Вся книга "Исара" в одной подборке! - https://dzen.ru/suite/260d4654-e011-4cf6-bdb7-a882aa60420c
Предыдущая глава 11 тут: https://dzen.ru/a/Z7Gy-TinW0jzuz3V
Глава 12. ПЕРЕЗАГРУЗКА «СТЕНЫ»
Наступил одиннадцатый день движения «стены». Именно на середину этого дня были запланированы старты кораблей ковчегов. Их готовность оценивалась на девяносто девять процентов, и процесс погрузки шёл полным ходом, и одним из самых важных погрузочных материалов были именно драгоценные металлы и жёсткие диски с технической и научной информацией. Энциклопедии и научные труды по всем возможным специализациям складировались среди контейнеров с ДНК-пробами животных и семенами фауны, нашлось место даже для некоторых представителей флоры. Предпочтение отдали сельскохозяйственным животным, которые также рассматривались как резерв пропитания. На одном из ковчегов почти половину свободного места отдали под продовольствие, оборудовав другую часть для проживания тех, кто получит заветные места.
План по запуску кораблей был неизменным, после пуска с планеты Земля, вылетев в щель между движущимися навстречу друг другу «гранями», корабли должны были пролететь вокруг Луны и вернуться обратно на планету. Расчётное время для полёта было ориентировочно принято в семь дней. Главной проблемой стало незнание длины луча «стены», который выходил за диаметр планеты. Решить данный вопрос возможности не было, так как все спутники были слизаны с орбиты в первые же сутки появления радужной «грани». Оставалось надеяться, что луч заканчивается задолго до Луны, ведь тогда корабли-ковчеги просто не успеют до неё даже долететь, не говоря уж о возврате на Землю.
Старты хотели произвести как можно раньше, ждать появления «стены» на горизонте не хотели, её отблеск и так был виден с обеих сторон — и с запада, и с востока.
Закрывая собой большую часть неба, мерцание «стены» нагоняло панику на выживших, именно выживших… ведь все отлично понимали, что с каждой секундой население земного шара стремительно сокращается.
Корабли ввели в предпусковую готовность и начали заселение людьми, коих было более миллиарда на всей оставшейся территории Южной и Северной Америки, а около трёх миллионов человек смотрели на эти ковчеги как на единственное для себя спасение, отлично понимая, что все не вместятся. При этом обещание прохода на корабль было у каждого… но ведь обещания для того и даются, чтоб их «забыть» в нужный момент.
И вот этот момент настал.
Все, кто хоть как‑то принимал решение в укомплектовании кораблей, начисто запамятовали всё, что говорили, и на ковчеги стали пропускать только молодых, сильных, здоровых женщин и мужчин для грубой работы на Марсе или при возвращении на нашу планету.
С учётом всевозможных факторов и груза на три корабля было заселено 425 тысяч 376 человек. Это был предел и кораблей, и продуктовых запасов, и мест.
Предпочтение было отдано детям, женщинам в детородном возрасте и молодым мужчинам, которых набрали всего двадцать восемь процентов. Ставки делались на то, что мужчины будут в основном на рабочих местах, а женщины параллельно работе смогут пополнять резервацию новыми людьми.
Обнуление дня для «стены» по Гринвичу произошло в пять утра, а значит, старт назначили на одиннадцать часов дня по времени города Хьюстон. По расчётам техников, астронавтов и кораблестроителей, ковчеги успеют отлететь за двадцать четыре часа от Земли на девятьсот двадцать четыре тысячи километров, если будут двигаться, не снижая скорости… из них триста восемьдесят четыре тысячи четыреста четыре километра будут до Луны, тридцать восемь тысяч километров будут пролегать по орбите Луны и разворота вокруг неё, и ещё триста восемьдесят четыре тысячи четыреста четыре километра на обратную дорогу до Земли. Скорость, конечно, будет варьироваться и меняться и при облёте Луны, и при посадке на нашу планету, поэтому средний километраж был заложен восемьсот семьдесят четыре тысяч, что вполне хватало проскользнуть в свободное небо космоса и спокойно приземлиться на другой стороне земного шара, за «стеной».
Всю ночь и утро шли подготовительно-погрузочные работы, и, естественно, что оставшиеся без пропуска на корабль два миллиона шестьсот человек, заподозрив обман, решили устроить разгром и выяснение правды.
С кораблей доносились вещания на темы:
— ещё есть места, погрузку основного состава будем начинать перед запуском…
— запуск будет в час дня! Времени ещё очень много, побудьте дома, приготовьте вещи из расчёта не более двух килограммов на человека!
— если будете сеять панику, корабли вообще не полетят! Все тут останемся!
— не стоит верить сплетням о запуске в одиннадцать часов!
— в данный момент грузятся дальние отсеки кораблей больными, инвалидами или просто обслуживающим персоналом!
— не надо разводить злобу и прикармливать врунов, все сядут, согласно «купленным билетам»!
Люди верили, расходились по домам, шептались, сомневались, шли к кораблям, выслушивали очередную лекцию о неоправданных подозрениях и возвращались по домам… И так снова и снова по кругу… Но с каждым разом веры становилось всё меньше, многие просто с небольшим скарбом перебрались поближе к стартовым площадкам и жарили на огне остатки полуфабрикатов из разорённых торговых центров и кафешек быстрого питания.
В девять часов утра по местному времени «стена» перезагрузилась! Ну по крайней мере, так решили все, кто видел резкую смену цветовой гаммы её плоскости.
Из радужно-прозрачно-манящей голубоватой субстанции она вдруг за несколько минут плавно поменяла свой цвет на розовато-красный.
«Стена» больше не мерцала, не переливалась… стала похожа на твердь… бетонно-красную твердь.
Твердь вздрогнула с обеих сторон, окончательно перекрасилась в алый цвет и пошла, казалось, что пошла быстрее. Ощущение неотвратимости просто рухнуло на головы ожидающих погрузки на корабль, тысячи людей опять бросили свои дома и укрытия и пошли к площадкам, и они‑то точно пошли гораздо быстрее, чем ходили раньше.
Решение о времени запуска ковчегов резко изменилось. Пусковые панели развернули раньше на два часа, и первые команды на отсоединение тоннелей до трапа были поданы.
Увидев, что корабли разогревают двигатели, люди сломя голову бросились бежать в сторону стартовой площадки. Смятение, испуг, ужас, тревога — всё перемешалось в каждом бегущем человеке, а главное — это чувство обмана, который, как гнойная опухоль, вскрылся и обдал замешательством, словно кипятком.
***
Я смотрел на неё и думал, какая же она хорошая.
Мне мгновениями казалось, что я не заслуживаю такую женщину. Очень добрая, смешная и внимательная. Теперь я напрочь обосновался у неё в общине, лишь изредка уходя к себе.
К тому же я выпытал у детей, что она жутко любит горячий чай, и развёл около её дерева небольшой костерок, в котором постоянно тлели дрова, а на подвесных веточках висела береста с водой.
Травы для чая я собирал вместе с Мариной, которая была только «За» свести меня с Аней.
— Как ты жил до «стены»? — спросила меня Аня после того, как дела общины были закончены и нашлось время посидеть за кружечкой поучевских заваренных трав.
— Грустно жил, — улыбнулся я. — Я, когда «стену» увидал, даже обрадовался, наверное. Казалось, вот он, конец мой, жизнь как‑то опостылела.
— Почему конец?
— Устал жить.
— Расскажи мне о себе, о прошлом…
— Я обычный автослесарь, просто автослесарь. Родился в Тюмени, рос с мамой и братом. Закончил на инженера. Женился, как и все, по залёту, — я засмеялся и прижал её к себе.
— Ну что тебе ещё рассказать, нелюбопытная ты моя? Родился сын, жена чего‑то требовала постоянно, то квартиру побольше, то машину поновее, то шубу попушистее. Потом Надюшка родилась, — комок в горле снова резанул воспоминаниями. — Ну как‑то так… — подытожил я.
— Дочь и жена остались там? За «стеной»? — осторожно спросила она.
— Да. Там остались. Давай о другом поговорим?
— О собаках! — засмеялась она. — Давай о собаках. Вот у тебя Сидоровы, кто их так назвал?
— Виталя! — я засмеялся, вспомнив, как пригнал друга за моими обочечниками. — Жена у меня собак терпеть не могла. Ох, сколько ссор и ругани было! Жуть.
— А Чача?
— Да самому интересно, — отшутился я и включил АЮ.
— Видео по запросу «Чача в старом времени» запущено, — металлический голос АИ замолчал, и она засветилась видео, снятом как будто сверху. На тротуаре большого города лежал истощённый щенок весь в крови.
Анна развернула мою руку, чтобы тоже посмотреть. Спустя несколько секунд она выключила трансляцию, позвала Чачу и молча её обняла, пряча капельки слезинок, прорвавшихся наружу.
Чача лизала нас и виляла хвостом так, как даже самый мощный вентилятор не смог бы крутиться.
— Наша Чача! — сказал я. — Наша. Однозначно наша.
И тут на нас налетели Шрек и Васька, повалили на траву и с криками «А-а-а-а и мы ваши-и-и-и-и!!» начались всеобщие обнимашки. Мы катались по траве и, переглядываясь с Аней, понимали, что это огромное счастье… вот так валяться и подставлять свои лица солнцу и самым нежным поцелуям НАШИХ собак.
— Доброе утро, Анечка!
Аша опять появилась за моей спиной так неожиданно, что я вздрогнул.
— Доброе утро, Михаил! — Аша улыбалась и шла прямо к нам. — Чем это вы тут заняты с самого утра?
— Мы сегодня делаем гребешки, надо максимально вычесать всех питомцев, девочки из двадцать седьмой общины дали задание на добычу пуха. Им в голову пришла идея наплести нитей, навязать платьев и сделать мягкие подушки с матрасиками.
— Прекрасная идея! Мне АЯ показала, что Марина здесь. Но я не вижу её. В одной из общин появился сегодня ночью пёс. Он здоров физически, но его поведение по отношению к людям мне не нравится. Хотела бы, чтоб Марина его осмотрела. Среди всех перенесённых через Исару собак и кошек, он очень отличается своей диковатостью что ли… и непонятной агрессией.
— Дичок, — я уверенно поставил диагноз, пытаясь на двести процентов скопировать Марину. — Поехали.
— Ага, — кивнула Анна головой. — Поехали!
— Может, всё‑таки поищем Марину?
— Ок. С Мариной и вправду будет попроще, а то я только бутербродами умею собак раздабривать, а она собачий язык знает, как свой родной.
Поймать Марину с Виталиком по общинам было сложно: они за минуту успевали посетить до двенадцати мест и растворялись в коридорах быстрее, чем АЯ выдавала их местонахождение.
Мы отыскали их только через полчаса и, вкратце объяснив проблему, схватили обоих за воротники и закинули в нужный коридор.
Община четыре тысячи пятьдесят шесть находилась в Бразилии, не иначе… Жутко фантастичные и причудливые деревья, лианы и неописуемой красоты цветы наполняли всю общину оранжево-красным светом.
— Боже-е-е-е! — воскликнула Анна. — Это невообразимо!
Я стоял, заворожённый запахами и трельканьем птиц. Хотелось остановить это мгновение на вечность, хотелось собрать собак, детей, кошек и переехать сюда на ПМЖ.
— Я останусь тут! — твёрдо сказал я.
— И я! — прошептал Виталий.
— И я! — засмеялась Аша.
— Можно? — с надеждой спросил я.
— Конечно! Вам можно всё на своей планете!
В это время справа из зарослей причудливого кустарника к нам вышли трое женщин.
Аша присела на пучок травы около самого огромного цветка и сделала вид, что она просто турист.
— Доброе утро! — мы с Мариной одновременно брякнули подошедшим гостям.
— Ноla! — радостно отчеканили они, и АЯ тут же перевела. — Привет!
АЯ так же чётко и бодро рапортовала им нашу речь, поэтому мы очень быстро познакомились, оставили Ашу с её кустом и пошли к тому, кто был диковат и вызывал недоумение у бразильяночек.
— Мы назвали его Форчи, что значит «сильный духом». Очень хотелось бы понять, почему «стена» не смогла убрать у него страх перед человеком, или, может, у него осталось что‑то плохое, связанное с человеком. Мы слышали, что у «стены» по ту сторону была смена цвета. Вновь поступившие рассказывают, что она стала красной от крови и перестала светить всеми цветами радуги. А вы что‑то слышали про смену цвета? Возможно, «стена» сломалась, у нас же тогда ужас что будет! Снова все плохие люди придут на эту сторону и снова начнётся всё по-старому!
Девушки разговаривали быстрой скороговоркой, из которой мы понимали лишь малую часть, и, просто переглядываясь друг с другом, улыбались. А девчата, как три бабки-тараторки, не останавливались ни на мгновение, попытки вставить даже самое маленькое слово в их трель были обречены на провал.
— А у Лисии был ребёнок на той стороне, и ребёнка «стена» не пропустила, вот горе‑то какое! А ещё наш Форчи! Ведь явно что‑то не так происходит… а эти корабли, вы представляете, что будет, если у них всё получится и они прилетят!
— Какие корабли? — хором крикнули мы с Виталиком, дёрнув девчат за рукава платья.
— Огромные просто. Строят корабли, хотят облететь вокруг Луны и приземлиться на другой стороне планеты, за «стеной». Оружия они набрали, еды, компьютеры свои и вообще кучу всего, да и летят‑то те, у кого украшений нет.
— Каких украшений?
— Которые потом АЕй станут.
— Браслетов?
— Украшений!
— Где корабли‑то?
— Говорят, в Америке. Они там что‑то строят и не переставали строить, и сегодня полететь хотят… Ох, что будет, что буде-е-е-е-т!
— Нам надо к Аше, — сказал Виталик, взяв меня за руку.
— А Форчи?
— А то, что «стена» начала давать сбой, тебя не волнует? Как появился щенок, помнящий боль? Почему «стена» его не долечила? Что происходит‑то? Аша вообще в курсе??
— Тебя эти девчата руками трогали? — обеспокоенно спросил я друга.
— В плане?
— Ну наши новые знакомые дотрагивались до тебя?
— Ну да. Какое это имеет значение?
— Да прямое! Ты начал трындеть, как и они, без перерыва на вдох и выдох. Вот я и подумал, что их разговорчивость передалась тебе при тактильном контакте. Успокойся! Сейчас осмотрим Форчи и пойдём к Аше. Давай не будем мешать мух с бутербродами.
— Ты стал разумней меня, — заключил Виталий.
— А то! — гордо выпучив грудь и выпрямив спину, сказал я. — У меня прекрасный учитель!
Когда мы подошли к большому кусту ярко-фиолетовых цветов, девушки, отодвинув пару веток, жестом пригласили нас заглянуть под куст.
Там мы увидели малюсенького, чёрного, пушистого щенка, который тут же оскалил нам зубы.
— О как, — сморщила лоб Марина. — Какой боевой Форчик. Ест?
— Ох, очень много ест, всё, что даём, всё ест и даже припрашивает, выглядывая из своего домика, но очень всего боится, не выходит, зубы показывает, странный такой. Это сбой в «стене», вот я как чувствовала, что такое случится, не бывает всё хорошо и прямо, потому…
— Девочки! — Марина резко оборвала бесконечный поток мыслей, сочувствующих Форчу дамочек.
— Чё думаешь? — я был тоже заинтригован щенком.
— Здоров. Это точно. Я не знаю, как корректирует психику перенос через «стену». Лечит или нет.
— Лечит полностью, — раздался голос Аши.
— Тьфу на тебя! — махнул я на неё рукой. — Да сколько можно пугать‑то? Хоть стучись, когда резко появляешься.
— Сколько таких случаев вообще было? — спросила Марина у Аши.
— Это первый.
— А с учётом других видов животных, явно же наша планета не первая, кто попадает под антибиотик Исары.
— Это первый случай вообще.
— Я могу забрать щенка в свою общину?
— Конечно.
— А если он цапнет Марину? — Виталика очень волновало состояние здоровья и целостности своей супруги.
— Ну цапнет, так цапнет, — пожала плечами Аша. — Ты думаешь, её собаки никогда не цапали?
— Тогда не считается, — резюмировал он. — Тогда её лечили врачи, а сейчас её буду лечить я и травки.
— А АЯ? Почему не лечишь с помощью АИ?
— А кто мне об этом сказал?
— А почему не спрашиваешь АЮ о её свойствах? Стесняешься? Так‑то она с тобой до последнего твоего дня! Её очень волнует твоё здоровье, я тебя уверяю.
— Может тогда стоит сейчас открыть все способности АИ? Помнится мне, что на одиннадцатый день отложили…
— Та-а-ак! — рявкнула Марина. — Вы с бразильянками не здоровались за руку?
— А что у нас не так? — включились бразильянки. — Мы за руку со многими здороваемся. Ничего страшного в этом нет, и вообще нас больше всего волнует состояние Форча и почему «стена» стала красной, наверняка это связано с кораблями и с кровью, наверное, «стена» питается кровью люде…
— А-а-а-а-а… — Марина схватилась за голову, нырнула под куст, где сидел Форчи. — Привет, мужик. Меня там сверху все достали. Это надо же как у них получается выдавать столько слов в минуту! Я тебя очень понимаю. Подвинься, я, похоже, сейчас сяду рядом с тобой и тоже буду им зубы показывать. Кстати, ты не скажешь, когда следующий приём пищи? По какому графику они тебя кормят?
Марина старалась отвлекать щенка своей тихой и ласково-понимающей речью и в это время тянула к нему руку, чтобы аккуратно взять в ладошку или хотя бы погладить. Кто хоть раз пытался погладить собаку, скалящую тебе все свои сорок два зуба, очень хорошо понимают, как это страшно. Для примера можно запустить кухонный комбайн, оголить его ножи и попытаться погладить. Страшно? Нам, в отличие от Марины, тоже было страшно, даже Аша ждала результата с очень взволнованным лицом.
— Твою мать! — резко крикнула зоозащитница.
— Чё-ё-ё-ё? — хором ответили мы, и у меня в глазах прям ясно предстала картина, как Марине откусили полруки кухонным комбайном.
— Народ! Я забираю это чудо к себе навсегда! Я его вообще никому не отдам! Он не скалится! Это чудо! Он не скалится! Он УЛЫБАЕТСЯ!
— ЧЁ-Ё-Ё-Ё? — мы переглянулись.
Марина вылезла из-под куста, прижимая к себе Форчи, который сидел на руках у счастливой девушки и, кажется, боялся дышать.
— Ну-ка, улыбнитесь!
— Зачем?
— Ну чё, вам сложно улыбнуться?
Мы, все семеро, как по приказу, выдавили из себя улыбки, которые больше были похожи на гримасу.
И в этот момент случилось то, что вообще никто из нас не ожидал! Форчи тоже улыбнулся! Он тоже растянул гримасу по своей мордочке, показав нам свои белоснежные зубки с крепко сомкнутой челюстью.
— Да ну! — засмеялись мы все вместе, уже искренне и без гримасы.
И Форчи, воодушевленный нашим смехом, ещё раз продемонстрировал свою улыбку более открыто и тоже очень искренне, потому что его хвост в этот момент вилял со скоростью света!
— Он никогда не скалился! Он улыбался вам! А вы убегали. Он и не знал, что вы просто боялись! Ведь он тоже боялся и старался, как умел, показать вам своё доброе отношение! Вы ведь показываете зубы, когда улыбаетесь! Вот и он показывал! — кричала Марина сквозь смех и крепко накрепко прижимала к себе Форчи, который в свою очередь лизал ей лицо и руки, вилял хвостом и не переставал улыбаться!
— Как же мы его отдадим? — вдруг опомнись бразильянки.
— Молча! — выпалила Марина. — Девчата! Я буду приезжать с ним в гости к вам. Но я никому его не отдам. И вообще! Он ДЕВОЧКА!
— Ну ещё из-за собаки передеритесь, — я был на стороне зоозащиты России и тоже не хотел оставлять этим балаболкам такую улыбчивую прелесть!
— Будем воспитывать его все вместе! По очереди! — Виталя, как обычно, был гуманистом, а я в этот момент был чудовищной жадиной-говядиной!
— «Стена»! — опомнились бразильянки. — Аша, что со «стеной»? Что с кораблями? Что …
— Всё хорошо, — голос Аши ещё звенел нотками счастья за Форчи, и она забрала щенка у Марины, чтоб погладить и пожулькать это бесценное сокровище. — Не переживайте. Исара перезагрузилась перед завершением похода. Она готовится сомкнуться.
— А корабли? Корабли, которые сейч…
— Они не смогут покинуть планету. У Исары есть своё гравитационное поле по периметру. Гравитация не даст. Зря они спланировали запуск.
— Если бы они запустились раньше на сутки, у них бы всё получилось?
— Конечно, нет, — улыбнулась Аша. Гравитация работает по принципу: чем дальше грани Исары друг от друга, тем она сильнее.
— Идея с кораблями была изначально провальная? — спросил я.
— Конечно, да.
— Они не знают этого.
— Конечно, нет.
— Они разобьются?
— Нет. Их притянет силой гравитационного поля к одной из граней Исары, где будет активирован тот же самый процесс прохода через неё. Люди с украшениями, — Аша посмотрела на бразильянок, — и люди с браслетами, — Аша посмотрела на меня и Анну, — пройдут в эту часть планеты. Остальных ждёт та участь, которую они сами себе выбрали.
— Жестоко, — вздохнул я.
— Лечение организма — всегда процесс очень жестокий по отношению к вирусу, пожирающему этот самый организм.
Анна обняла меня, Марина поцеловала в щёчку каждую из бразильянок, Виталик нежно прижал к себе Форчи и махнул взглядом на АЮ, молча попросил открыть проход в нашу общину.
Следующая глава 13 тут: https://dzen.ru/a/Z7GzEEOZ-y0v1i-2