- А кто там сегодня дежурит? – спросил Новиков, проходя к своему столу. – Я это к тому, что нужно быть осторожным – рецидивист – это вам не просто хулиган. У него могут быть сообщники.
- Так и сообщников взяли! – радостно сообщил сержант. – Сидят в другой камере.
- Приходил кто-нибудь к ним? Ну, например, передачку приносил кто-нибудь?
- Не знаю, вроде бы никто. Я позавчера дежурил, так не было никого.
Он хотел было рассказать о записке, но смолчал, вспомнив, что говорил ему Новицкий. И вдруг его словно обдало холодным душем: следователь говорил быть внимательным, все замечать, и если что-то покажется странным, то сразу сообщить.
- Ну, я пошел, - сказал он, засуетившись.
Оглядываясь, он пошел в следственный отдел, чтобы сообщить Новицкому свои подозрения. Правда, подойдя к его кабинету, он остановился: а вдруг ему показалось, что капитан слишком заинтересованно спрашивал про этого Матвеева? На своего товарища подозрения? А если это не просто подозрения? Он топтался у кабинета, не зная, что делать. Вдруг дверь распахнулась, стремительной походкой вышел озабоченный Новицкий. Увидев нерешительного сержанта, спросил на ходу:
- Чего тебе?
- Да я это, не знаю, как сказать...
- Ну говори уже как-нибудь, я спешу!
- Это, значит, сегодня капитан Новиков, он три дня отпуска брал, спрашивал про Матвеева.
- Ну и что? – спросил следователь.
Миша растерялся: значит, зря заподозрил?
- Так я подумал - а зачем ему подробности про него, про его подельников?
- Ладно, молодец! – на ходу проговорил Новицкий и побежал.
Он спешил в больницу. Заведующий отделением, где лежит Антохина, позвонил и сказал, что она требует немедленно, чтобы он пришел. Интересно, что она вспомнила?
Вика, увидев Новицкого, попыталась приподняться, но упала на подушку. Доктор, заметив это, предупредил:
- Пять минут, только пять минут! Видите, в каком она состоянии?
Новицкий подошел к самой кровати.
- Ко мне приходил капитан, спрашивал, видела ли я тех, кто меня сбил, смогу я узнать Матвеева или нет.
- Как фамилия капитана, знаете?
Вика покачала головой. Доктор, тронув следователя за плечо, тихо сказал:
- Он показывал мне удостоверение. Он сотрудник милиции, капитан, кажется. Его фамилия – Новиков. Я запомнил.
- Спасибо! – сказал следователь. – Прошу вас, никого к ней не пускайте! Кроме родственников, конечно. Дело веду я, милиция здесь ни при чем, понимаете?
Доктор кивнул. Если бы он знал, он не пустил бы его, но ведь тот показал удостоверение...
- Успокойтесь, вам ничего не грозит, - обратился он к Вике. – Только никому и ничего больше не говорите, хорошо?
Вика устало кивнула. Доктор позвал медсестру, приказал сделать ей успокоительный укол.
Новицкий вспомнил слова сержанта о капитане Новикове и все ему стало ясным. Если вопросы коллеге еще как-то можно объяснить простым любопытством, то посещение пострадавшей совершенно не укладывается в это. Он быстрым шагом пошел обратно в отдел. Хорошо бы на машине было, но нет бензина, в последнее время выделяют очень мало на нужды милиции, даже по вызовам ездить не на чем. Он махнул проезжающей мимо «шестерке», машина остановилась.
- Подбрось до отделения милиции, - попросил он водителя.
Тот назвал сумму, Новицкий сел на переднее сиденье. Водитель сразу начал разговор.
- Видел, как бензин дорожает? Почти каждый день новая цена! А качество! Боишься заливать. Что делается!
Новицкий молчал, занятый своими мыслями.
А Новиков внимательно изучал график дежурства у камер.
... Анна подошла к дочке, поправила подушку, одеяло, поцеловала в лоб.
- Знаешь, Викуля, тебе звонила женщина одна, из Москвы. Передавала привет от сына своего, Ивана, кажется.
Вика слабо улыбнулась, взглянув на мать.
- Я познакомилась с ними в Ялте, - сказала она, - хотела уехать с ним в Москву.
- Нужно было уехать! – с горечью проговорила Анна. – Может, не было бы этого!
Она окинула взглядом палату.
- Нельзя было, мама, - проговорила Вика. – Его увезли на операцию, и его мать не хотела, чтобы я ехала. А теперь сама, видишь, в каком состоянии.
- Я сказала ей, что ты попала под машину и как только поправишься, позвонишь.
Вика кивнула.
Ей сняли повязку с головы, ссадины на лице начинали заживать, синяки пожелтели. Анна взяла из сумки расческу и осторожно стала причесывать дочку. Ей показалось, что она, как когда-то очень давно, причесывает ее к школе.
- Давай я тебе заплету косичку, как в детстве, - сказала она, - так волосы будут меньше путаться.
Вика кивнула, прикрыв глаза. Ей было невыносимо стыдно перед и матерью, и перед отцом, и перед сыном за все, что она им причинила. И сейчас прикосновения рук матери к ее волосам вызвали в ней волну нежности к ней, и она склонила голову, прижавшись щекой к материнской руке.
У Анны глаза стали влажными, но она сдержалась, помня, что Игорь не разрешает ей плакать перед Викой.
... Новиков увидел, что на этой неделе дежурят у камеры с Матвеевым только старые сотрудники, новеньких не поставили. Их, конечно, только трое, но сейчас такие времена, что в милицию идут немногие, раньше после армии ребята охотно шли служить в милицию, а сейчас в бандиты охотнее идут. Новиков усмехнулся: а кто-то и служа в милиции, помогает бандитам. А что? Раз государство не заботится о том, как живет милиция, нужно самим крутиться. Этот сержант, конечно, что-то знает, но, видимо, исполняет чей-то приказ о неразглашении... Но он уже проболтался. Все, что нужно, Новиков понял. Теперь нужно связаться с Николаем, но это не составит труда – он ведь капитан милиции, кто запретит ему пройти к камерам? Нужно прямо сейчас и сделать это.
Новиков направился к камерам предварительного заключения. Дежурный старшина встал навстречу ему.
- Ну, как тут у вас? – спросил Новиков. – Порядок?
- Порядок, товарищ капитан! – ответил старшина. – Все на местах, всё тихо.
-Вот и хорошо. Слушай, старшина, принеси-ка мне список заключенных, сходи в канцелярию. Я забыл взять.
Старшина недоуменно взглянул на него:
- Так товарищ капитан, товарищ майор приказал не отлучаться с поста и никому ничего не говорить.
Новиков засмеялся:
- Товарищ майор совершенно прав! Только ты-то понимаешь, что это касается посторонних, а я какой же посторонний? Я на дежурство заступаю сегодня, на сутки, сразу после отпуска поставили. Так что иди, не бойся!
Старшина помедлил секунду, потом пошел, но повернув за угол, открыл шкафчик с ключами, снял связку, закрыл дверцу и пошел в канцелярию.
Как только его шаги по коридору смолкли, Новиков бросился к шкафчику и замер в недоумении: ключей от камер не было! Он еще раз осмотрел все ключи, что висели на гвоздиках, но нужных не было. Неужели их теперь держат в другом месте? А он придумал почти идеальный способ выпустить Матвеева. Пока старшина ходит в канцелярию, выпустить его из камеры, камеру закрыть, как ни в чем не бывало, а сидевшего в ней спрятать сначала в кладовке уборщицы, а потом вывести через служебный вход. Людей в отделении всегда немного – все на выездах то на аварию, то на хулиганство, то на кражу...Остается только дежурный, которого тоже можно послать за чем-нибудь, так что здесь сделать все легче, чем когда его перевезут дальше. Однако ключей не было!
Услышав шаги поднимавшегося по лестнице старшины, Новиков быстро вернулся на прежнее место.
- Товарищ капитан, не дали мне никаких списков! Сказали, что начальник отделения уже все взял сам, спрашивайте у него.