Татьяна Коган. Кондитер. – М.: Ридеро, 2018 Воистину, когда перестаешь в чем-то нуждаться, оно само плывет к тебе в руки. Когда, когда до людей дойдет, что нельзя совать нос в чужие дела? Ради собственного же блага – нельзя! Когда ты растешь в роскоши, то начинаешь словно светиться изнутри, – даже если на тебе надет мешок из-под картофеля. Я давно заметил эту особенность. Изобилие, успех, уверенность так и прут из каждой клетки твоего тела и собеседник мгновенно, на подсознательном уровне, считывает это, и тянется в стремлении урвать кусочек чужого сияния. Не стоит недооценивать молодое поколение. Мы – новый виток эволюции, мы быстрее прогрессируем и адаптируемся. Незавершенный гештальт – страшная штука, отнимает волю даже у лучших из людей. Бывало ли у вас, когда собеседник красочно описывает вам произошедшее с ним событие, захлебываясь от восторга и гордости, а ты отчетливо понимаешь, что все его эмоции, вся его речь – от первого до последнего слова – сплошная ложь и фальшивка?
Татьяна Коган. Кондитер. – М.: Ридеро, 2018
Воистину, когда перестаешь в чем-то нуждаться, оно само плывет к тебе в руки.
Когда, когда до людей дойдет, что нельзя совать нос в чужие дела? Ради собственного же блага – нельзя!
Когда ты растешь в роскоши, то начинаешь словно светиться изнутри, – даже если на тебе надет мешок из-под картофеля. Я давно заметил эту особенность. Изобилие, успех, уверенность так и прут из каждой клетки твоего тела и собеседник мгновенно, на подсознательном уровне, считывает это, и тянется в стремлении урвать кусочек чужого сияния.
Не стоит недооценивать молодое поколение. Мы – новый виток эволюции, мы быстрее прогрессируем и адаптируемся.
Незавершенный гештальт – страшная штука, отнимает волю даже у лучших из людей.
Бывало ли у вас, когда собеседник красочно описывает вам произошедшее с ним событие, захлебываясь от восторга и гордости, а ты отчетливо понимаешь, что все его эмоции, вся его речь – от первого до последнего слова – сплошная ложь и фальшивка? А иной скупо отвечает на вопросы, почти не участвует в беседе, но за его сдержанной мимикой чудятся такие омуты, что волоски невольно поднимаются дыбом.
Сперва что-то мимолетно цепляет твой взгляд, проходит по касательной, почти невесомо, и ты благополучно забываешь об этом. Но ядовитые споры уже проникли в твои легкие, и каждый вдох лишь плодит внутри чужеродные бактерии, пока в один прекрасный день ты не поймешь, что тоскуешь, черт побери, тоскуешь по странному чувству, которому не придал значения. И ты возвращаешься в то самое место, к той самой вещи и по— новому смотришь на то, чему сперва не придал значения. И чем дольше ты изучаешь, тем больше изумляешься.
Какие бы предосторожности ты ни соблюдал, если вокруг тебя много людей, то рано или поздно накапливается критическая масса неувязок, микро-лжи и совпадений, и чем дальше, тем сильнее вероятность катастрофических случайностей. Чтобы оставаться неуязвимым, следует оставаться отшельником. Любые знакомства, любое сближение несет в себе потенциальную угрозу. Одно неверное слово, неуместная улыбка – и твоя крепость дает трещину и с грохотом рушится, погребая тебя под обломками.
Какой бы опыт за плечами у тебя ни имелся, ты всегда можешь чему-то научиться
Мы сами доводим себя до психозов своими эмоциями и реакциями на нейтральные события. Любое событие нейтрально, покуда мы не наделяем его определенными характеристиками.
Умного можно просчитать, а глупцы бывают непредсказуемы.
Воспоминания безопасны. У них есть только один минус – они меркнут со временем, истончаются, как дым на ветру.
Иногда самое умное – подождать, когда течение само принесет ответ.
Мы не все можем контролировать в этом мире. И уж точно не можем контролировать то, что уже случилось.
Я сделал для себя два важных вывода: никому никогда не рассказывать о своей тайне и стараться быть максимально обаятельным. И первое и второе здорово упрощает жизнь.
Люди всегда ищут в чужих лицах отражение своих собственных мыслей и чувств, словно слепые котята мамкин сосок, к которому можно присосаться и напитаться, заполнить свое одиночество.
Когда на кону стоит твоя жизнь, границы плохого и хорошего сильно размываются.
Нет ничего более жалкого, чем несвоевременность.
Разум адаптируется под среду обитания.
Человек – существо одноразовое. Авария, травма, неосторожный шаг – и он тут же ломается и перестает работать.