оглавление канала, часть 1-я
На следующее утро я, отдав на работе все нужные распоряжения, поехала в монастырь. Свято-Троицкий монастырь располагался недалеко от города, на крутом берегу, откуда открывался удивительно прекрасный вид на всю округу. Блестящая лента голубовато-серой реки, заливные луга, цветущие кущи черемух, где по ночам надрывались соловьи. Все эти красоты заставили меня на некоторое время позабыть о проблемах, как производственных, так и обо всяких других. И на фоне пронзительно-голубого неба, как на нарисованной картине, возвышался монастырский комплекс. Постройка была старой, если не сказать, древней. Я немного знала об истории возникновения обители на этом месте. Здесь, в пятнадцатом веке, была возведена небольшая часовня. А уже позже, лет эдак через сто пятьдесят, вокруг был выстроен из красного кирпича и сам монастырь. В общем, зрелище было впечатляющим. От высоких стен, огораживающих все внутренние постройки, так и веяло самой историей. Я представила, как эту крепость осаждали всякие враги, в коих за всю нашу историю недостатка мы не испытывали. Как тут сверкали факелы и свистели стрелы с копьями, и горячая смола лилась со стен на вражьи головы. С воображением я проблем никогда не испытывала, и так себе ярко представила эту картину, что холодок у меня пополз по спине. А может быть, это было некое предчувствие?
Я остановила машину на небольшой заасфальтированной площадке возле внушительных кованых узорчатых громадных ворот, рядом с двумя другими автомобилями. Похоже, не я одна сегодня в гости приехала. Впрочем, это могли быть какие-нибудь паломники. Хотя, я представляла себе паломников как-то иначе, уж точно не на новеньких «Тайотах» и «Рено». Правда, я не была особо сильна в церковных правилах и порядках. Так что… В любом случае, я напомнила себе, что я-то приехала сюда, как раз, по делу.
У ворот меня встретил человек в черной рясе до пят и черном же клобуке, какие носили монахи малой схимы. Разговорчивым его назвать было трудно. Но, как бы то ни было, я приехала сюда не разговоры разговаривать. Он провел меня по темным мрачным коридорам в большой кабинет (простите, не знаю, как называется правильно та комната, в которой работает настоятель). Хотя, от церковного в этой комнате были только иконы и лампадка под ними, расположенные, как и положено, в красном углу. Вся же остальная обстановка вполне себе соответствовала современному офису. Ну, может, слово «современный» здесь не совсем подходило. Вся мебель была в старинном стиле, из массивной древесины, с замысловатой резьбой. В общем, впечатление производила. Но назначение всей этой красоты вполне себе соответствовало современным целям и задачам.
Настоятель монастыря, отец Феофил, встретил меня довольно радушно, если не сказать, ласково. Предложил чай с плюшками, стоявшими тут же в кабинете на небольшом журнальном столике и накрытыми чистым вышитым полотенцем. От угощенья я отказалась, сославшись на то, что «делу – время, а потехе – час». Настоятель одобрительно крякнул и позвонил в колокольчик, стоявший у него на столе. В комнату вошел другой монах, в глубоко пожилом возрасте, с седой бородой, чинно лежащей на груди, но статный, с отменной, я бы даже сказала, с военной выправкой. Не иначе как, бывший военный. Настоятель коротко представил нас. Вошедшего звали отец Андрей. Когда он называл свое имя, мне показалось на мгновение, что он сейчас щелкнет каблуками и приложится к моей ручке. Я так увлеклась этим самым «представлением», что едва удержалась, чтобы не присесть в книксене, когда называла свое имя. Вот же… Придет такое в голову!
Ни о чем больше меня не расспрашивая, будто, и впрямь, исполняя военный приказ, отец Андрей повел меня в подземные хранилища монастыря, где у них был к тому же еще и архив. Семеня за старцем (язык так не поворачивался его называть, но, как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не ходят), я успевала еще и по сторонам оглядываться. И уже не в первый раз за свою жизнь, только диву давалась, как раньше люди строить умели. Стены здесь были метра полтора в ширину. В таких подвалах можно было и ядерную войну пересидеть безо всякого вреда для себя.
Спустившись по многочисленным лестницам в самый низ (это я так думала. А, возможно, еще и не в самый), отец Андрей опять повел меня многочисленными арочными переходами и длинными коридорами, пока мы не уперлись в могучую дубовую дверь, искусно окованную старым железом. Мой провожатый, впервые за время нашего короткого знакомства, подал голос:
- Тут осторожней, матушка… Дверь низкая… Гляди, голову не расшиби…
От обращения «матушка» со стороны почтенного старца я слегка оторопела, а потом вспомнила, что мы все-таки в монастыре. А тут так принято, все «матушки», да «батюшки». Не иначе, как заразившись от отца Андрея, пропищала:
- Благодарствую, отче…
Тот глянул на меня несколько настороженно, словно ожидая увидеть на моем лице улыбку, или, того пуще, ехидное выражение. Но я была сама серьезность и почтительность: не голове шарфик, глаза долу и вся поза выражала покорное смирение. «Отче» как-то многозначительно хмыкнул, но комментировать ничего не стал. Дверь была, и вправду, низкая. Это, наверное, для того, чтоб проще было врагам головы сечь, если какие в нее полезут. Иного объяснения такой высоты прохода, при таких-то потолках, я у своей логики обнаружить не сумела.
Пока мы стояли с дверью рядом, я даже успела обнаружить на дубовых плахах следы от ударов топора или меча, что вызвало у меня глубочайшее почтение к делу рук старых мастеров. Сейчас любые современные двери (если они только не бронированные) кулаком прошибить можно. А тут… Стоят себе уже столько веков и ничего их не берет, ни топор, ни секира, ни гниль какая. А уж, надо полагать, враги-то старались на совесть, желая проникнуть внутрь! Впрочем, и о гнили тут разговора не было. Несмотря на глубину подвала, воздух здесь был сухой и совершенно не затхлый, что, опять же, лишний раз свидетельствовало об искусстве и отменных знаниях древних мастеров. От современного тут был только кодовый замок на двери. Отец Андрей набрал какую-то, известную ему комбинацию, и дверь со скрипом отворилась. Мы оказались в огромном… Нет, скорее, в громадном подвальном помещении с арочным потолком, поддерживаемым толстыми каменными колоннами. Кое-где, на стенах, были видны застарелые следы копоти, оставшиеся от былых времен. В стенах я умудрилась углядеть вмурованные железные кольца, назначение которых я даже боялась представлять. В остальном же, это место походило на читальный зал в какой-нибудь крупной библиотеке времен царя Ивана четвертого, если бы во времена Грозного вообще таковые имелись бы.
Яркое освещение от, вполне себе, современных светильников, низко свисающих на длинных шнурах, по периметру огромные, до самого потолка, книжные шкафы из старого темного дерева, закрытые стеклянными дверцами, лестницы, ведущие на верхнюю галерею, опоясывающую весь зал. Посередине обычные письменные столы, попавшие сюда примерно из шестидесятых годов. На каждом столе небольшой светильник и подставка под книги. Честно говоря, зрелище было впечатляющим. Я стояла и оглядывала все это великолепие чуть ли не открыв рот. Было ощущение, что я попала в какой-то совершенно другой мир, в котором не было места ни автомобилям, ни сотовым телефонам, ни драным джинсам.
Отец Андрей терпеливо пережидал, пока я налюбуюсь всем этим чудом-чудным, пряча в бороде вполне добрую усмешку. Надо полагать, он уже привык, что на чужаков, попадающих сюда, это хранилище древних знаний производит подобное впечатление.
Тихим мелодичным и очень глубоким голосом (я-то думала, у него голос должен был быть громким, чтобы командовать кавалерийским полком, а тут…) отец Андрей проговорил:
- Эти подвалы веков на пять старше самого монастыря. По всей вероятности, они тут стоят еще с языческих времен. – И добавил, хитро улыбаясь, словно опытный искуситель: - Ты не поверишь, матушка, что мы здесь обнаружили, когда расчищали эти «Авгиевы конюшни»…
Он сделал внушительную паузу, по-видимому, рассчитывая на мое вспыхнувшее любопытство. Разочаровывать пожилого человека я не стала, спросив с придыханием:
- …Что??? Что вы тут обнаружили?
Довольный, что сумел меня раздразнить своими загадочными, можно сказать, завлекающими словами, он произнес почти шепотом:
- Древнюю библиотеку… думаю, которая постарше либерии Ивана Грозного будет. – И добавил почти обычным голосом: - У нас уже из историко-архивного института люди работают. Отец Феофил, с разрешения самого митрополита благословил на изучение сих документов… - Кивнул куда-то в сторону, и закончил с легкой усмешкой: - Вон… Корпят, сердешные…
Я проследила взглядом за его кивком, и только тогда увидела, что в самом дальнем ряду за столом сидит молодой человек. Впрочем, с того места, где я стояла, точно разглядеть его возраст было затруднительно. Щуплая фигура, взлохмаченные волосы, очки на носу. Рядом с ним, опершись на крышку стола, стоял мужчина чуть постарше. Довольно высокий, широкоплечий, с небольшой бородкой, которая больше была похожа на небритую трехдневную щетину. С этой самой щетиной, он больше напоминал какого-нибудь разбойника с большой дороги, который подкарауливает беспечных прохожих по темным улицам, чем на работника архивно-исторического института. И судя по его небрежной позе, «корпящим» его было назвать трудно. Но стоило только отцу Андрею заговорить о найденной библиотеке, как у меня в голове словно звякнул какой-то неведомый колокольчик, а сердце вдруг забилось сильнее. Что за наваждение такое!!!?? Даже самой себе я не хотела бы признаваться, что почему-то, в моих мыслях я сразу связала так необычно появившийся у меня ключик с этой найденной библиотекой. С чего бы, казалось? Но объяснений этому, увы, у меня не было.
Заметив, что я заинтересованно разглядываю работников института, отец Андрей с улыбкой спросил:
- Хочешь, матушка, я тебя представлю?
Сами «работники» меня интересовали мало, но вот то, чем они занимались… Точнее, те древние рукописи, которые они изучали, мне, с непонятного мне самой перепуга, были очень интересны. Наверное, именно поэтому, вместо ответа, я просто кивнула головой, в глубине своей души понимая, что меня уже влечет, тащит, словно на аркане в какие-то неведомые мне еще пока тайны. Но остановиться я уже не могла. Это просто было выше моих сил! Отец Андрей опять усмехнулся себе в бороду, впрочем, вполне добродушно и даже с пониманием. Больше не тратя время на какие-либо объяснения, неторопливо, ловко лавируя между столами, направился в сторону «корпевших» сотрудников института.
Увидев, что мы направляемся к ним, этот, с бородой-щетиной, как-то сразу подтянулся. От его недавней вальяжности не осталось и следа. Взгляд стал острым и каким-то пронзительным. Им он словно ощупывал мою фигуру на предмет наличия спрятанного оружия. Я даже чуть было руки вверх не подняла, как для милицейского осмотра. Но вовремя опомнилась. Была я одета в строгий деловой костюм из шерсти темно-кофейного цвета. Костюм сидел на мне как влитой (не хочу употреблять слово «в обтяжку», монастырь, все-таки). Это я к тому, что спрятать незаметно какое-либо оружие при таком фасоне одежды было весьма затруднительно. Ну если только в моей сумке, которая была довольно внушительных размеров. Конечно, не базарная кошелка, но и не дамская сумочка. Она служила мне и для документов, и для прочих женских штучек, типа расчески. Была у меня слабая надежда, что этот тип не кинется ее досматривать. Хотя, кто их знает, этих «научных» сотрудников!