Белые ночи, высокие каблуки, безумные мысли. Ох, уж эти экзальтированные студентки! Куникунда Розанова - о встрече с кумиром.
Отметить окончание сессии в Капелле
Начало июля 1970 года. Я студентка. Летняя сессия сдана благополучно, впереди месяц отдыха, как я говорила: воля и пампасы. А уж после этой воли должна была быть двухмесячная производственная практика. Каникулы по плану провожу вместе со своей семьёй в Друскининкае. Ух, почти заграница. А заграница это то, что показывают в телевизионной передаче “Клуб кинопутешествий”.
Такую “везуху” со всех сторон надо как следует отметить. В моём понимании это должен быть театральный спектакль, концерт, поездка в загородные дворцы, то есть то, чем так славится Ленинград (Петербург), где я учусь и живу.
Смотрю афишу и вижу, что в зале Государственной академической капеллы состоится творческий вечер Иннокентия Смоктуновского.
Представление о Чайковском
Только что, по всем экранам прошел с триумфом фильм режиссёра Таланкина “Чайковский” (1969 г.) со Смоктуновским в главной роли.
Даже вопроса не возникло, куда идти. Конечно, на встречу с этим замечательным артистом. Минут сорок я бегала в поисках лишнего билетика, уже отчаялась, но в последнюю минуту ухватила входной билет.
Вышел Смоктуновский, заговорил, и я забыла обо всём на свете, слушая этого гениального актера. Иннокентий Михайлович рассказывал о съёмках фильма, о некоторых сценах, которые в него не вошли, о том, как он себе эти сцены представлял. Рассказывал так образно, что я ясно представляла себе эти несуществующие кадры из фильма. Два часа длилась встреча. Туфли на каблуках я, конечно, сняла и всё это время простояла в чулках на ковровой дорожке.
Белая ночь, безумная голова
В конце вечера Смоктуновского буквально засыпали букетами цветов.
Потрясенная я вышла из зала Капеллы, иду в вдоль Мойки, белая ночь, и мне в мою, еще очень молодую голову, неожиданно приходит безумная мысль: “Если Смоктуновский сейчас скажет мне броситься в Мойку, то я это сделаю!”. Жизнь его казалась мне сплошной чередой побед и удач. Я знать не знала, что происходит там, "за кадром".
Я хочу поведать о моих попытках поступить хоть в какой-нибудь московский театр в 1955 году, а даже самые облегченные воспоминания того времени вызывают теперь у меня самого сложную реакцию. То хочется смеяться, хохотать и бить в ладоши над обилием нелепости происходившего тогда, и хохотать можно было бы довольно долго, смею предположить, что веселье это могло бы продолжаться до слез на глазах и колик в животе; то, напротив,— та неотвратимая для меня безвыходность. Даже теперь, по прошествии двадцати лет, комком перехватывает горло, и светлая радость, что я вправе считать все осуществленное завоеванным и моим, наполняет все мое существо. (Из воспоминаний Иннокентия Смоктуновского).
Мы встретились
Прошло лет 13-14, живу в Москве. Воскреснье, довольно пустынно на улице. Не помню, почему именно в этот день мне понадобилось быть в районе Никитских ворот. Прохожу мимо дома № 17 по Суворовскому бульвару (кооперативный дом работников Большого Театра), в котором, как я знала, жили уже давно переехавший в Москву Смоктуновский, Евстигнеев, Олег Ефремов. И что я вижу?! Навстречу мне идёт он - сам Смоктуновский!
Я не знаю, какое у меня было выражение лица, но любимый актер мне улыбнулся, да ещё как! Это была та самая улыбка Деточкина из последнего кадра фильма “Берегись автомобиля”. Она до сих пор со мной.
Еще: