– Ты вообще издеваешься надо мной?! – голос Вадима, моего мужа, звучал так громко, что казалось, стены вибрируют.
– Ничего я не издеваюсь, – стараясь говорить спокойно, я напряжённо вглядывалась в его перекошенное лицо. – Я сама недавно узнала, что беременна.
Он фыркнул, прищурившись, словно всматривался в какое-то насекомое под микроскопом.
– Да неужели? И ты думала, что я буду прыгать от счастья? Сейчас, когда мой бизнес трещит по швам?! Ты меня за дурака держишь?
Этого я точно не ожидала. Я была в растерянности – да, у нас не всё гладко последнее время, но ведь ребёнок не должен становиться причиной конфликта! Неужели он воспринимает беременность как мою личную диверсию?
– Вадим, – выдохнула я, – мы же много раз обсуждали, что хотим детей. Разве не ты говорил, что устал от пустых комнат и мечтаешь о настоящей семье?
– Говорил, – он резко отмахнулся, будто смахивая надоедливую муху. – Но не сейчас! У меня куча долгов, я ищу инвестиции, а ты пришла ко мне с этой “радостной” новостью, как будто всё в шоколаде.
– Так получилось, – честно ответила я. – И я не хочу прерывать беременность. Это наш ребёнок, мы должны...
– Стоп, – громыхнул он. – Ничего мы не должны. Это ты должна понять одну простую вещь: я не собираюсь оставаться в этой ловушке.
Я замолчала, пытаясь переварить его слова. «Ловушка?!» – у меня даже в голове не укладывалось, что любимый мужчина, с которым я прожила четыре года, может считать будущего ребёнка ловушкой. Но события разворачивались с пугающей скоростью.
– С сегодняшнего дня можешь освободить квартиру, – Вадим говорил жёстко, с презрительной насмешкой. – Да и вообще, освободить мою жизнь.
– Ты шутишь? – у меня сорвалось, хотя внутри всё холодело от ужаса. – Куда я пойду? Это и мой дом тоже.
– Твой? – он громко рассмеялся. – Докажи. Все документы на меня, ипотека оформлена на мою фирму. Твои деньги? Милая, если и были у тебя какие-то “копейки”, я их давно потратил на наши с тобой ужины и развлечения. Так что считай, они сгорели.
– Постой, мы же вместе выплачивали! – я попыталась сохранить остатки самообладания, но сердце колотилось так, что мне было трудно дышать. – И ты не можешь выгнать меня, беременную, на улицу.
– Да? – он картинно взглянул на дверной проём, потом на меня. – Смотри, могу. У тебя есть неделя собрать вещи, иначе я выброшу их просто в мусор.
Он развернулся и пошёл к шкафу, достал мою старую спортивную сумку и с грохотом швырнул на пол.
– Вот, чтобы не говорила, что я не оставил тебе “транспортировочную тару”.
У меня даже руки затряслись от такой наглости и хамства. Никогда не видела его таким жестоким. Да, бывали ссоры, но чтобы выставить меня за дверь, да ещё в положении... Это было настоящее предательство.
– Ты пожалеешь об этом, – тихо произнесла я, стараясь не разрыдаться и сохранить хоть немного гордости. – У меня тоже есть кое-какие документы. Не думай, что я пойду, поджав хвост.
– Твои бумажки можно сразу в помойку, – он сверлил меня ледяным взглядом. – У меня хорошие связи, и я сделаю так, что ни один суд в этой стране не примет твою жалкую жалобу. А теперь хватит. Проваливай.
Он развернулся и ушёл в гостиную, оставив меня стоять посреди коридора с комом в горле.
Стоило мне остаться одной, как ноги подкосились, и я буквально сползла на пол рядом с этой чёртовой сумкой. В голове шумело: «Он не может... Он не может так поступить! Мы же были партнёрами! Разве я не оплачивала половину ежемесячной ипотеки? Разве не я оформляла на себя кредиты, чтобы поддержать его бизнес? А теперь он меня выгоняет, прикрываясь бухгалтерскими отчетами?»
Несправедливость обжигала сильнее всего. Казалось, что я схожу с ума, что это какой-то дурацкий розыгрыш. Но Вадим всегда был ловким манипулятором, умел выкручиваться из самых сложных ситуаций и показывать всем своё “белое пальто”. Теперь я понимала, что он, вероятно, давно просчитал такой вариант развития.
Убрав документы подальше в сумку – это были чеки, выписки, кое-какие расписки, – я выбралась из квартиры. Долго шла по улице, не замечая холода. Постепенно возникла мысль позвонить подруге. Но кому? У меня была только Ира, бывшая однокурсница. Мы виделись нечасто, но она всё время повторяла: «Если вдруг понадобится помощь – звони, не стесняйся».
Я набрала номер:
– Ира... Прости, что так внезапно. Мне некуда пойти. Вадим выгоняет меня из дома.
– Что?! – она перешла на крик. – С ума сошёл? А ты при чём там?
– Беременна я... Он говорит, это не входило в планы, – на последней фразе голос предательски дрогнул. – Грозится оставить меня ни с чем.
– Слушай, я в шоке. Не плачь. Приезжай ко мне, поживёшь сколько нужно. Потом подумаем, как через суд разобраться.
Я и не заметила, как из глаз хлынули слёзы. С одной стороны – больно, обидно, страшно. С другой – жгучая решимость не сдаваться. Я утерла слёзы, попросила таксиста отвезти меня на другой конец города и старалась не расплакаться прямо в машине.
Когда я зашла в её небольшую съёмную квартиру, подруга встревоженно обняла меня. Мы потихоньку всё обсудили. Я объяснила, что Вадим контролировал финансы так хитро, что почти все официальные документы указывали на него как единственного собственника. Но у меня оставались расписки, в которых он обещал вернуть мне деньги, “занятые на бизнес”. Тогда я не придавала им значения – думала, это формальность.
– Я знала, что он странный, – сказала Ира, наливая мне чаю, – но чтобы настолько... Нужно срочно искать толкового адвоката.
– Денег-то у меня почти нет, – горько усмехнулась я. – Вадим сделал всё, чтобы я осталась без накоплений. Для внесения ипотечных платежей я одалживалась у родителей, а их уже нет в живых. Осталось только моё желание отстоять справедливость и горстка чеков, которые могут или не могут сработать.
Ира смотрела на меня с сочувствием, но потом её глаза сверкнули решимостью.
– Знаешь, у меня есть контакт одного человека. Она – бывшая прокурорша, сейчас консультирует по гражданским делам. Может, договоримся с ней на оплату после выигрыша? Мне почему-то кажется, что у твоего Вадима в шкафу полно скелетов.
– Скелетов? – я задумалась. – Он вёл бизнес через какие-то мутные схемы. Партнёры менялись, деньги появлялись и исчезали. Я тогда закрывала на это глаза, думала: “Ладно, у каждого предпринимателя свои секреты”. Но теперь понимаю: может быть, там действительно незаконные махинации.
– Вот об этом и поговорим с адвокатом, – кивнула Ира. – Такой мерзавец должен ответить за всё.
Через пару дней я встретилась с Екатериной – так звали ту самую адвоката, о которой говорила Ира. Она внимательно выслушала мою историю, приняла от меня копии всех имеющихся улик.
– Хм, – пробормотала она, просматривая документы, – если ваш муж вёл бизнес через серые схемы, у нас есть шанс пригрозить ему не только гражданским, но и уголовным делом.
– Уголовным? – я удивлённо подняла брови. – Он же не убийца...
– Мошенничество, уклонение от налогов, фиктивные сделки – это всё может быть весьма серьёзным, – Екатерина отложила бумаги в папку. – И если он не дурак, он должен понять, что лучше пойти на компромисс, чем довести дело до расследования.
Во мне всё переворачивалось от тревоги. С одной стороны, я не хотела “сажать” Вадима – всё-таки мы прожили вместе четыре года, и у нас будет ребёнок. С другой стороны, он сам перешёл все границы, когда выгнал меня и пытался лишить всяких прав.
– Я попробую договориться о встрече с ним и его юристом, – продолжала Екатерина, – пусть поймёт, что мы настроены серьёзно. А тебе, главное, не бойся. Даже если он будет угрожать, мы можем подать заявление в полицию.
Я кивнула, хотя в душе бушевал ураган из страхов и обиды.
Несколько дней никакой реакции от Вадима не было, зато я получила от него сообщение: «Если хочешь мира, откажись от всяких претензий. Я могу перечислить тебе немного денег на аборт и на первые пару месяцев жизни. Но только если ты пропадёшь из моей жизни навсегда».
Я перечитывала эти слова, а внутри всё горело. «Дать денег на аборт?» – Он что, вообще совесть потерял? Он же знает, что я не собираюсь отказываться от ребёнка. Пальцы судорожно сжались на телефоне, сердце колотилось. Такой наглости я уже не могла вынести. «Всё, хватит, – мелькнуло в голове. – Он решил, что может купить моё молчание? Зря».
В тот же вечер мне позвонила Екатерина:
– Завтра встречаемся с ним и его адвокатом в нейтральном офисе. Будь готова к давлению и оскорблениям, но знай, что мы держим ситуацию под контролем.
Ночь я почти не спала, а утром с огромным комом в горле поехала на встречу. Когда я вошла в строгий офис с белыми стенами и длинным столом для переговоров, Вадим уже сидел там, перекидываясь короткими фразами с мужчиной в очках – видимо, его юристом.
– Я смотрю, ты не сдаёшься, – сказал Вадим с ухмылкой, когда я заняла своё место. – Любишь упорствовать, а? Ну, так давай, расскажи, чего ты хочешь. Может, посмеёмся вместе.
– Я хочу справедливости, – громко сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Ты выкинул меня беременную на улицу и считаешь, что за тобой нет вины?
– Вины? – он криво усмехнулся. – Да кто тебе поверит, что ты оплачивала ипотеку? У тебя нет ни копейки. А твои бумажки – пустышки.
– Не такая уж и пустышка, – спокойно вмешалась Екатерина, кладя на стол папку. – Здесь доказательства, что ваша фирма вела не совсем законные операции. В частности, подписание договора о покупке квартиры происходило в обход официальной бухгалтерии. Есть выписки о ваших «серых» переводах.
– Вы что, копались в моих личных счетах? – голос Вадима стал более напряжённым, в глазах вспыхнул страх. – Я на вас в суд подам за вторжение в частную жизнь!
– Подайте, – Екатерина пожала плечами. – Но факт остаётся фактом: если хотите большой огласки, мы пойдём дальше. И поверьте, это будет не только гражданское, но и, возможно, уголовное дело.
– Погодите-ка, – юрист Вадима приподнял очки. – Мы же можем решить всё мирно, не правда ли?
– Решить мирно? – Вадим злобно швырнул на стол ручку, которая отскочила и улетела под стул. – Значит, ты меня шантажируешь? – он буравил меня взглядом, полный ненависти. – Впрочем, чего я ожидал от тебя...
– Просто напоминаю, – ответила я, – что нельзя вот так взять и выбросить беременную жену на улицу, утверждая, что вся собственность – только твоя. Я тоже вносила деньги, и у меня есть подтверждения перевода средств на твой счёт с пометками “на ипотеку”.
– Ты! – он вскочил со стула, но его юрист жестом попросил успокоиться. – Да пошла ты к чёрту вместе со своим адвокатом. Хотите денег? Забирайте немного, лишь бы вы отстали.
– Немного? – Екатерина хмыкнула. – Нет. Мы подадим иск о разделе имущества в установленном законом порядке. Ваше предложение нас не устраивает.
– Что ещё за иск?! – Вадим покраснел, глянув на своего адвоката. – Я тебе предлагал аборт оплатить. Разве не достаточно?
Внутри меня что-то сломалось. Мне стало нестерпимо гадко. Но я заставила себя с холодной головой посмотреть ему прямо в глаза.
– Серьёзно? Это твой “щедрый” вклад в судьбу ребёнка? Нет, Вадим, всё пойдёт официально. И, кстати, алименты тебе тоже придётся платить.
– Да чтоб ты... – он не договорил, подскочил к дверям и рывком открыл их, – вы у меня ещё пожалеете.
Дверь захлопнулась. Наконец, я дала волю слезам, понимая, что это – точка невозврата.
Судебное разбирательство длилось несколько месяцев, и это был самый тяжёлый период в моей жизни. Я металась между отчаянием и жаждой справедливости. Тем временем Екатерина смогла раскопать доказательства того, что Вадим использовал фирму, чтобы частично оплачивать квартиру, скрывая налоги. Вдобавок оказалась куча долгов по кредитам, которые он вынуждал меня подписывать на своё имя, но официально платил фирменными деньгами.
Поняв, что всё грозит крупным скандалом и возможным уголовным преследованием, Вадим в последний момент пошёл на мировое соглашение. Согласно ему, я получала половину квартиры в виде денежной компенсации – достаточно большую сумму, чтобы начать новую жизнь. Кроме того, он соглашался на алименты.
Тот самый день подписания соглашения в суде мне запомнится навсегда. Вадим стоял с каменным лицом, сжимая ручку так, что костяшки белели. Я выжидала, когда он поставит свою подпись.
– Вот и всё, – бросил он, глянув на меня. – Надеюсь, ты довольна.
– Я довольна, что больше не завишу от тебя, – ответила я. – Деньги – это всего лишь способ обеспечить будущее ребёнку. Ты хотел бросить нас ни с чем, но ты сам себе всё испортил.
На миг мне даже стало его жаль: у него дрогнул глаз, на лице появилась гримаса отчаяния. Но вспомнив все унижения и угрозы, я быстро прогнала эту жалость.
– Ещё увидимся в суде, – презрительно процедил он и, оглядевшись, пошёл к выходу. Но я уже не чувствовала страха. Теперь я сама управляла своей жизнью.
В этот момент я ощутила острую смесь горечи и облегчения: брак разрушен, иллюзии растаяли. Но я была свободна, и у моего будущего ребёнка будет мама, которая смогла постоять за себя.
Понравился вам рассказ? Тогда поставьте лайк и подпишитесь на наш канал, чтобы не пропустить новые интересные истории из жизни.
НАШ ЮМОРИСТИЧЕСКИЙ - ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛ.