Журнал "Крокодил" писал некоторых советских фильмах весьма критически, а порой - даже разгромно...
Например, писатель и журналист Лев Белов (1919-1996) с видимым удовольствием раскритиковал в своем фельетоне неудачный детектив — «Человек в штатском», рассказывавший с экрана историю о советских разведчиках, действующих в Германии 1936 года.
Режиссер этого фильма Василий Журавлев (1904–1987) поставил 14 полнометражных игровых фильмов, пять из них («Космический рейс», «Граница на замке», «Пятнадцатилетний капитан», «Черный бизнес» и «Человек в штатском») вошли в тысячу самых популярных советских кинолент.
После просмотра «Человека в штатском» Л. Белову показалось, что «лавры создателей «Семнадцати мгновений весны» не дают спокойно спать многим кинематографистам. Одна за другой выстреливаются ленты, в которых появляется то бледная тень телевизионного Мюллера, то призрачное подобие мужественного Штирлица-Исаева, то еще кто-то в этом роде. Словом, наметился штамп. Отсюда понятно, почему … Д. Быстролетов и В. Журавлев в своей картине «Человек в штатском»… стремились во всем отойти от известных образцов. И надо со всем восторгом отметить, что это им удалось. Наши очередные резиденты в гитлеровском Берлине по имени Сергей и Всеволод должны получить доступ к важным вражеским секретам. Конечно, можно было вступить по примеру того же Штирлица в сложную умственную игру с гестаповцами. Но стоит ли повторяться! Гораздо оригинальнее показать противников такими дурачками, что обвести их вокруг пальца может и младенец. … Словом, создан убедительный антиштамп, который вполне может посрамить и «Семнадцать мгновений весны» и многие другие ленты о действиях наших разведчиков в тылу врага» (Белов, 1974: 8-9).
Еще один вполне рядовой остросюжетный фильм – «Подозрительный» (СССР, 1978) – также стал удобной мишенью для «Крокодила»: «Слов нет, радостно за героя. Как артистично вскрывает он сейф за сейфом при помощи заграничных отмычек! С каким шиком обыгрывает в карты всех подряд – и банкиров, и генералов, и контрразведчиков. Не подпольщик, а профессиональный рецидивист со стажем! И лишь потом берет оторопь. А где же, собственно, герой набрался этой науки? Кто и зачем заслал его в Кишинев? Вопросов возникает немало. Создатели фильма, должно быть, и сами чувствовали, что в их кинодетище явный перебор «развесистой клюквы». … Впрочем, кинозрителя нынче ничем не удивишь. Он видывал всякое» (Квитко, 1980: 8-9).
Осенью 1980 года на всесоюзный телеэкран вышел детектив «Частное лицо». Саркастическая рецензия на этот фильм получила в «Крокодиле» название «Детектив с пафосом». В ней был использован многократно апробированный журналом прием оглупляющего изложения сюжета: «Сотрудник уголовного розыска в чине полковника ведет себя в общем-то обыкновенно: врукопашную сражается с десятком подосланных хулиганов-культуристов; проводит трудные, но успешные психологические поединки со своим коллегой и бывшим однокашником, который перестал по-хорошему гореть на работе и вообще купил «Жигули» символично-канареечного цвета; прыгает на ходу с машины на машину; ну и, наконец, в финале фильма, насколько можно понять по некоторым признакам, руководит крупной войсковой операцией по задержанию преступника. И все время думает (это необходимо: преступники тоже ведь не дураки, один из них, например, регулярно читает «Литературную газету»). Думы эти совершенно изматывают полковника, он почти не видится с женой, зато на десять ходов вперед распутывает все остросюжетные хитросплетения. … И все-таки с детства знаком нам и близок этот внешне усмешливый, а внутри добрый, мягкий и отзывчивый человек. Он так проницателен, так безошибочно знает все, что было, есть и будет, так умеет сразу напасть на след и такую активность развивает, что местные кадры сбились с ног, действуя по его указаниям. А сами-то год бы возились, да и вообще не то расследовали... Давно уже образ сыщика не писался с такой милой незатейливостью» (Устенко, 1981: 11).
Не повезло в «Крокодиле» и экранизации романа А.Н. Толстого «Гиперболоид инженера Гарина» в постановке режиссера Леонид Квинихидзе (1937-2018) получившего название «Крах инженера Гарина» (СССР, 1973).
Советская пресса встретила «Крах инженера Гарина» враждебно. Но самая обидная и хлесткая статья была опубликована о нем в журнале «Крокодил».
Писатель и критик Михаил Казовский буквально громил фильм Леонида Квинихидзе по всем направлениям, утверждая, что узнал Гарина «по бородке. И по глазам. Артист О. Борисов ими так и сверкал, поэтому сразу было видно, что он играет мерзавца. В остальном же Гарин у него вышел какой-то бледненький. Жулик — и все. Даже не верится, что такой вот мог гиперболоид построить. Пусть даже по чужой идее. Ему бы лучше страховым агентом работать или самодеятельностью руководить. Красавицу Зою Монроз тоже все быстро узнали. Артистка Н. Терентьева выглядела очень эффектно. Особенно в брючном костюме и с сигаретой в зубах. Правда, в романе она была не только красоткой, а еще и личным секретарем миллиардера Роллинга, имела собственную контрразведку и грабила пассажирские пароходы. Но зритель простил ей такие мелочи. Тем более, что в это время он мучительно старался отгадать, кого же, собственно, играет артист В. Корзун. Неожиданно для всех оказалось, что самого Роллинга, который в романе толстый, обрюзгший. А в фильме получился таким красивым, что становилось даже обидно, как его все надувают. Потом на экране появилось открытое и до боли знакомое лицо А. Белявского в роли Шельги. Шельга в его исполнении незатейлив, как огурец, и это правильно. Потому что когда прямой, но не очень умный герой побеждает подлых, но очень умных, на душе сразу чувствуется удовлетворение.
Меж тем фильм мало-помалу разворачивался. Гарин бегал со своим гиперболоидом, похожим на большую флейту. Зоя обаятельно хныкала, Роллинг картинно играл желваками. А зритель ни во что не верил. Происходящее на экране его не трогало. Один за другим появлялись новые герои. На героев романа они походили, как гвоздь на панихиду. … Короче говоря, смотрели широкие телевизионные массы фильм и все больше и больше недоумевали: «Неужели это называется «новое прочтение книги»? Как же так можно читать? Справа налево, что ли?» … Фильм кончился, а зритель удрученно сидел перед телевизором. «Зачем? — думал он. — Зачем нужно было портить книгу, если в результате ничего не сказано? Опять меня приняли за круглого невежду, который с удовольствием скушает подобный паштет из романа Толстого! Скажите на милость, что же дал мне этот фильм, кроме четырех испорченных вечеров?» (Казовский, 1973: 5).
На мой взгляд, фильм Леонида Квинихидзе был далеко не так прост и банален, как это было представлено в фельетоне М. Казовского. А игру Олега Борисова (1929-1994) в этом фильме я могу смело назвать выдающейся по своей карнавальной, полумистической трактовке работой...