Светлана стояла у окна, сжимая в руках чашку остывшего кофе. За окном серое небо давило на город, словно хотело раздавить его вместе со всеми обитателями. Она видела, как Олег вышел из подъезда, одетый в свою любимую кожаную куртку, которую она подарила ему два года назад на день рождения. Он поправил зеркало заднего вида в машине и уселся за руль. Всё это выглядело так… обыденно. Но Светлану бросало в дрожь от одной мысли, что он снова едет за Мироном.
— Ты опять? — прошипела она, когда услышала, как ключ повернулся в замке. Олег вернулся за чем-то забытым. Он даже не успел закрыть дверь, как её голос прорезал тишину квартиры. — Уже третий раз за неделю! Третий, мать твою!
Олег вздрогнул, но быстро взял себя в руки. Он медленно повернулся, прищурившись, будто пытался понять, откуда ветер дует.
— Чего ты завелась? — спросил он, стараясь говорить спокойно, но в его голосе уже слышались нотки раздражения. — Хочу с сыном больше времени проводить. Что, теперь нельзя?
— Не надо мне втирать, что ты вдруг стал таким заботливым отцом! — Светлана шагнула к нему, её глаза горели яростью. — Я тебя знаю, Олег. Знаю, как ты раньше избегал даже прогулок с ним по выходным. А теперь вдруг каждый второй день "папочка" на машине катает? Кто она?
Олег замер, но только на секунду. Потом хмыкнул, будто услышал что-то смешное.
— Ты совсем охренела, да? — сказал он, качая головой. — Придумываешь всякую хрень. Может, просто соскучился по своему сыну?
— Да ладно тебе! — Светлана чуть не расплескала кофе, когда резко поставила чашку на стол. — Ты же сам знаешь, что это полный бред. Ты бы и пальцем о палец не ударил ради него, если бы я не настаивала. Так что не ври мне, Олег. Я всё равно узнаю правду.
Он подошёл ближе, его лицо исказилось гримасой, которая могла означать всё что угодно: злость, страх или даже чувство вины. Но Светлана знала его слишком хорошо, чтобы купиться на эту маску.
— Послушай, — начал он, понизив голос до почти шёпота, — может, хватит уже параноить? Ты сама работаешь допоздна, я хоть как-то пытаюсь компенсировать. Или ты думаешь, что я обязан быть таким же занятым, как ты?
— Ага, занят! — фыркнула Светлана. — Занят тем, что каждый раз приезжаешь в детский сад на час раньше, чем нужно. Занят тем, что моешь машину перед каждой поездкой. Занят тем, что вчера вернулся домой с запахом духов, которых у меня точно нет!
Олег на секунду замолчал, и это молчание было громче любых слов. Его глаза метнулись в сторону, а потом он снова посмотрел на неё, но уже без прежней уверенности.
— Это… это случайность, — пробормотал он, но его голос дрогнул. — Просто коллега попросила подвезти.
— Коллега? — переспросила Светлана, и её голос стал ещё холоднее. — Какая коллега? Та, которая работает в детском саду?
Олег побледнел. Всё. Она попала в точку.
— Откуда ты знаешь? — спросил он, и в его голосе теперь слышалось что-то среднее между испугом и злостью.
— А ты думал, я ничего не замечаю? — Светлана сделала шаг вперёд, её пальцы сжались в кулаки. — Думаешь, я слепая? Ты вообще понимаешь, что делаешь? Ты используешь нашего сына, чтобы прикрывать свои похождения! Ты…
— Хватит! — рявкнул Олег, и его голос эхом отразился от стен. — Ты ничего не знаешь, Света. Ничего!
— Тогда расскажи! — крикнула она в ответ. — Расскажи, кто эта… эта женщина! Почему ты так часто забираешь Мирона? Почему ты врёшь мне?
Олег молчал. Он просто стоял там, сжав зубы, и смотрел на неё так, будто хотел что-то сказать, но не мог. Или не хотел.
Воспоминания нахлынули внезапно, как волна, которая сбивает с ног. Светлана вспомнила тот день, когда всё началось. Месяц назад. Она заметила, что машина Олега стала идеально чистой. Не просто чистой — блестящей. А ведь раньше он всегда жаловался, что некогда мыть её, что это пустая трата времени. Потом были новые духи. Лёгкий, едва уловимый аромат, который она никогда раньше не чувствовала ни на себе, ни на ком-либо другом. А потом — эти странные звонки. Короткие, почти незаметные. Он всегда выходил в другую комнату, чтобы ответить. Иногда она слышала, как он смеётся. Лёгкий, непринуждённый смех, которого давно не было в их отношениях.
И вот теперь это. Эти поездки в детский сад. Каждый раз он находил предлог: то собрание, то важная встреча рядом. Но Светлана знала, что это ложь. Она чувствовала это каждой клеточкой своего тела.
Позже вечером, когда Олег уехал за Мироном, Светлана позвонила своей сестре Ангелине. Они не разговаривали уже несколько дней, но сейчас ей нужен был совет. Нужен был кто-то, кто скажет, что она не сошла с ума.
— Геля, — начала она, едва сдерживая слёзы, — я больше не могу. Я думаю, он… он изменяет мне.
— Да ладно? — Ангелина засмеялась, но в её смехе не было радости. — А я думала, ты только сегодня это заметила.
— Что ты имеешь в виду? — Светлана нахмурилась.
— Свет, ты же сама рассказывала, как он стал чаще забирать Мирона. Как моет машину перед каждой поездкой. Как возвращается с запахом чужих духов. Ты серьёзно думаешь, что это просто совпадение?
— Но… но почему он делает это через детский сад? — спросила Светлана, и её голос дрогнул. — Почему он использует нашего сына?
— Потому что он трус, — ответила Ангелина без тени сомнения. — Потому что он знает, что ты никогда не заподозришь его в том, что он делает это прямо на глазах у всех. Он думает, что ты глупая, Света. Но ты не глупая. Ты просто… слишком доверчивая.
Светлана молчала. Её рука с телефоном дрожала, а в голове крутились слова сестры. "Трус". "Доверчивая". "Использует".
— Что мне делать? — спросила она наконец.
Ангелина вздохнула.
— Проследи за ним, — сказала она. — Просто посмотри, кто там с ним. Если ты права… то лучше узнать правду сейчас, чем потом жить с этим годами.
Светлана положила трубку и посмотрела в окно. Машины Олега уже не было. Она знала, что должна сделать. Но боялась того, что может увидеть.
Светлана сидела в своей машине, припаркованной на противоположной стороне улицы по диагонали от детского сада. Она чувствовала себя глупо, нелепо и немного жалко. Её руки крепко сжимали руль, ногти впивались в кожу оплётки. В голове крутились мысли: "А если я ошибаюсь? Если это просто паранойя? Но что, если нет?"
Через несколько минут она увидела знакомый чёрный внедорожник Олега. Машина плавно затормозила у входа в садик, и Светлана почувствовала, как её сердце сжалось. Она опустилась ниже на сиденье, чтобы её не заметили, но продолжала наблюдать.
Из машины вышел Олег. Он был в той же кожаной куртке, которую она подарила ему два года назад. Его волосы были аккуратно уложены, а на лице играла лёгкая улыбка. Улыбка, которой она давно не видела дома. Светлана почувствовала, как внутри неё закипает злость. "Значит, для кого-то ты всё ещё умеешь улыбаться," — подумала она.
Олег направился к дверям садика, но не вошёл внутрь. Вместо этого он остановился у входа и достал телефон. Через несколько секунд из здания вышла молодая женщина. Высокая, стройная, с длинными светлыми волосами. На ней была светлая блузка и юбка чуть выше колена. Она улыбалась, и эта улыбка казалась слишком знакомой. Светлана сразу поняла, что это Таня — мама одного из детей, о которой Олег однажды упомянул мимоходом.
— Вот же тварь… — прошептала Светлана, чувствуя, как её руки начинают дрожать. Она хотела отвернуться, уехать, забыть всё это, но не могла. Её взгляд был прикован к этой паре, словно она смотрела какой-то кошмарный фильм, от которого невозможно оторваться.
Таня подошла к Олегу и легко коснулась его руки. Это было едва заметное движение, но для Светланы оно прозвучало как пощёчина. Она видела, как они разговаривают, смеются, будто у них есть время, будто их никто не ждёт.
Когда они закончили разговор, Таня вернулась в здание, а Олег достал сигарету и закурил. Он стоял там, расслабленно прислонившись к машине, и выглядел так, будто весь мир принадлежит ему. Светлана почувствовала, как её тошнит. Она завела двигатель и резко выехала с парковки. Ей нужно было уйти, пока он её не заметил. Но даже когда она уже была далеко, её трясло от ярости.
На следующий день Светлана снова приехала к садику. Она припарковалась чуть дальше, чем в прошлый раз, чтобы Олег не заметил её машину. Когда он подъехал, она вышла из своей машины и медленно направилась к нему. Её шаги были тяжёлыми, словно она шла на эшафот.
Олег стоял у входа, снова разговаривая с Таней. Они оба улыбались, и Светлана почувствовала, как её руки сжались в кулаки. Она подошла ближе, и они оба повернулись к ней.
— Светлана? — удивлённо произнёс Олег, но в его голосе слышалась тревога. — Что ты здесь делаешь?
— Я? — переспросила она, делая ещё один шаг вперёд. — Я просто решила проверить, как ты проводишь время с нашим сыном. А ты, оказывается, занят более важными делами.
Таня замерла, её улыбка исчезла. Она посмотрела на Олега, потом на Светлану, и в её глазах появился страх.
— Кто это? — спросила Светлана, указывая на Таню. — Кто она, Олег? Коллега? Знакомая? Или близкая подруга?
— Света, послушай… — начал Олег, но она перебила его.
— Нет, это ты послушай! — крикнула она, и её голос эхом разнёсся по пустой улице. — Ты думаешь, я слепая? Ты думаешь, я не вижу, как ты используешь нашего сына, чтобы прикрывать свои похождения?
— Светлана, это не то, что ты думаешь… — попытался оправдаться Олег, но его голос звучал неубедительно.
— А что я должна думать? — спросила она, её голос дрожал от ярости. — Что ты просто дружелюбный папаша, который любит поболтать с мамой одногруппника? Да пошли вы оба!
Она развернулась и пошла прочь, чувствуя, как слёзы текут по её щекам. За её спиной раздался голос Тани:
— Олег, что происходит?
Но Светлана уже не слышала ответа. Она села в машину и уехала, оставив их стоять там, посреди улицы, под холодным осенним ветром.
В тот вечер, когда Мирон уже спал, Светлана сидела на кухне и пила вино прямо из бутылки. Она чувствовала себя опустошённой, разбитой. Её жизнь, которая ещё вчера казалась нормальной, теперь превратилась в какой-то кошмар.
Она знала, что это только начало. И что бы ни случилось дальше, она больше никогда не будет прежней.
На следующий день Светлана проснулась с ощущением, будто её вчера раздавил грузовик. Боль никуда не делась. Она только углубилась, проникла в каждую клеточку её тела.
Олег привёз сына раньше обычного и куда-то уехал, но вернулся домой поздно ночью, когда Светлана уже лежала в постели, притворяясь спящей. Он старался не шуметь, но она слышала каждый его шаг, каждое движение. Когда он лег рядом, она почувствовала запах духов — тех самых, которые вчера унюхала на нём у детского сада. Её желудок скрутило от отвращения.
Утром они встретились на кухне. Мирон сидел за столом, увлечённо рисуя что-то в альбоме. Олег молча готовил кофе, а Светлана смотрела на него, словно видела впервые. Его лицо казалось чужим, холодным, незнакомым.
— Мы должны поговорить, — сказала она, и её голос прозвучал так тихо, что Мирон даже не поднял головы.
Олег замер, потом медленно повернулся к ней. В его глазах читалась тревога, но он попытался сохранить невозмутимость.
— О чём? — спросил он, будто ничего не произошло.
— Не строй из себя дурака, — прошипела Светлана, понизив голос, чтобы Мирон не услышал. — Ты знаешь, о чём. О твоей… подружке из садика.
Олег вздохнул и поставил чашку на стол. Он выглядел так, будто хотел что-то сказать, но не знал, с чего начать.
— Послушай, Света… — начал он, но она перебила его:
— Нет, это ты послушай! — её голос стал громче, и Мирон поднял голову, удивлённо глядя на родителей. — Я видела вас вчера. Видела, как ты флиртуешь с этой…! Как ты смеешь использовать нашего сына, чтобы прикрывать свои похождения?
Мирон смотрел то на маму, то на папу, его карандаш замер в воздухе. Олег бросил быстрый взгляд на сына, потом снова на Светлану.
— Может, поговорим об этом позже? — предложил он, но она только рассмеялась — коротко, горько, безрадостно.
— Позже? — переспросила она. — А когда, Олег? Когда ты сбежишь к своей шлюшке? Когда она забеременеет?
Олег побледнел. Его лицо исказилось гримасой, которая могла означать всё что угодно: страх, вину, злость. Он молчал, и это молчание было громче любых слов.
— Так и есть, да? — продолжала Светлана, её голос дрожал от ярости. — Ты собирался уйти к ней, да? Использовать Мирона как предлог, чтобы проводить с ней ещё больше времени. А что потом? Забрать его у меня? Жить счастливо втроём, пока я буду существовать одна?
— Света, я… — начал он, но она снова перебила его:
— Заткнись! — крикнула она, и её голос эхом разнёсся по квартире. — Я больше не хочу слышать твои лживые оправдания. Ты предал меня. Предал нас. И знаешь что? Я тебе этого не прощу.
Мирон всхлипнул. Он не понимал, что происходит, но чувствовал напряжение между родителями. Светлана посмотрела на сына, и её сердце сжалось. Она знала, что этот момент станет для него травмой, но ничего не могла с собой поделать. Боль и ярость переполняли её.
— Мама, почему ты кричишь? — спросил Мирон, его голос дрожал.
— Всё хорошо, малыш, — сказала она, пытаясь взять себя в руки. — Просто папа сделал маме плохо.
— Что? — спросил Мирон, глядя на Олега.
— Ничего, — ответил Олег, но его голос звучал глухо, безжизненно. — Мама просто злится.
— Да, я злюсь! — крикнула Светлана. — Потому что твой папа — предатель!
Мирон заплакал. Он не понимал, что значит "предатель", но чувствовал, что это что-то страшное. Светлана подошла к нему, обняла, пытаясь успокоить, но сама едва сдерживала слёзы.
Позже вечером, когда Светлана и Олег снова оказались на кухне. Между ними висело тяжёлое молчание. Олег сидел за столом, опустив голову, а Светлана стояла у окна, глядя на улицу.
— Ты правда думаешь, что я отдам тебе сына? — спросила она, не оборачиваясь. — Ты правда думаешь, что я позволю тебе забрать его к этой… этой женщине?
— Света, я не собираюсь забирать его, — сказал Олег, но его голос звучал неубедительно. — Я просто… запутался.
— Запутался? — переспросила она, поворачиваясь к нему. — Это всё, что ты можешь сказать? "Запутался"? Ты разрушил нашу семью, Олег. Ты разрушил всё, что у нас было. И теперь ты хочешь, чтобы я просто смирилась с этим?
— Я не знаю, что делать, — признался он, и в его голосе впервые прозвучала искренность. — Я не хотел, чтобы так получилось. Я просто… Я встретил её, и всё стало по другому.
— Конечно, по другому, — саркастически заметила Светлана. — Особенно когда ты решаешь изменить жене. Очень сложно.
— Я знаю, что поступил плохо, — сказал Олег, поднимая на неё глаза. — Но я не знаю, что делать.
— Тогда я решу за тебя, — сказала Светлана, её голос стал холодным, как лёд. — Ты больше не будешь забирать Мирона из садика. Ты вообще не будешь видеться с ним, пока не решишь, что для тебя важнее: мы или эта… эта женщина.
Олег молчал. И Светлана знала и чувствовала, что в этот момент времени он выбрал другую....
Той ночью Светлана долго не могла уснуть. Он помнила как он смотрел на неё днём, и в его глазах читалась боль, но Светлана уже не могла сопереживать ему. Она чувствовала только гнев и обиду. Она снова сидела на кухне с бутылкой красного вина и, слушая тишину квартиры, думала о том, что теперь будет с её жизнью. Она знала, что приняла правильное решение, но это не делало его менее болезненным.
ВАМ ПОНРАВИТСЯ