Глава четвертая
Снаружи дом выглядел точно так же, как и у Володи. Или почти так же: над дверью бабушки Риты и бабушки Вали была подвешена гирлянда из синих и красных лампочек, которые зажигались и гасли, высвечивая одно за другим слова. Зажигались и гасли снова и снова: «УДИВИТЕЛЬНЫЙ», потом «ДОМАШНИЙ» и потом «УСПЕХ!!!».
День был солнечный, но холодный – так же, как там, откуда он пришел.
Сзади послышался вежливый шорох.
Володя обернулся. На стене сидел большой черный кот, очень похожий на того, которого он видел в саду рядом со своим домом.
– Добрый вечер, – сказал кот.
Володе показалось, что голос звучит прямо у него в голове.
– Привет, – поздоровался Володя. – У нас в саду я видел кота, очень похожего на тебя. Ты, должно быть, другой кот.
Кот покачал головой.
– Нет, – сказал он. – Я не другой кот. Я – это я.
Он склонил голову, его зеленые глаза поблескивали.
– Вы, люди, вечно разбросаны во всех местах сразу. Коты, наоборот, всегда в себе. Если ты, конечно, понимаешь, о чем я говорю.
– Допустим. Но если ты тот самый кот, которого я видел дома, то почему ты разговариваешь?
И хотя у котов, в отличие от людей, нет плеч, кот пожал плечами. Это было удивительно плавное движение: от кончика хвоста до кончиков поднятых усов.
– Я умею разговаривать.
– Дома кошки не говорят.
– В самом деле? – спросил кот.
– Да, – ответил Володя.
Кот мягко спрыгнул со стены к его ногам. Он внимательно посмотрел на мальчика снизу вверх.
– Да, ты в этом эксперт, – сказал он холодно. – Да и что я могу знать? Я всего лишь кот.
И он пошел, гордо задрав голову и хвост.
– Не уходи, – попросил Володя. – Пожалуйста. Прости меня.
Кот остановился, сел и стал тщательно вылизываться, не обращая на Володю никакого внимания.
– Знаешь… Мы могли бы стать друзьями, – сказал Володя.
– Мы могли бы стать редкой разновидностью африканских танцующих слонов, – откликнулся кот, – но не стали. Во всяком случае, – язвительно добавил он, взглянув на Володю, – я не стал.
Володя кивнул.
– Скажи, пожалуйста, как тебя зовут? – спросил он кота. – Меня – Володя.
Кот лениво зевнул, показав Володе свой удивительно розовый язычок.
– У котов не бывает имен, – ответил он.
– Как это? – спросил Володя.
– А вот так, – сказал кот. – Это у вас, людей, есть имена. И все потому, что вы сами не знаете, кто вы такие. Мы знаем, кто мы, и поэтому имена нам не нужны.
Есть что-то раздражающее в этом самодовольном коте, решил Володя. Ничто на свете не волнует его, кроме него самого. Одна его половина очень хотела нагрубить коту, другая стремилась быть вежливой и учтивой. Вежливая половина победила.
– Скажи, пожалуйста, где мы находимся? – спросил Володя.
Кот быстро взглянул на него.
– Мы находимся здесь, – ответил он.
– Ну хорошо. А как ты сюда попал?
– Как и ты. Пешком, – проговорил кот. – Вот так.
Володя смотрел, как кот медленно прошелся по лужайке. Он завернул за дерево и скрылся. Володя тоже подошел к дереву и заглянул за него. Кота не было.
Он побрёл обратно к дому. Вдруг сзади снова послышался деликатный шорох. Это был кот.
– Кстати, – проговорил он, – тебе неплохо было бы обзавестись защитой. На твоем месте я бы так и поступил.
– Защитой?
– Я так и сказал, – сказал кот. – Хотя…
Он замолчал и стал пристально во что-то вглядываться. Потом, припав к земле, сделал два или три осторожных шага. Казалось, он охотится за невидимой мышью. Вдруг, взмахнув хвостом, он кинулся к зарослям и скрылся среди деревьев.
Володе было интересно, что же он имел в виду. А еще его интересовало, неужели все коты умеют разговаривать там, откуда он пришел, и просто решили не говорить? Или они разговаривают только здесь, где бы это «здесь» ни находилось? Он поднялся по каменным ступеням к дверям квартиры Валентины Петровны и Маргариты Семёновны. Синие и красные лампочки продолжали мигать. Дверь была слегка приоткрыта. Он постучал. При первом же стуке дверь распахнулась, и Володя вошел.
Он оказался в темной комнате, где пахло пылью и бархатом. С громким стуком дверь позади него захлопнулась, и Володя оказался во мраке. Он осторожно пошел вперед по узенькому коридору. Вдруг его лицо уткнулось во что-то мягкое. Это была ткань. Володя поднял руку и отодвинул ткань в сторону. Занавес раскрылся.
Володя стоял по другую сторону портьеры в плохо освещенном театральном зале. В дальнем конце зала находилась высокая и совершенно пустая деревянная сцена, на которую падал единственный узкий луч света, льющегося откуда-то сверху. Между Володей и сценой располагались ряды кресел. Ряды и ряды. Послышался шорох. Луч света, рыская из стороны в сторону, двинулся к нему. Когда источник света приблизился, Володя увидел, что это фонарик в зубах у огромного черного шотландского терьера с седой мордой.
– Привет, – сказал Володя.
Пес положил фонарик на пол и посмотрел на мальчика.
– Предъявите ваш билет! – сердито рявкнул он.
– Билет?
– Билет, я сказал! Я не могу возиться с вами весь день. Вы не сможете посмотреть шоу, если у вас нет билета.
Володя растерялся.
– У меня нет билета, – пробормотал он.
– Еще один, – прорычал пес мрачно. – Заходят, такие смелые! Спрашиваю: «Где ваш билет?» – «У меня его нет. Я не знаю…» – Пес покачал головой, пожал плечами и буркнул: – Пошли за мной.
Он снова взял в зубы фонарик и направился в темноту. Володя пошел за ним. Подойдя к сцене, пес остановился и посветил на пустое кресло. Володя сел, и пес удалился.
Когда его глаза привыкли к темноте, он увидел, что в других креслах тоже сидят собаки. Вдруг со сцены донесся какой-то шипящий звук. Володя решил, что это старая пластинка, которую поставили в проигрыватель. Но шипение вдруг перешло в барабанную дробь, и на сцену вышли Валентина Петровна и Маргарита Семёновна.
Валентина Петровна сидела верхом на одноколесном велосипеде и жонглировала мячами. Маргарита Семёновна прыгала впереди с цветочной корзиной. Она разбрасывала во все стороны лепестки цветов. Обе приблизились к краю сцены, и Валентина Петровна ловко спрыгнула с велосипеда. Старые дамы низко поклонились.
Собаки громко застучали хвостами и восторженно залаяли. Володя вежливо похлопал. Актрисы расстегнули свои огромные пышные пальто и распахнули их. Но раскрылись не только пальто: вместе с одеждой, подобно пустым раковинам, распахнулись и их лица. Из старых, круглых, обрюзгших тел выступили две молодые женщины. У них были стройные фигуры, бледные и довольно красивые лица и черные пуговицы вместо глаз.
Новая Валентина Петровна была одета в зеленое трико и высоченные кожаные сапоги, новая Маргарита Семёновна – в белое платье, а в ее длинные желтые волосы были вплетены цветы. Володя вжался в кресло. Валентина Петровна ушла со сцены, барабанная дробь вновь перешла в шипение и смолкла.
– Это мой любимый момент, – прошептала маленькая собачка, сидевшая в соседнем кресле.
Из сундучка в углу сцены другая Маргарита Семёновна достала нож.
– Не кинжал ли у меня в руках? – спросила она у зала.
– Да! – закричали все маленькие собачки. – Кинжал!
Маргарита Семёновна сделала реверанс, собаки снова зааплодировали. На этот раз Володя не захлопал.
На сцену вновь вышла Валентина Петровна. Она хлопнула себя по бедрам, и все маленькие собачки залаяли.
– А сейчас, – сказала Валентина Петровна, – мы с Маргаритой с гордостью представим вам новый потрясающий номер нашей программы. Кто хочет принять в нем участие?
Маленькая собачка подтолкнула Володю передней лапой.
– Это вы, – прошептала она.
Володя встал и поднялся по деревянным ступенькам на сцену.
– Поприветствуем юного добровольца! – сказала Валентина Петровна.
Собаки залаяли и застучали хвостами по спинкам бархатных кресел.
– Итак, Володя, – продолжила Валентина Петровна, – как тебя зовут?
– Володя, – ответил Володя.
– И мы не знакомы друг с другом, не так ли?
Володя посмотрел на молодую, стройную женщину с черными пуговичными глазами и отрицательно покачал головой.
– А теперь, – сказала другая Валентина Петровна, – встань сюда.
Она отвела Володю в глубину сцены, поставила ему на голову шар, подошла к Маргарите Семёновне, завязала ей пуговичные глаза шарфом и вложила ей в руки кинжал. Потом повернула ее три или четыре раза вокруг своей оси и поставила лицом к Володе. Володя перестал дышать и крепко сжал кулаки.
Маргарита Семёновна метнула кинжал в шар. Шар громко лопнул, а кинжал воткнулся в доску прямо над головой Володи и задрожал. Володя выдохнул. Собаки словно обезумели. Валентина Петровна дала Володе маленькую коробочку шоколадных конфет и поблагодарила за то, что тот оказался отличной мишенью. Володя вернулся на свое место.
— Вы были просто великолепны! — сказала маленькая собачка.
— Спасибо, — проговорил Володя.
Валентина Петровна и Маргарита Семёновна начали жонглировать огромными деревянными кубами. Володя открыл коробку с конфетами. Собачка посмотрела на них с вожделением.
— Угощайтесь, — сказал Володя.
— Спасибо, — прошептала собачка. — Если только это не ириски. От них у меня текут слюни.
— Я думал, шоколад не очень полезен для собак, — вспомнил Володя слова Маргариты Семёновны.
— Может быть, там, откуда вы пришли, — прошептала собачка. — Здесь же мы кроме шоколада ничего не едим.
В темноте Володя не видел, что это за конфеты. Он надкусил одну для пробы. Это был шоколад с кокосовой начинкой. Володе не нравился кокос. Он отдал конфету собачке.
— Спасибо, — сказала собачка.
— На здоровье, — проговорил Володя.
Тем временем Валентина Петровна и Маргарита Семёновна продолжали представление. Маргарита Семёновна сидела на стремянке, снизу стояла Валентина Петровна.
— «Что в имени? То, что зовем мы розой, — декламировала Маргарита Семёновна, — и под другим названием сохраняло бы свой сладкий запах!»
— Нет ли у вас еще конфетки? — спросила собачка.
Володя протянул ей еще одну конфетку.
— «Я не знаю, как мне себя по имени назвать. Мне это имя стало ненавистно», — обратилась Валентина Петровна к Маргарите Семёновне.
— Этот номер скоро кончится, — прошептала собачка. — Потом они будут танцевать народные танцы.
— Как давно оно продолжается? — спросил Володя. — Представление?
— Все время, — проговорила собачка. — Сейчас и всегда.
— Вот, — сказал Володя. — Возьмите конфеты себе.
— Спасибо, — поблагодарила собачка.
Володя встал.
— До скорой встречи, — сказала собачка.
— Пока, — ответил Володя.
Он вышел из театра и вернулся в сад. Чтобы привыкнуть к дневному свету, ему пришлось зажмурить глаза. Другие родители ждали его в саду, стоя рядышком и улыбаясь.
— Хорошо провел время? — спросила другая мама.
— Интересно, — ответил Володя.
Все вместе они пошли к другому дому. Другая мама начала гладить Володю по голове своими длинными белыми пальцами. Володя отдернул голову.
— Не надо, — сказал он.
Другая мама убрала руку.
— Итак, — проговорил другой папа, — тебе здесь понравилось?
— В общем, да, — ответил Володя. — Здесь гораздо интереснее, чем дома.
Они вошли в квартиру.
— Я рада, что тебе понравилось, — сказала другая мама. — Нам бы очень хотелось, чтобы этот дом стал тебе родным и чтобы ты остался здесь навсегда. Если сам этого захочешь.
— М-м-м, — протянул Володя.
Он засунул руки в карманы и стал думать. Его рука нащупала камешек с дыркой, который настоящие Валентина Петровна и Маргарита Семёновна подарили ему вчера.
— Если ты хочешь остаться, — сказал другой папа, — нам придется проделать одну пустячную операцию. Чтобы ты мог остаться здесь навсегда.
Они прошли на кухню. На кухонном столе стояла фарфоровая тарелка, накрытая черной салфеткой, на которой лежали длинная серебряная игла и две большие черные пуговицы.
— Я так не думаю, — протянул Володя.
— Но нам так хочется, — сказала другая мама, — так хочется, чтобы ты остался! И это такая мелочь!
— Будет совсем не больно, — сказал другой папа.
Володя знал: когда взрослые говорят тебе, что будет не больно, больно бывает всегда. Он помотал головой.
Другая мама широко улыбнулась, ее волосы качнулись вокруг головы, как водоросли под водой.
— Мы хотим тебе только хорошего, — сказала она и положила руку Володи на плечо.
Володя отшатнулся.
— Мне пора уходить, — ответил он и засунул руки в карманы. Его пальцы крепко сжали камешек с дыркой.
Рука другой мамы взметнулась с его плеча, как испуганная птица.
— Ну, если ты так решил, — проговорила она.
— Да, — ответил Володя.
— Тогда до свидания, — сказал другой папа. — До твоего возвращения.
— У-ту, — промычал Володя.
— И мы наконец будем жить вместе как одна большая семья, — сказала другая мама. — Отныне и навсегда.
Володя попятилась. Он повернулся, побежал в гостиную и толчком открыл дверь. Кирпичной стены по-прежнему не было — только тьма, ночная, подземная тьма, такая плотная, что, казалось, войти в нее невозможно.
Володя помедлил. И обернулся. Другая мама и другой папа шли за ним, взявшись за руки. Они смотрели на него своими черными пуговичными глазами. Или казалось, что смотрят. Володя не знал.
Другая мама вытянула свободную руку и поманила его пальцем. Ее губы беззвучно прошептали: «Возвращайся скорее».
Володя сделал глубокий вдох и шагнул в темноту, где гуляли сквозняки и звучали странные шепчущие голоса. Он был уверен, что у него за спиной кто-то есть. Кто-то очень старый и очень неторопливый. Его сердце билось так быстро и так сильно, что ему казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Он зажмурился.
Неожиданно он наткнулся на что-то и открыл глаза. Перед ним было кресло, всегда стоявшее в гостиной. За его спиной снова была стена из красного кирпича. Он вернулся домой.
Глава пятая
«С тобой всегда будет все в порядке».
Володя закрыл дверь холодным черным ключом. Он направился на кухню, взобрался на стул и попытался положить связку ключей на место, за дверную раму. Несколько раз он пытался это сделать, прежде чем понял, что не может достать — он просто еще недостаточно высокий. В итоге Володя положил ключи в ящик у двери. Мама, до сих пор не вернулась из магазина. Володя заглянул в холодильник и достал замороженную булку. Он приготовил себе тосты с джемом и арахисовым маслом, запив их стаканом воды. Родители по-прежнему не приходили. Когда начало темнеть, Володя разогрел в микроволновке замороженную пиццу и сел смотреть телевизор. Ему стало интересно, почему взрослые создают хорошие программы только для себя и гордятся этим. Спустя некоторое время его начало клонить в сон. Он разделся, почистил зубы и лег спать. Утром Володя зашел в спальню родителей — там было пусто, а кровать аккуратно застелена. На завтрак он съел банку консервированных спагетти. На обед выбрал яблоко и упаковку кулинарного шоколада. Желтое и немного сморщенное яблоко показалось ему сладким и вкусным. Затем Володя спустился к бабушкам, Маргарите Семёновне и Валентине Петровне. Там он съел три бисквитных печенья, выпил стакан лимонада и чашку жидкого чая. Лимонад был светло-зеленого цвета и имел необычный химический привкус, который ему очень понравился. Как бы здорово было, если бы такой лимонад был и дома!
— Как поживают твои дорогие папа и мама? — спросила Валентина Петровна.
— Они пропали, — ответил Володя. — Я их не видел с вчерашнего дня. Кажется, я стал ребенком-одиночкой.
— Передай своей маме, что вырезки из «Колхозницы», о которых мы говорили, нашлись. Она очень заинтересовалась, когда Валентина о них рассказала, — добавила Маргарита Семёновна.
— Мама пропала при загадочных обстоятельствах, — сказал Володя. — Думаю, что и папа тоже.
— Володя, милый, боюсь, завтра нас целый день не будет дома, — сообщила Маргарита Семёновна. — Мы поедем навестить племянницу Валентины в Егорьевск.
Они показали Володе фотоальбом с фотографиями племянницы Валентины Петровны, и он вернулся к себе. Дома он достал из копилки деньги и купил в супермаркете две большие бутылки лимонада, шоколадный кекс и пакет груш. Это был его ужин. После ужина он зашел в папин кабинет, включил компьютер и написал рассказ:
РАССКАЗ ВОЛОДИ
ЖИЛА-БЫЛА ДЕВОЧКА, ЕЕ ЗВАЛИ ГРУШЕЙ. ОНА ОЧЕНЬ ЛЮБИЛА ТАНЦЕВАТЬ. ОНА ТАНЦЕВАЛА И ТАНЦЕВАЛА, ПОКА ЕЕ НОГИ НЕ ПРЕВРАТИЛИСЬ В СОСИСКИ. КОНЕЦ.
Володя распечатал рассказ на принтере и выключил компьютер.
Затем он набрал себе ванну с большим количеством пены, которая почти переливалась через край, и искупался. Вытеревшись, он протер пол и лег в кровать.
Среди ночи Володя проснулся. Он встал, заглянул в спальню родителей — кровать по-прежнему была застелена и пуста. Зеленые цифры на электронных часах показывали 3:12. Одинокий, в ночной темноте, он расплакался. И его плач был единственным звуком в пустой квартире. Забравшись в родительскую постель, немного погодя он наконец уснул.
Сквозь сон Володя почувствовал прикосновение чьих-то холодных лап к своему лицу. Он открыл глаза и увидел перед собой большие зеленые глаза. Это был кот.
— Привет, — сказал Володя. — Как ты сюда попал?
Кот ничего не ответил. Володя встал с кровати. На нем были длинная майка и пижамные брюки.
— Ты пришел мне о чем-то рассказать?
Кот зевнул, сверкнув своими зелеными глазами.
— Ты знаешь, где мои папа и мама?
Кот медленно мигнул.
— Это значит «да»?
Кот снова мигнул, и Володя понял, что это и в самом деле «да».
— Ты отведешь меня к ним?
Кот пристально посмотрел на него, потом вышел из комнаты. Володя пошел следом. Кот пересек длинный коридор и остановился в самом конце, у большого зеркала. Давным-давно зеркало висело внутри шкафа. Когда они переехали сюда, оно уже было на стене, и мама не раз собиралась найти ему другое место, но так и не нашла.
Володя включил свет. В зеркале, как обычно, отразился коридор, но в дальнем его конце Володя увидел родителей. Они выглядели очень грустными, одинокими и вяло махали ему руками. Папа одной рукой обнимал маму за плечи. Родители смотрели на него очень пристально. Папины губы зашевелились, он что-то сказал, но Володя ничего не услышал. Мама дохнула на обратную сторону зеркала, оно запотело, и она быстро написала на нем указательным пальцем:
МАН ИГОМОП
Потом испарина с другой стороны зеркала растаяла, и родители исчезли. Теперь в нем отражались только Володя, кот и длинный пустой коридор.
— Где они? — спросил Володя у кота.
Кот не ответил, но Володя представил себе, как он голосом, сухим и холодным, как снежинка на стекле зимним днем, сказал: «А как ты сам думаешь?»
— Они не вернутся? — спросил Володя. — Они не смогут вернуться сами?
Кот снова мигнул. Это означало «да».
— Так, — произнес он, — думаю, мне осталось только одно.
Володя пошел в папин кабинет. Сел за стол. Открыл телефонную книгу и позвонил в милицию.
— Милиция, — ответил мужской голос.
— Здравствуйте, — проговорил Володя. — Меня зовут Володя Маринов.
— А тебе не пора в кровать, молодой человек? — спросил милиционер.
— Наверное, — ответил Володя, которому было совсем не до шуток. — Я звоню, чтобы сообщить вам о преступлении.
— И о каком же именно?
— О похищении. О похищении моих родителей.
— Их украли и заперли в зеркале, которое висит у нас в коридоре.
— Ты знаешь, кто их похитил? — спросил милиционер.
Володя понял, что он улыбается, и постарался, чтобы его голос звучал как можно серьезнее и взрослее.
— Мне кажется, что моя другая мама держит их в плену. Наверное, она хочет пришить им вместо глаз черные пуговицы. Или держит их просто для того, чтобы вернуть меня и трогать своими ужасными пальцами. Я не знаю.
— Понятно. Чтобы схватить тебя своими дьявольскими пальцами, М-м, знаешь, что бы я предложил…
Нет, - ответила Володя. — Что?
Попроси маму сделать тебе большую-большую кружку шоколада и крепко-крепко тебя обнять. Ничто так не помогает от ночных кошмаров, как добрая кружка шоколада и нежный мамин поцелуй. А если она рассердится за то, что ты ее разбудил в этот поздний час, передай ей, что так велел милиционер. - Его голос был глубоким и успокаивающим.
Но Володи он не успокоил.
— Когда я её увижу, то обязательно передам, - сказал он и положил трубку.
Чёрный кот сидел на полу, вылизывал свою шерсть и прислушивался. Когда Володя закончил разговор, он встал и вышел в коридор.
Володя вернулся в свою спальню, надел голубой халат и тапочки. Поискал фонарик и нашел его под раковиной, но батарейки в нем почти сели, и свет был совсем слабым. Он положил фонарик на место, взял коробку белых стеариновых свечей, которые хранились в доме на всякий пожарный случай, и вставил одну в подсвечник.
В карманы халата он положил по яблоку, взял на кухне связку ключей и отцепил черный КЛЮЧ. Он вошел в гостиную и посмотрел на дверь. Ему показалось, что и дверь рассматривает его. Конечно, Володя понимал, что это глупо, но в глубине души был уверен, что так оно и есть.
Тогда он вернулся в спальню и обыскал карманы своих джинсов. Достал камешек с дыркой и положил его в карман халата. Потом зажег свечу, посмотрел, как, потрескивая, горит ее пламя, и взял черный ключ. Он был очень холодным.
В гостиной Володя вставил ключ в замочную скважину, но не повернул его.
— Когда я был маленьким и мы жили в нашем старом доме, — начал он, обращаясь к коту, - давным-давно, папа взял меня на прогулку на пустырь между домом и магазинами. Это было не самое хорошее место для прогулок. Там были все эти старые вещи, которые выкинули: кухонные плиты, разбитые тарелки, сломанные куклы без рук и ног, пустые банки и разбитые бутылки. Мама и папа взяли с меня слово, что я не стану исследовать пустырь, потому что там было полно острых штук, и заразы, и микробов.
А я все твердила им, что хочу туда. И вот однажды мой папа надел свои тяжелые коричневые ботинки и перчатки, я надел ботинки, джинсы и свитер, и мы пошли гулять на пустырь.
Шли мы, наверное, минут двадцать. Спускались по склону холма. Внизу тек ручей. Вдруг папа закричал: «Вовка, беги! Взбирайся на холм.» У него был такой голос, что я сразу послушался и побежал вверх. Что-то ужалило меня в руку, но я продолжал бежать.
Когда я добрался до вершины, то услышал позади шум. Это папа топал, как слон. Он подбежал, взял меня на руки и унес подальше от этого места.
Потом мы остановились, мы пыхтели и задыхались и посмотрели вниз. В воздухе летало полчище пчёл. Наверное, мы нечаянно побеспокоили их рой, который не заметили среди веток. Пока я карабкался на холм, папа стоял на месте, чтобы дать мне убежать, и пчёлы жалили его. Потом он побежал и потерял свои очки.
Меня укусила только одна пчела, в руку, а его - тридцать девять. Весь в укусах! Мы посчитали в ванной, когда пришли домой.
Чёрный кот начал умываться, и весь его вид говорил о возрастающем нетерпении. Володя нагнулся и погладил его по голове. Но он отошел на несколько шагов, чтобы он не мог до него дотянуться, уселся и снова посмотрел на него.
Итак, - продолжал Володя, - вечером папа отправился на пустырь за очками. Он сказал, что завтра вряд ли вспомнит, где их уронил. Очень скоро он вернулся в очках. Папа говорил, что ему было совсем не страшно стоять и смотреть, как я убегаю, хотя пчёлы больно его кусали.
Потому что он знал, что нужно дать мне время убежать как можно дальше, иначе пчёлы покусали бы нас обоих.
Володя повернул ключ. Замок громко щелкнул.
Дверь распахнулась. Кирпичной стены за ней не было - только темнота. Из проема дул холодный ветер.
Володя не двигался.
— А еще он сказал, что стоять и терпеть укусы пчел особой смелости не требуется. Он не испугался, ведь это было единственное, что он мог сделать.
А вот возвратиться за очками, когда знаешь, что пчёлы снова могут напасть, - это по-настоящему страшно. И нужно быть действительно смелым.
И он сделал первый шаг. Пахнуло сыростью, пылью и плесенью. Кот шмыгнул за ним.
Почему? — спросил он, и в его голосе слышалась заинтересованность.
Потому что настоящая смелость проявляется только тогда, когда тебе страшно, но ты продолжаешь действовать.
Свеча отбрасывала на стену огромные, странные тени. Володя чувствовал, что в темноте рядом с ним что-то движется, но не знал, что именно. Это «что-то» повторяло каждый его шаг.
— И поэтому ты собираешься вернуться в их мир? — спросил черный кот. — Из-за того, что твой папа однажды спас тебя от неприятностей?
— Не будь глупым, — ответил Володя. — Я возвращаюсь, потому что это мои родители. Если бы они поняли, что я пропал, они сделали бы то же самое. Ты снова заговорил?
— Как мне повезло, — заметил кот, — что я путешествую с таким умным и сообразительным мальчиком!
В его голосе звучал сарказм, однако шерсть стояла дыбом, а кончик хвоста нервно подергивался. Володя уже собирался извиниться или сказать, что в прошлый раз дорога казалась ему короче, как вдруг свеча погасла, словно кто-то накрыл пламя рукой. В темноте слышались шорохи и стуки. Его сердце билось так сильно, будто собиралось выскочить из груди. Он вытянул руку вперед... и почувствовал, как что-то тонкое, как паутина, прошлось по его рукам и лицу. В конце коридора зажглась лампочка. Электрический свет слепил после темноты. Немного впереди Володя увидел силуэт женщины.
— Володя, дорогой, это ты? — позвала женщина.
— Мамочка! — воскликнул Володя и бросился вперед с радостью и облегчением.
— Дорогой мой, — сказала мама, — почему ты все время от меня убегаешь?
Володя не успел остановиться и наткнулся на холодные объятия. Он стоял неподвижно и дрожал, а другая мама крепко прижимала его к себе.
— Где мои родители? — спросил Володя.
— Мы здесь, — ответила другая мама. Ее голос был так похож на голос мамы, что Володя не смог бы их различить. — Мы здесь. Мы готовы любить тебя, играть с тобой, кормить тебя и делать твою жизнь интересной.
Володя отпрянул, его другая мама неохотно ослабила свои объятия. Другой папа, сидевший на стуле в коридоре, встал и улыбнулся.
— Пойдем на кухню, — сказал он. — Устроим полночный перекус. Хочешь что-нибудь попить? Может, горячего шоколада?
Володя подошел к зеркалу, висевшему в конце коридора. В нем не отражалось ничего, кроме мальчика в голубом домашнем халате и тапочках, лицо которого казалось заплаканным, но глаза были его глазами, а не черными пуговицами, а в руках он держал подсвечник с погасшей свечой. Володя посмотрел на мальчика в зеркале, а мальчик посмотрел на него. «Я буду смелым, — подумал Володя. — Я смелый».
Он поставил подсвечник на пол и повернулся. Другая мама и другой папа жадно смотрели на него.
— Мне не нужен перекус, — сказал он. — У меня есть яблоко, видите?
Он достал из кармана яблоко и впился в него зубами, хотя есть ему совершенно не хотелось. Другой папа выглядел растерянным. Другая мама улыбнулась и продемонстрировала полный комплект зубов, которые были немного длиннее, чем нужно. Свет отражался в ее пуговичных глазах, и они блестели и мерцали.
— Вам меня не напугать, — сказал Володя, хотя ему было очень страшно. — Верните мне родителей.
Мир по краям как будто дрогнул.
— Как я могу это сделать, милый? Если твои старые родители бросили тебя, наверное, ты им просто надоел или они устали. А я никогда не устану от тебя, я никогда тебя не брошу. Со мной ты всегда будешь в безопасности.
Волосы другой мамы взметнулись, как щупальца какого-то глубоководного животного.
— Они не устали от меня, — сказал Володя. — Ты врешь. Ты их похитила.
— Глупенький, глупенький Володя! Там, где они сейчас, им очень хорошо.
Володя молча смотрел на другую маму.
— Я докажу тебе, — проговорила та и провела по зеркальной поверхности своими длинными белыми пальцами. Зеркало затуманилось, будто на него дохнул Аракон, а потом снова очистилось. С другой стороны уже наступил день. Володя увидел коридор и входную дверь своей квартиры. Дверь открылась, и в нее вошли мама и папа. Они несли чемоданы.
— Как прекрасно мы отдохнули! — сказал папа.
— Как хорошо без Володи! — сказала мама со счастливой улыбкой. — Теперь мы сможем делать то, что нам всегда хотелось, — будем путешествовать по тем местам, куда с ребенком ездить нельзя.
— А еще, — сказал папа, — я очень рад, что другая мама будет о нем заботиться лучше, чем мы.
Зеркало снова затуманилось и погасло, и теперь отражало только ночь.
— Видишь? — спросила другая мама.
— Нет, — ответил Володя. — Не вижу. Я в это не верю.
Володя надеялся, что все, что он видел, — неправда, но все-таки был не так уверен, как ему хотелось бы. В нем, словно червячок в яблоке, зашевелилось сомнение. Он поднял глаза и увидел выражение лица другой мамы: вспышка злости промелькнула по нему, как молния. И Володя в глубине сердца почувствовал: все, что он видел в зеркале, — просто обман.
Он сел на диван и стал есть свое яблоко.
— Пожалуйста, — попросила другая мама, — не капризничай.
Она прошла в гостиную и два раза хлопнула в ладоши. Послышался шорох, и перед ней появилась черная крыса. Другая мама посмотрела на нее и сказала:
— Принеси мне ключ.
Крыса что-то пропищала, потом выбежала в открытую дверь, что вела в дом Володи. Она быстро вернулась и притащила ключ.
Почему у вас нет своего ключа на этой стороне? — спросил Володя, глядя на свою другую маму. Есть только один ключ и только одна дверь, — ответил другой папа. — Замолчи! — прикрикнула на него другая мама. — Не надо забивать голову нашему дорогому Володи такими глупостями. Она вставила ключ в замочную скважину и повернул его. Замок неохотно поддался и щелкнул. Другая мама небрежно сунула ключ в карман своего фартука. На улице начинался рассвет, и небо стало серым.
— Итак, раз мы не желаем есть, нужно хотя бы выспаться, — сказала другая мама. — Я иду спать, Володя, и настоятельно рекомендую тебе сделать то же самое. Она положила свои длинные белые пальцы на плечо другого папы и увела его из комнаты. Володя подошел к двери в дальнем углу гостиной и дернул за ручку. Дверь была заперта. Спальня других родителей тоже была закрыта. Он очень устал, но идти в спальню ему не хотелось. Ему не хотелось спать под одной крышей с другой мамой.
Дверь в передней была не заперта. Володя вышел и присел на каменную ступеньку. Ему было холодно. Вдруг он почувствовал, как мимо проскользнуло что-то пушистое. Володя испуганно подпрыгнул, но вздохнул с облегчением, увидев черного кота.
— А-а, это ты, — сказал он коту. — Вот видишь, — заметил кот, — меня совсем не трудно узнать. Даже без имени.
— А если мне нужно будет тебя позвать? — спросил Володя. Кот сморщил нос и умудрился принять невозмутимый вид:
— Звать кошек — бесполезное занятие. Примерно как звать ураган.
— А если пора обедать? — спросил Володя.
— Тут-то надо позвать? — Конечно, — заметил кот. — Просто крикни: «Обедать!» — и все. Видишь, имя для этого совсем не нужно.
— Что ей нужно от меня? — спросил Володя кота. — Почему она хочет оставить меня здесь?
— Я думаю, ей нужно кого-то любить, — ответил кот. — Кого-то, кто ей не принадлежит. А может, она хочет кого-то съесть. С такими созданиями никогда ничего не знаешь наверняка.
— Ты можешь мне что-нибудь посоветовать? — спросил Володя. Кот взглянул на него так, будто собирался отпустить одну из своих злых шуток, но, немного помолчав, поднял усы и серьезно сказал:
— Брось ей вызов. Конечно, нет никакой гарантии, что она будет играть честно, но такие создания любят играть и соревноваться.
— Какие? — спросил Володя. Кот не ответил, только изящно потянулся и пошел прочь. Потом остановился, обернулся и добавил:
— На твоем месте я бы пошел в дом и лег спать. Тебе предстоит трудный день.
И ушел.
Что ж, — понял Володя, — в этом есть смысл. Он вошел в дом, прокрался мимо спальни других родителей, где они... что? Спят? Ждут? Потом ему пришло в голову, что если он откроет дверь, комната окажется пустой, или, скорее всего, сейчас комната пуста и будет пустой до того мгновения, когда он откроет дверь. Почему-то ему стало спокойнее от этой мысли.
Володя вошел в зелено-розовую пародию на свою спальню, запер за собой дверь и придвинул к ней ящик с игрушками. Конечно, тот, кто захочет войти, войдет, но есть надежда, что шум его разбудит. Когда он переставлял ящик, спящие игрушки задвигались и забормотали, но потом снова успокоились. Володя заглянул под кровать в поисках крыс, но там никого не было. Он снял халат и тапочки, забрался в постель и стал засыпать, думая о том, что имел в виду кот, когда говорил «брось ей вызов».
Тут интересно.
Чтобы не пропустить важные обновления, обязательно подпишись на мой блог. Просто нажми тут:
СТАТЬ МОИМ ДРУГОМ
"Кто мало говорит,
Тот больше делает."
Владимир Шелобанов