотрел вокруг.
Мир, окутанный мглой, казался призрачным. «Опасность?» – подумал Володя. Звучит потрясающе. И совсем не страшно. Страшно, но не совсем.
Володя пошел наверх, крепко сжимая камешек в кулаке.
Глава третья
На следующий день ярко светило солнце, и мама с Володей поехали в ближайший большой город, чтобы купить одежду для школы. Они высадили папу на железнодорожной станции – он торопился в Москву на какую-то встречу. Володя помахал ему рукой, и они пошли в супермаркет за одеждой. Там Володя увидел зеленый шарф со светящимися вставками, и он ему очень понравился. Но мама вместо шарфа купила ему белые носки, ярко-синие трусы, четыре серые футболки и темно-серые брюки.
– Но мамочка, в школе абсолютно все носят серые брюки, и никто не носит зеленых светящихся шарфов. Я был бы единственным.
Мама его не слушала, она разговаривала с продавщицей. Они обсуждали, какой свитер выбрать, и пришли к выводу, что лучше всего Володе подойдет тот, огромный как мешок. Ведь когда-нибудь мальчик дорастет до нужного размера… Володя отошел в сторону, рассмотрел полки с резиновыми сапогами в форме лягушек, утят и кроликов. Потом вернулся к маме.
– Володя! Вот ты где! Где тебя носило?
– Меня украли инопланетяне, – сказал Володя. – Они прилетели из космоса с лазерными пистолетами. Но мне удалось их обмануть. Я надел парик и смеялся с иностранным акцентом, а потом убежал.
– Да, дорогой. А теперь не мешало бы подкупить тебе еще несколько галстуков.
– Не надо.
– Я думаю, нужно взять штук шесть про запас, – сказала мама. Володя ничего не ответил. В машине по дороге домой он спросил:
– А что там, в той пустой квартире?
– Не знаю. Думаю, ничего. Наверное, она сейчас такая же, какой была наша, пока мы туда не въехали. Просто пустые комнаты.
– А в нее можно попасть из нашей квартиры?
– Нет, если только ты не умеешь проходить сквозь кирпичные стены, дорогой.
– Понятно.
Они приехали домой к обеду. Солнце сияло, но день выдался холодный. Мама заглянула в холодильник: кроме маленького грустного помидора и кусочка сыра, покрытого чем-то зеленым, там ничего не было. В хлебнице валялась одинокая корка хлеба.
– Придется сбегать в магазин, купить рыбных палочек или чего-нибудь еще, – сказала мама.
– Пойдешь со мной?
– Нет, – ответил Володя.
– Тогда займись чем-нибудь, – сказала мама и вышла. Потом она вернулась, взяла кошелек и ключи от машины и снова вышла. Володе стало скучно. Он полистал мамину книжку о людях из какой-то далекой страны. Каждый день эти люди брали куски белого шелка и рисовали на них воском, потом окунали шелк в краску, потом снова рисовали на нем воском, снова красили, потом смывали воск горячей водой и, наконец, бросали эту красоту в огонь и сжигали дотла. Все это показалось Володе абсолютно бессмысленным, однако он решил, что люди так развлекаются. Ему стало еще скучнее, а мама все не возвращалась. Тогда Володя взял стул, подвинула его к кухонной двери, влез на него и потянулся наверх. Потом спустился, взял из чулана веник. Снова забрался на стул, провел веником над дверью и…
Дзинь… Володя слез со стула и поднял ключи. Он победно улыбнулся. Поставив веник у стены, Володя направился в гостиную. Никто в доме не пользовался этой комнатой. Здесь стояла старая мебель, доставшаяся по наследству от бабушки, да еще деревянный кофейный столик, тумбочка, тяжелая стеклянная пепельница и картина, написанная маслом, на которой была изображена ваза с фруктами. Володя никогда не мог понять, с чего бы кому-то захотелось нарисовать вазу с фруктами. Кроме этих предметов, в гостиной ничего не было – ни безделушек на каминной полке, ни статуэток, ни часов, – ничего, что делало бы комнату уютной или просто жилой. Старый черный ключ был самым холодным в связке. Володя вставил его в замочную скважину. Ключ мягко повернулся в замке, и раздался радостный щелчок.
Володя замер и прислушался. Он догадывался, что поступает плохо, и опасался, как бы не вернулась мама. Но все было тихо. Володя взялся за дверную ручку и повернул ее. И наконец открыл дверь. За дверью начинался темный коридор. Кирпичная стена исчезла, будто ее никогда и не было. Из открытого проема повеяло холодным заплесневелым духом: пахло чем-то очень старым и неподвижным. Володя шагнул вперед. «Интересно, как выглядит квартира, если, конечно, именно в нее ведет коридор?» – подумал он. С опаской шёл он по коридору. Почему-то все здесь показалось ему очень знакомым. Ковер под ногами был таким же, как у них дома. На стенах наклеены те же обои. Такой же была и картина, висевшая в коридоре. Теперь он знал, где находится: в своем собственном доме. Он никуда и не уходил. Озадаченный, он тряхнул головой. Володя внимательно посмотрел на картину на стене: нет, она точно другая. На картине у него дома был изображен мальчик в старомодной одежде, который рассматривал какие-то шарики. Но выражение его лица стало другим: мальчик смотрел на шарики так, будто собирался сделать что-то ужасное… И что-то странное было с его глазами… Володя снова всмотрелся в его лицо, пытаясь понять, в чем же еще различие между двумя мальчиками. И когда он уже почти догадался, кто-то вдруг спросил:
– Володя?
Голос был похож на голос мамы. Володя прошел на кухню, откуда доносился этот голос. Там, спиной к нему, стояла женщина. Она была немного похожа на маму. Только… Только ее кожа была белой, как бумага. Только она была выше ростом и тоньше. Только ее пальцы были слишком длинными и постоянно двигались, а ногти, покрытые ярко-красным лаком, были загнутыми и острыми.
– Володя? – повторила женщина. – Это ты?
И тогда она повернулась. Вместо глаз на нее смотрели большие черные пуговицы.
– Пора обедать, Володя, – сказала женщина.
– Кто вы?
– Я твоя другая мама, – ответила женщина. – Иди и скажи своему другому папе, что обед уже готов. Она открыла дверцу духовки. Володя понял, что ужасно проголодался. Пахло восхитительно.
– Ну, иди же…
Володя прошел в холл, куда выходил кабинет папы. Он открыл дверь. В комнате за компьютером спиной к нему сидел мужчина.
– Привет, – проговорил он.
– Я… то есть она просила сказать, что обед уже готов.
Мужчина повернулся. Его глаза тоже были пуговицами, огромными, блестящими и черными.
– Привет, Вовка, – проговорил он. – Я просто умираю от голода.
Он встал, и они пошли на кухню и сели за стол. Другая мама подала им обед: огромную золотисто-коричневую курицу с жареной картошкой и нежным горошком. Володя быстро набил рот. Еда была очень вкусной.
– Мы так долго ждали тебя, – проговорил другой папа.
– Меня?
– Да, – сказала другая мама. – Без тебя все здесь было не так. Но мы знали, что однажды ты придешь к нам, и мы станем настоящей семьей. Хочешь еще курочки?
Это была самая вкусная курица, какую Володя ел в своей жизни. Мама иногда тоже готовила курицу, но она обычно была пересушенной и безвкусной. Когда папа готовил курицу, он проделывал с ней странные вещи, например, тушил в вине, фаршировал сливами или запекал в тесте. Володя из принципа отказывался даже пробовать его стряпню. Он взял еще кусочек курицы.
– Я не знал, что у меня есть другая мама, – сказал Володя осторожно.
– Конечно есть. И не только у тебя одного – у всех, – ответила другая мама, и ее пуговичные глаза сверкнули. – После обеда ты можешь поиграть в своей комнате с крысами.
– С крысами?
– Ну да, с теми, что живут наверху.
Володя видел крыс только по телевизору. Ему ужасно захотелось с ними поиграть. День обещал стать очень интересным.
После обеда другие родители начали мыть посуду, а Володя пошел к себе, в свою другую комнату.
Эта новая комната отличалась от той, что была дома. Прежде всего тем, что была выкрашена в отвратительный зеленый и странноватый розовый цвета.
Володя подумал, что ему не хотелось бы спать здесь ночью. И все-таки эта комната выглядела гораздо интереснее, чем его «старая» спальня.
Здесь было и множество необыкновенных вещей, которых он раньше никогда не видел: крылатые ангелочки, летавшие по комнате, как испуганные воробьи; книжки с картинками, которые двигались и кривлялись; черепа маленьких динозавров, которые клацали зубами, когда он проходил мимо. И ящик, полный удивительных игрушек.
«Вот это другое дело», – подумал Володя. Он посмотрел в окно, вид был таким же, как из окна его комнаты: деревья, поля, а за ними, на горизонте, далекие сиреневые холмы.
Что-то черное пробежало по полу и скрылось под кроватью. Володя опустился на колени и заглянул под кровать. На него смотрели пятьдесят маленьких красных глаз.
– Привет, – сказал Володя. – Вы те самые крысы?
В ответ крысы вылезли из-под кровати, жмурясь на свету. Мех их шкурок был коротким, пепельно-черным, глазки – маленькие и красные, розовые лапки были похожи на миниатюрные ручки, а розовые длинные хвосты – на червяков.
– Вы умеете говорить? – спросил мальчик.
Самая большая и черная крыса отрицательно покачала головой. «Какая у нее неприятная улыбка», – подумал Володя.
– Ну, – поинтересовался он, – и что же вы умеете делать?
Крысы встали в круг. Аккуратно, но быстро они стали взбираться друг на друга и образовали пирамиду с самой большой крысой на вершине. И начали петь тихими тонкими голосами:
У нас есть зубы и хвосты,
Глаза у нас остры.
И в час, когда споткнешься ты,
Мы явимся из тьмы.
Песенка была неприятной.
Володя был уверен, что уже слышал ее или нечто похожее раньше, только не мог вспомнить, где именно.
Потом пирамида распалась, и черные юркие крысы устремились к выходу.
Другой Сергей Александрович из верхней квартиры стоял в дверях, держа в руках черную шляпу. Крысы проворно залезли в его шляпу, набились в карманы, под рубашку, под брюки и за воротник.
Самая большая крыса вскарабкалась старику на плечи, покачалась на его огромных седых усах, проползла мимо черных пуговичных глаз и уселась на голове.
Секунду спустя единственным доказательством того, что здесь вообще были крысы, стало неустанное копошение у старика под одеждой. Да еще самая большая крыса уставилась на Володи с головы старика своими блестящими красными глазками.
Старик надел шляпу, и крыса исчезла.
– Привет, Володя, – сказал другой Сергей Александрович из мансарды. – Я услышал, что ты уже здесь. Сейчас моим крысам пора обедать. Но ты можешь пойти со мной, если хочешь. Посмотришь, как они едят.
Выражение черных пуговичных глаз старика было странно голодным, и Володя почувствовал себя неуютно.
– Нет, спасибо, – сказал он. – Я пойду на улицу, осмотреться.
Старик очень медленно кивнул. Володя слышал, как крысы перешептываются, но слов не различал. Более того, он не был уверен, что хочет слышать, о чем они говорят.
Его другие родители стояли в дверях кухни, пока он шел по коридору, одинаково улыбались и медленно кивали.
– Хорошей тебе прогулки, – сказала его другая мама.
– Мы будем тебя ждать, – сказал другой папа.
Володя дошел до входной двери, обернулся. Они все еще наблюдали за ним, все так же улыбаясь и покачивая головами. Володя вышел и спустился по лестнице.
Тут интересно.
Чтобы не пропустить важные обновления, обязательно подпишись на мой блог. Просто нажми тут:
СТАТЬ МОИМ ДРУГОМ
"Доброе слово сказать-
Посошок в руки дать."
Владимир Шелобанов