– Опять вы? – Ольга открыла дверь ровно на ширину своей узкой фигуры и сложила руки на груди. – Я же говорила: никакого «семейного совета» не будет.
Я почувствовал, как Татьяна, моя жена, напряглась рядом. Мы стояли на пороге квартиры, в которую всего полгода назад вложили все сбережения. Тогда казалось, что делаем всё правильно: сын Андрей женился, ему нужна была помощь. Он очень просил – а мы, родители, всегда были рады поддержать единственного ребёнка. Но как только со свадьбой было покончено, Ольга выстроила между нами и Андреем стену. Крепкую, холодную, почти непробиваемую.
– Пойдём, – шепнула мне Татьяна, но я стоял как вкопанный. Ситуация заходила слишком далеко.
– Это мы, – произнёс я, стараясь сохранить спокойствие в голосе. – И мы хотим поговорить с сыном.
Ольга заломила бровь и язвительно протянула:
– Серьёзно? А зачем? Чтобы снова вычитать нам нотации? Или, может, вы принесли целую папку с «полезными советами», как жить?
– Если ты не дашь нам войти, – не отворачиваясь от неё, я сказал твёрдо, – то, боюсь, у нас будет другой разговор. И он тебе очень не понравится.
Глаза невестки блеснули злостью, но она шагнула в сторону, освобождая дорогу. Мы вошли в прихожую. Квартира была аккуратной, всё ещё пахло свежей краской после ремонта, который мы тоже оплачивали. Холодок пробежал по мне, когда я заметил, как быстро Ольга лихорадочно закрывает дверь в дальнюю комнату. Будто скрывает там нечто важное.
– Где Андрей? – спросила Татьяна. – Нам нужно его видеть.
– В душе, – буркнула Ольга. – Собирается на работу. Или вы решили, что и туда должны его провожать, как в школу?
Слова были отравлены презрением, но Татьяна промолчала. Я почувствовал, как ей тяжело сдерживаться. Для неё видеть, как невестка буквально выталкивает нас из жизни сына, – это удар. Для меня тоже.
– Андрей! – я повысил голос. – Выйди, поговорим.
Прошло несколько секунд, прежде чем в коридоре послышался звук шагов. Сын вышел, вытирая полотенцем мокрые волосы. Когда-то у него была искренняя улыбка, но сейчас лицо выглядело потерянным, словно он понятия не имел, кого выбрать: жену или родителей.
– Пап, мам, я же говорил: если хотите нас навестить, предупредите. Сейчас у меня нет времени…
– Предупредить? – не выдержала Татьяна. – Мы три недели пытаемся до тебя дозвониться, а твой номер либо отключён, либо ты не отвечаешь. Как нам ещё, по-твоему, о себе заявлять?
Андрей замялся, кинул взгляд на Ольгу, но та тут же вмешалась:
– Он же сказал, что занят. А вы вечно лезете без стука. Хотите, чтобы он был привязан к вам на коротком поводке и отчитывался за каждый шаг?
Она ткнула пальцем мне в грудь, вызывающе прищурившись. Я сжал губы. Когда-то она казалась милой девушкой, но теперь я видел, насколько она искусна в своём ядовитом хамстве.
– У нас не поводок, а нормальные родственные отношения, – постарался говорить спокойно. – Мы помним, как вы оба просили помощи. Кредит, ремонт, поручительство. И мы не отказывали ни разу. А теперь вы закрываете перед нами дверь.
Ольга закатила глаза.
– Да что вы заладили с этим кредитом? Может, нам не хотелось, чтобы вы вмешивались в наше личное пространство!
– Ваше личное пространство оплатила наша семья, – горько заметил я. – И, к слову, окончательного оформления квартиры до сих пор нет. Договор купли-продажи на финальной стадии, но никаких подписей мы не ставили.
– Да-да, – Ольга презрительно усмехнулась, – это ваша любимая песня. «Мы вам всё купили, мы вам всё дали». Может, уже перестанете этим козырять?
– Оля, – обратилась к ней Татьяна, – ты ведь понимаешь: мы не пытаемся у вас что-то забирать. Мы радуемся, что у Андрея появилась семья. Но почему вы нас к нему не подпускаете?
– Может, потому что вы чересчур лезете в каждый угол? – встала в стойку невестка, явно готовая атаковать сильнее. – Или вам нужно, чтобы он жил по вашим заветам, звонил каждый день, сообщал, сколько денег потратил на продукты?
– Хватит этих басен! – вырвалось у меня. – Мы не хотим контролировать ни тебя, ни Андрея. Но мы видим, что ты умудрилась устроить настоящую изоляцию: телефон для нас отключён, в гости не позвать… Если вы хотите жить в этом жилье, которое фактически ещё на мне, то я имею право хотя бы на элементарное общение с собственным сыном.
Я смотрел в её глаза и видел, как они вспыхивают ненавистью. Словно моё существование само по себе оскорбительно для неё.
– Или вы думаете, что без вас мы пропадём? – язвительно спросила она.
– Хороший вопрос. Пропадёте или нет – посмотрим. Если вас не устраивает «опека» родителей, забирайте документы, выплачивайте кредит своими силами, и я перестану быть поручителем. И, поверь, банк к вам быстро постучится.
Андрей, стоявший рядом, вздохнул. Я заметил, как он попытался взять Ольгу за руку, но та отдёрнула ладонь, будто обжёгшись.
– Мне надоело… – выдохнул он. – Вся эта вражда…
– Так у тебя есть выбор, сын, – тихо сказал я. – Или ты позволяешь жене окончательно отрезать тебя от нас, или ты сядешь и поговоришь со всеми, по-человечески.
Ольга немедленно бросилась в ответную атаку:
– Да он давно сам решил, что с вами не хочет общаться! Не я виновата, это его выбор.
– Твой выбор? – я посмотрел на Андрея. – Скажи сам. Только правду.
Неловкое молчание затянулось. Сын отвёл взгляд. Я заметил, как в его глазах отразилась боль. Наверное, ему было стыдно признаваться, что поддался манипуляциям Ольги, поверил её словам о том, что мы якобы будем «упрекать» его помощью.
– Я… Я, правда, устал, – пробормотал он. – Вы каждый раз вмешиваетесь, мама любит давать советы, папа проверяет, не потратили ли мы деньги на ерунду…
– Я никогда не следил за вашим бюджетом, – парировал я. – Это твоя жена любит при каждом удобном случае приходить ко мне и выпрашивать ещё. Или отказывается? Нет, не отказывается. Более того, старается доказывать, что мы «обязаны» помочь.
– Вот как? – огрызнулась Ольга. – Может, ещё запишете меня в родовые крепостные?
– Ты сама выбрала брак с моим сыном, – не сдержался я, – не я этот союз придумывал. Но раз уж так вышло, придётся считаться с нашей семьёй и не отрывать Андрея, как будто он вещь.
– Да мне вообще не нужны ваши деньги! – выкрикнула она. – Андрей, скажи им!
– Правда? – Татьяна тихо вздохнула. – А когда ты искала тысячу поводов, чтобы занять у нас то на новый шкаф, то на бытовую технику? Разве мы хоть раз отказали?
– Это было до того, как вы начали лезть к нам в семью, – отмахнулась она. – Теперь обойдусь. Если вы думаете, что я буду пресмыкаться ради ваших подачек, то глубоко заблуждаетесь.
– Отлично, – холодно сказал я. – Тогда раз у вас своя жизнь, документы на квартиру остаются у меня. И, уверен, банк будет не в восторге, когда поручитель откажется от соглашения.
– Ты это серьёзно? – шёпотом переспросил Андрей. – Пап, ты не можешь сейчас всё повернуть вспять: ремонт сделан, деньги вложены…
– Ты сам сказал: ты устал от нас, – я пожал плечами. – Зачем же тогда жить в «родительской» квартире? Разве это не двойные стандарты?
Ольга, казалось, готова была метать громы и молнии. Но, возможно, впервые за весь конфликт она поняла, что попала в ловушку собственных же манипуляций. Закрыться в квартире, которую она считала уже «их собственностью», больше не получится: без нас сделка рушится, а кредит становится неподъёмным.
– Нет, – процедила она, – ты блефуешь. Тебе нужна полная власть, чтобы Андрей ходил к тебе на поклон!
– Твои фантазии меня мало волнуют. Это не вопрос власти, а вопрос чести. Если вы нас не признаёте, то и не просите ничего у нас, включая эту квартиру.
– Пап, подожди… – Андрей умоляюще посмотрел на меня. – Мы могли бы договориться. Не всё так плохо. Просто… я хотел немного свободы, а вышло, что…
– Что твоя жена выставила нас на улицу, – вспомнила Татьяна все прошлые случаи. – Угрожала, просила, чтобы мы больше сюда не приезжали. Оскорбляла нас, когда мы приносили лекарства, между прочим, для неё самой. А ты всё это время молчал, Андрей.
– Я… – Он сглотнул. – Я не хотел провоцировать скандалы. Думал, всё уладится, но это всё накапливалось…
– Хватит, – сипло бросила Ольга. – Ты что, на их сторону переходишь? Думаешь, они ни в чём не виноваты? Твоя мама постоянно вмешивается, суёт нос в наши отношения! Папаша твой тоже не лучше!
– Не смей так говорить о моих родителях, – Андрей неожиданно повысил голос. – Я достаточно терпел твои указания, как мне общаться с собственной семьёй. Дальше так продолжаться не может.
Он выпрямился и смотрел на жену с явной обидой. Кажется, какой-то рубеж был пройден: Андрей увидел, что Ольга не просто сопротивляется – она открыто враждебна к его отцу и матери. И это уже не «невинное желание пожить самостоятельно», а агрессивное вычеркивание нас из его жизни.
– Если вы не можете быть в хороших отношениях с ними, – сказал он, – то мы найдём другой выход. Но я не откажусь от родителей. Я устал чувствовать себя в ловушке.
Ольга, видя, что почва уходит из-под ног, вспылила окончательно:
– Ах так? Хорошо. Может, им ещё и ключи от нашего дома дать?
– Это пока что не «ваш» дом, – напомнил я жёстко. – Как только я перестану быть поручителем, банк заберёт у вас всё, что сможет. И тогда, поверь, поговорим по-другому.
– Ладно, уходите! – Она махнула рукой, в глазах вспыхнули слёзы ярости. – Уходите, раз вы такие умные! Мы с Андреем сами разберёмся.
– Ты говоришь «сами», а на самом деле хочешь просто изолировать Андрея от нас. Но заканчивается это тем, что ты осталась без каких-либо аргументов, – резюмировал я.
– Сынок, если хочешь – приезжай к нам хоть завтра, – сказала Татьяна. – Разговаривать будем столько, сколько нужно. Я готова слушать всё, что у тебя на душе. Но больше не позволю, чтобы нас унижали и объявляли персоной нон грата.
Ольга смотрела то на меня, то на неё, то на Андрея. Лицо перекосило от осознания: она не победила, а сама загнала всё в тупик. Её последнее оружие – крик и оскорбления – уже не действовало.
– Я… Я всё равно не стану терпеть этот контроль! – выкрикнула она. – Пусть даже будем жить на улице, но без ваших упрёков!
Андрей горько усмехнулся:
– Ты слышишь, что говоришь? «На улице»? Если бы не родители, мы бы откуда взяли деньги на первоначальный взнос? И сколько раз папа и мама нас выручали? Пойми, они помогали, потому что любят меня и хотели лучшего для нас обоих, а не потому что им нужен тотальный контроль.
– Точно! – не удержалась Татьяна. – Пусть у вас будет свобода. Но за свободу отвечают сами взрослые люди, а не родители. Если вы настаиваете на том, что мы больше не нужны, тогда рассчитайте свои возможности и не просите нашей помощи. Только, Оля, не смей потом на нас злиться, когда всё будет не так гладко.
В ответ Ольга сжала губы и резко развернулась, чтобы уйти в соседнюю комнату. Но запнулась о порог и чуть не упала. Наверное, символ того, что её план «запретить сыну общаться с нами» провалился.
– Мы уходим, – сказал я. – Андрей, решай сам. Никто тебя насильно не тянет на нашу сторону. Но ещё раз повторю: мы есть и будем в твоей жизни. Твоя жена не имеет права диктовать тебе, как общаться с родителями.
Сын, казалось, колебался. Но я видел в его глазах благодарность за то, что мы не пошли у Ольги на поводу и не испугались её грубости. Возможно, он только теперь осознал масштаб её манипуляций.
– Пап… мам… я приду к вам сегодня вечером, – тихо произнёс он. – Просто поговорить. Может, найдём способ всё наладить.
– Приходи, – ответила Татьяна, и в голосе у неё зазвучала надежда, смешанная с горечью.
Мы двинулись к выходу, оставляя Ольгу кипеть в собственном гневе. Проходя мимо неё, я обронил:
– Считай это официальным предупреждением. В следующий раз мы придём не с визитом вежливости, а с бумагами на расторжение сделки. Вы хотели «сами»? Хорошо. Но за свои решения отвечать тоже придётся самим.
Она промолчала, лишь скривившись, словно от зубной боли. Дверь за нами захлопнулась так резко, что дрогнули стены.
Ближе к ночи Андрей позвонил и попросил прощения за всё. Он пришёл домой к нам, как и обещал. Признался, что за последние месяцы Ольга буквально отрезала его от привычной жизни, твердя о нашем «тотальном контроле». Сын чувствовал себя загнанным в угол. Он не хотел конфликтовать с женой, надеялся, что она образумится, но ей было выгодно выставлять нас «врагами».
– Теперь понятно, – сказал я, пододвигая к нему чашку чая, – что, по сути, она нас использовала, пока нужны были деньги и поручительство. Как только почувствовала себя «хозяйкой», решила замести следы и избавиться от нас.
– Но, – Татьяна посмотрела на сына с теплотой, – мы не хотим тебя отнимать у твоей жены. Если ты её любишь, это твоё право. Мы просто просим не вычеркивать нас из твоей жизни.
Андрей сдавленно усмехнулся:
– Не думаю, что она так легко сдастся. Может, опять попробует шантажировать меня или настроить против вас…
– Пусть шантажирует, – я пожал плечами. – Мы уже показали, что если она полезет на рожон, у нас есть рычаги. По поводу квартиры решишь сам: хочешь, оформим окончательно на твоё имя, но тогда потянешь кредит. А я выйду из поручителей. Хочешь – пусть всё остаётся как есть. Но тогда твоя жена должна перестать вести себя так, словно мы ей что-то должны.
– Я… я подумаю, – кивнул сын.
Он задержался у нас допоздна. Мы поговорили о будущем, вспомнили детство, когда Андрей был маленьким мальчиком, который всегда бежал к нам со всеми проблемами. На душе стало чуть легче: казалось, что наша семья всё же не безнадёжно разрушена интригами Ольги.
Но я чётко решил для себя: если она продолжит ту же тактику, будет устраивать истерики и вычеркивать нас, – мы отстоим свою позицию. Да, больно, что всё дошло до такой крайности. Но мы больше не дадим собой помыкать. И если для Ольги главное – финансовые выгоды, то она поймёт, что эта «крыша» у неё может исчезнуть в одну секунду.
Впрочем, сын наконец осознал: «запрещать общение с родителями» – это не признак здорового брака. Если Ольга не осознает собственных ошибок, ей придётся столкнуться с последствиями. Мы всё равно останемся в жизни Андрея, как бы она ни старалась нас вытеснить.
В эту ночь я крепко обнял Татьяну перед сном. Мы долго молчали. В глазах у жены были слёзы, но больше не слёзы обиды, а, скорее, облегчения. Кажется, что-то внутри нас сдвинулось: мы перестали чувствовать себя жертвами. Теперь очередь Ольги решать, продолжать ли войну или попробовать вести себя как часть одной семьи.
Понравился вам рассказ? Тогда поставьте лайк и подпишитесь на наш канал, чтобы не пропустить новые интересные истории из жизни.
НАШ ЮМОРИСТИЧЕСКИЙ - ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛ.