Жила Клава с Сережей пятнадцать лет без законного брака. И жили они вполне неплохо. "Мы, - рассказывали знакомым, - живем по любви искренней. И нам штамп в паспорте не сдался. Соединяет нас только чистое чувство".
Как сошлись - так сразу Клавину однушку продали. А как втроем в одной комнате существовать? У Клавы дочь Маня небольшая имелась. И не дело это - на тридцати квадратах толкаться.
И купили они другую квартиру - в две комнаты. А еще дачу купили, автомобиль отечественный и кота породистого. Не дом, а полная чаша. Сережа, чтобы серьезность намерений подтвердить, на приобретаемое добро совершенно не претендовал. Записывал все на Клаву.
И дальше бы жили они спокойно. Но начал Сережа в последнее время все чаще поднимать вопрос о регистрации брака.
- Давай, - Клаве Сережа предлагал, - уже распишемся, Клавк. Пятнадцать лет совместно живем. А все сожители. Поженимся и отстанут от нас. Родня моя переживает, что на птичьих я правах, что только чистое чувство у меня нажито. Возраст, опять же. Поженимся как люди. Второй десяток ты в невестах. Даже это немного смешно. А случись чего? Тебя ведь к моему болезному телу не подпустят.
- Да ну, - Клава ему отвечала, - мы и так живем прекрасно. И не хочется мне государство в нашу любовь впутывать. И знаю я даже такую историю. Жила моя подружка Верка десять лет с сожителем. И все у них было великолепно. А потом нашло что-то на Верку - захотелось ей в фате у достопримечательностей города покрасоваться. Сходили они в ЗАГС. И все на том, сказочке конец. Сразу отношения испортились. Развелись через месяц. Сейчас Верка рыдает сутками. Ругает себя распоследними словами за ту фату. Лучше бы, мол, и дальше сожительствовали.
- Нам, - Сережа не сдавался, - фата ни к чему. Распишемся. И посидим в кругу близких. Я своих детей приглашу. Помнишь, у меня три сына от первого брака были? Вот их. Ты - Манечку. Может, еще Сидоровых позовем, друзей нашей дружной пары. Разделим с близкими, так сказать, радость момента.
А Клава от ЗАГСа всячески отбрыкивалась. И была у нее причина - аж трое сыновей Сережиных. Все уж взрослые люди. И коли жениться с Сережей, то будут эти сыновья на наследство его претендентами.
- Маня, - Клавдия дочке говорила, - ты не переживай за наследство. Я - кремень. Буду от ЗАГСа всеми конечностями отмахиваться. Еще не хватало - наследство твое делить. Нет и нет. Грудью лягу, но сберегу.
А дочка Маня тоже за наследство свое очень переживала. И каждый день у мамы интересовалась - уговорил ее хитрый дядя Сережа или нет пока.
И про сыновей отчима думала неодобрительно.
“Нормально, - думала, - придумали. Дядь Сережа их в последний раз в детсаду видел. Можно сказать, посторонние они друг дружке люди. А им - наследство. И лучше бы дальше мама бастион свой охраняла, от ЗАГСа уворачивалась. И все мое тогда будет. И квартира, и дача, и автомобиль, и кот породистый. Хотя на коте я не настаиваю. Его можно вполне к сыновьям этим отправить. Линяет этот кот и лечение дорогостоящее вечно ему требуется. Пусть сыновья эти с ним вошкаются”.
И с год Клавдия бастион твердо охраняет. Маня ее в этом всецело поддерживает. Каждый день звонит родительнице с вопросом. “Стоит, - интересуется, - бастион-то?”. А Клава ей ответит: “Стоит, и еще лет писят стоять будет. Не переживай, моя крошка”.
А Сережа, будто девица на сносях, все упрашивает Клаву с ЗАГС прогуляться.
И пока упрашивал - тетка его в Сочи померла. И бездетная совершенно тетка. Зато обеспеченная. Три гостиницы у нее на побережье. Все с ресторанами. И яхта еще. И все-все имущество свое она Сереже завещала. Любила его когда-то маленького. И так получается, что Серега наследником завидным становится в один момент. И настроения у Клавдии с Маней сразу меняться начали.
- Подумала я, Сережа, - Клавдия со слезой в голосе сообщила, - обо всей нашей жизни. И зря я, пожалуй, против брака выступала. Все же издревле люди расписывались как-то. Как-то они фиксировали свою любовь в официальном порядке. И есть в этом, пожалуй, некий высший смысл. Возраст, опять же, подпирает. Случись чего - не подпустят меня к тебе заболевшему. Не дадут пот утереть и за руку подержать.
- А Верка-то, - Сережа удивился, - подруга твоя, рыдала ведь? Очень ведь о браке жалела?
- А что Верка, - Клава брови подняла на лоб повыше, - порыдала она тогда немного. Да и снова они обратно расписались. Веркин муж теперь наследство свое от родителей Верке завещает. Прямо так и сказал: владей наследством всего моего рода. А дети Веркиного мужа от наследства заранее отреклись - в пользу Верки. Такие вот дети там воспитанные. И живут все великолепно. Люди им ужасно завидуют. Готова я, таким образом, замуж. Смешно ведь второй десяток в невестах сидеть. И Сидоровы про свадьбу интересуются. Женимся. И едемте потом в Сочи, там у нас куча дел.
И быстренько они расписались. Буквально на ходу - пока на вокзал, на поезд сообщением "Козюхинск-Сочи" спешили. И Клава все про завещание на Верку Сереже рассказывает. Как это завещание сплотило вновь объединившуюся семью.
А Сережа, вроде, и довольный молодожен. Но это с виду. А чего уж в его голове происходит - доподлинно неизвестно.