Тайга… – он протянул, сидя за рулём своего "Патриота". – Место лучше, чем это, на земле не найдёшь.
Андрей сегодня нахлобучил на себя свою кожанку, сжал руль покрепче и гнал по ухабистой грунтовке. Дорога кидала машину то вправо, то влево, колёса вздымали крошево грязи, но он знал – пока не свернёшь с колеи, можно ехать.
Местность менялась – сначала крепкий лес, потом редкие проплешины выгоревших полян. Глухие места. Тут и зверь человека редко встретит. Тихая музыка еле слышно лилась из стареньких динамиков, а сам "Патриот" доживал последние дни. Ещё немного – и всё, на покой. Андрей знал это и даже чувствовал какое-то странное сожаление. Сколько вместе прошли – через что только ни вытаскивал он эту железную махину… Обидно даже.
Он прикурил, втянул дым, выдохнул – сизая струйка ползла к потолку, рассеивалась, упираясь в холодное стекло.
Осень в тайге – время особенное. Земля под ногами становится обманчивой, тяжёлой. Кажется, крепко идёшь, а в следующий шаг увязаешь по колено. Дорога тут – не помощник. Довольно разок съехать с наезженной тропы – и хоть на танке сиди, всё равно сядешь по самые борта.
Андрей знал это, потому и не торопился. Дважды пытался срезать путь, но стоило почувствовать, как машина начинает проваливаться, сразу разворачивался. Лезть в непроторённые дорожки в этих краях – всё равно что идти в болото босиком.
Ещё полчаса – и ельник начал редеть, смешиваться с топями. Земля под ногами становилась всё жиже, запах в воздухе – всё сырее, гуще.
Он въехал в Пьяную Падь. Так это место звали местные. Долина, где деревья стояли кривые, будто враз упились дурманом, а земля под ними дрожала, словно живая. Здесь всегда было неуютно – и зверь избегал, и люди.
********
Он остановился, заглушил мотор. Тишина хлынула, окутала его, поглотила. Вышел из машины, втянул воздух – сыро, гнилостно, с примесью чего-то затхлого, болотного. Да. Это то самое место.
Чуть поодаль – болото, где охотников и настигла та тварь. Если бы на них вышел кабан или медведь – мужики бы справились. Но нет. Это было нечто другое. Уникальная мерзость, не оставляющая следов, но забирающая тех, кто не успел сбежать.
Пьяная Падь всегда была местом странным. Здесь всё жило по своим законам. Земля могла сожрать тебя топью с головой в одном месте, а через час езды – подкинуть новое испытание: рыхлый песок с глиной, из которого будешь выкапывать машину, матерясь и роя руками, потому что лопата утонула.
Комары водились тут почти круглый год. Стаи вились в воздухе, как живые тучи. Андрей знал – всему виной горячий источник. Где-то в самом сердце болота тёплая вода пробивалась сквозь землю, не давая части топи замёрзнуть даже зимой. Под кочками копошились личинки комара, а потом вылуплялись в любое время года, превращая даже самый лютый мороз в летнюю напасть.
Однажды, охотясь здесь в январе, он ночью проснулся от знакомого писка. Нехотя высунул нос из палатки, машинально хлопнул по щеке… и с удивлением обнаружил на ладони размазанное тельце комара. Январь, минус двадцать – а тварь живая.
В Пьяной Пади природа не следовала обычным законам. И это не было самым страшным.
********
Он огляделся. Чуть дальше дорога расходилась в две стороны, а на развилке, будто страж ушедшей эпохи, стоял покосившийся железный знак. Ржавая табличка ещё держала остатки облупившейся краски, и надпись была видна: «До заправки 100 м».
Когда-то здесь проходил маршрут лесовозов. Советское время давно ушло, но от него остались такие вот артефакты – знаки, гнилые деревянные насыпи, покосившиеся сторожки, где когда-то грелись лесорубы. Заправка действительно существовала. А рядом с ней – небольшое поселение из десятка домов. Почти все заброшены, но не все.
Люди там жили… своеобразные.
Андрей разок заночевал в той деревушке. У бабки одной – низенькой, сухонькой, но с цепкими глазами. Тогда он, измотанный дорогой, завалился к ней почти без сил. Старушка напоила, накормила, ещё и на ночь постелила. А он, с похмелья утром, даже спасибо как следует не сказал. До сих пор стыдно.
И сейчас, подходя к развилке, он по привычке решил обойти деревню стороной. Ну её. В следующий раз заедет, обязательно. С пустыми руками заходить второй раз – как последний урод. Надо хоть соли да крупы прихватить.
Андрей сел обратно в машину, щёлкнул зажигалкой, прикуривая новую сигарету. Дым горько заполнил салон, но он привык. Сделал глубокую затяжку, выдохнул и повернул направо – на объездную дорогу.
Лезть в болото без своей снаряги смысла не было. У него по всей тайге схроны разбросаны – с десяток точек, где можно перезарядиться, перекусить, если припрёт, или даже переночевать. В одном из них точно лежит пачка консервов. Целая. Пять или шесть банок.
И патроны взять не мешало бы.
Схрон в тайге делают по-разному. Самый простой вариант – закопать в сухом месте, завернув в промасленную ткань и плёнку. Но с патронами так не выйдет – отсыреют. Андрей знал надёжный способ: находишь старый тайник лесорубов или охотников – например, заброшенный контейнер, сторожку, даже вывороченный корень большого кедра. Вкапываешь туда железный ящик, внутри герметичная упаковка: обрез, патроны в пластиковой коробке, масло оружейное, кое-какие вещи на всякий случай. Не для кого-то – для себя, на будущее.
Он ехал минут пятнадцать. Вокруг дорога становилась всё хуже – ямы глубже, ветки елей нависали, царапали крышу, будто когти хищника. Тайга ночью другая. Чужая. В свете фар вспыхивали корявые корни, тени метались по кустам. Где-то в стороне ухнула сова, и этот звук казался неестественным – словно кто-то пробовал повторить крик птицы, но получилось не так.
Наконец, он добрался.
Место старое, знакомое – металлический контейнер, оставленный тут кем-то ещё при советской власти. Ржавый, покрытый мхом, уже врос в землю. Андрей подъехал ближе, но тут же заметил нечто странное.
У контейнера горел костёр.
Он замер, скользнул взглядом по теням, качающимся в свете пламени. Кто-то там стоял
Плохо.
Неожиданная встреча в таких местах – почти всегда дурной знак.
Он снова закурил, прикрыл глаза, сделал глубокую затяжку. Дым обжёг лёгкие.
Вышел.
Тихо шагнул к огню, машину поставил стараясь не светить фарами в лица стявших. Пока они казались просто путниками, греющимися у костра.
Но что-то в этом было не так.
********
Андрей приближался неспешно, шаги глушила влажная земля. Костёр освещал троих людей, но один явно выделялся — широкоплечий мужик с двустволкой. Он стоял, держа оружие наготове, целясь в двух других. По взгляду было понятно — нервы на пределе. В какой-то момент он дёрнул плечом, скосил глаза в сторону, заметил Андрея в темноте и резко развернул ружьё.
— Стоять, мужик! Лучше стой там, где стоишь. Мне ещё одного урода тут не надо!
Голос сиплый, напряжённый, как у человека, который слишком долго не спал и слишком много раз прикидывал, как ему выжить.
Андрей не двигался. Медленно поднял руки, показывая, что оружия в руках нет.
— Спокойно, не собираюсь особо влазить в ваши разборки.
Голос у него был ровный, даже чуть ленивый. Ни капли испуга. Он шагнул ближе, остановился у освещённого края костра.
— Просто остановился у знакомого места. У меня бензин кончился. Простите уж, мужики, что встрял.
Соврал. Но сказал это так, будто и вправду не видел ничего необычного — трое мужиков среди ночи, один с ружьём, двое явно не рады происходящему.
Тот, кто держал двустволку, прищурился, но оружие не опустил.
Андрей скользнул взглядом по остальным.
Первый – с длинными чёрными волосами, смуглым лицом. Кавказец, взгляд тёмный, внимательный, оценивающий. Стоял напряжённо, но без страха, будто готов броситься в драку в любой момент.
Второй – совсем другой. Высокий, худой, в строгом тёмном костюме. Смотрел так, словно оценивает не ситуацию, а самого Андрея – холодно, пристально, почти равнодушно.
Трое. И явно что-то между ними было не так.
********
Тот, что держал двустволку, вдруг криво усмехнулся. Усмешка вышла нервная, но в ней уже чувствовалось что-то похожее на облегчение.
— А знаешь, мужик… а ты нам и правда пригодишься. Иначе мы тут так и будем стоять до посинения, пока кто-нибудь первым не дёрнется.
Андрей чуть склонил голову, разглядывая говорящего.
— А что происходит-то?
Тут в разговор вмешался кавказец. Голос у него был низкий, с легкой ленцой, но раздражение угадывалось.
— Да чего тут… крыша поехала у нашего охотничка. — Он мотнул головой в сторону мужика с ружьём. — Совсем ополоумел. Стоим уже три часа, и ни туда ни сюда. Хорошо хоть ты появился, а то уже сил нет.
Андрей прищурился.
— Тааак… — протянул он. — А в чём, собственно, суть?
Тот, что с ружьём, резко выдохнул, чуть сильнее сжав приклад, а потом процедил сквозь зубы:
— Суть в том, что эти двое хотят меня сожрать!
Он хищно оскалился, но в глазах мелькнуло не злорадство, а отчаяние.
— Меня Ваня зовут.
Он перевёл взгляд на костёр, будто собирался с мыслями, и после короткой паузы заговорил.
— Мы вчетвером ехали. Я, эти двое и водитель. Ночью остановились у бабки на опушке. На ночлег. Она нам рассказала…
Он запнулся, глянул на своих спутников, но те промолчали. Кавказец смотрел исподлобья, а долговязый в костюме и вовсе словно бы скучал.
— Про Бошкореза.
Андрей молча кивнул, давая понять, что слушает.
— Говорит, в болоте тут эта тварь издавна водится. Заползает человеку в голову, как змея в нору. Прокусывает мозг. И всё. Человек уже не человек. С виду такой же, но внутри — другая тварь. И отличить нельзя. Только если начнёт мелочи путать – что было вчера, как звали кого. Да и то…
Ваня скрипнул зубами, выдохнул сквозь стиснутые губы.
— Наутро мы дальше поехали. Только не доехали. УАЗ в болоте сгинул, водитель наш с ним. Мы бежали кто как. Кто первым, кто последним. А когда снова собрались… понял я, что ведут они себя как-то не так. Как чужие.
Он покосился на своих спутников, а потом снова уставился на Андрея.
— Так что вот. Стоим тут. Я говорю – один из них уже не человек. А они говорят, что это у меня крыша поехала.
В глазах у него было напряжение, тяжёлое, вязкое. Не страх, а что-то другое. Как у зверя, который загнан, но ещё не собирается падать.
— Ну так, я, конечно, всякое видал, мужики… — Андрей почесал затылок, хмыкнул. — И водяных по болотам искал, и с шаманами местными накуривался. Но про вашего червя, этого «бошкореза», не слыхал.
Он сплюнул в сторону, кивнул на болото.
— Однако могу заверить, что в топи действительно какая-то дрянь водится. В поселке в госпитале я такое видел, что лучше бы это был просто мой очередной сон.
— Вот-вот! — подхватил Ваня, сжимая ружьё крепче. — А я о чём тебе говорю? Бабка не зря это всё нам рассказала, предупредить хотела. Червь в ухо забирается. Так что теперь и не поймёшь, кто из этих хмырей уже не он сам. Заснём — и жрать меня начнёт.
Андрей тихо присвистнул, покачал головой.
— Да, дилемма… Ну а чего вы? Если по памяти этот ваш Бошкорез даёт сбой, так опросите друг друга. Кто начнёт муру гнать — тот и стал стремным.
Тут голос подал тот, что в костюме. Говорил спокойно, но с какой-то ленцой, будто вся эта ситуация его не особенно тревожила.
— Только есть одна проблема. Мы все вчера впервые друг друга увидели. Сход был тут недалеко, едем по одному дельцу. Так что знать друг о друге особо нечего. Вспоминать-то можем только, как у бабки ночевали, да как врезались. И как здесь оказались.
Он коротко усмехнулся, провёл рукой по лацкану пиджака, отряхнул какую-то невидимую пылинку.
— Так что ваш метод, уважаемый, не поможет.
Андрей перевёл взгляд с одного на другого. Ваня мрачно сверлил взглядом спутников, но оружие держал на вскидку. Кавказец стоял чуть в стороне, не особо вмешиваясь, но из взгляда не уходило напряжение, будто он в любой момент готов был перейти в наступление. Деловой же смотрел спокойно, как игрок за покерным столом.
Ситуация явно была хуже, чем казалась на первый взгляд.
********
Андрей щёлкнул зажигалкой, прикурил, с минуту молча смотрел, как тлеет кончик сигареты.
— Ну хорошо. Давайте по уму поступим. — Он выдохнул дым в сторону, глянул на Ваню. — Тыкая ружьём в каждого подряд, вы так до утра тут простоите, и ничего не решите. Давайте тогда проведём опрос. Кто что помнит.
Он кивнул, прислонился к краю железного контейнера.
Андрей слушал молча, пока все трое переглядывались, будто прикидывали, кто начнёт первым. Ваня, похоже, был готов стрелять в любого, если тот только слово не так скажет.
Наконец, он заговорил.
— Ваня я. Охранник. — Голос резкий, уставший — Сопровождаю вот этих двоих. Ночевали мы у бабы Аграфены, в избушке её с кошкой. Она нас накормила, да к ночи страшилку выдала – про червя Бошкореза. Мол, тварь эта в болоте живёт, заползает в голову человеку, через ухо ест мозг, а тот потом жрёт людей. Отличить невозможно, разве что память начинает сбоить. Мы утром поехали дальше, да дорогу размыло – в кювет болотный улетели. Водила наш утонул, а мы побежали… Ну и вот теперь стоим.
Он сплюнул в костёр, поглядел на спутников с подозрением.
Следующий заговорил в костюме. Голос у него был ленивый, спокойный, будто он всю эту ситуацию вообще не считал серьёзной.
— Александр. Дела веду. Разные. — Он кивнул Андрею, чуть усмехнулся. — Баба Агриппина нас приютила. Дом у неё крепкий, видно, что раньше человек не бедствовал. Говорят, она когда-то заправкой управляла, но теперь на пенсии. Шутит, что всё ещё "королева бензоколонки". С нами была приветлива, кот у неё – Петька, рыжий, нахальный. Ночью, когда сели за ужин, старуха вдруг решила поделиться байкой. Про Бошкореза. Легенда старая – червь, который через рот забирается в голову, ест сознание. И человек уже не он. Мы наутро поехали, врезались в трухлявое дерево, туман был как молоко. А дальше… ну, вот и мы.
Он пожал плечами, будто весь этот разговор был просто пустой болтовнёй.
Последним заговорил инвестор.
— Глеб. Деньги вкладываю. Выгоду ищу. — Говорил он коротко, ровно, без лишних эмоций. — Останавливались у бабы Авдотьи, в её домике у старой заправки. Сдаёт комнаты. Был у неё пёс, Тобик, здоровый, спокойный. Вечером рассказывала про Бошкореза – говорит, червь через рот забирается в мозг, делает из человека что-то другое. Отличить трудно. Поехали мы дальше, да в корягу врезались, дорогу ливнем размыло. Очнулись – вот мы.
Он кивнул Андрею, не моргая.
Три человека. Один и тот же рассказ. Но каждая деталь – разная.
********
Андрей затянулся, дым горько осел на языке. Медленно выдохнул, глядя в костёр, потом поднял взгляд на троицу. Тени от огня плясали на их лицах – острые, рваные, как ножом по сырому дереву.
— Ребята, это, конечно, всё интересно… — он щурился, будто задумался. — Но перед тем, как вы тут друг друга поубиваете, давайте-ка я вам одну штуку покажу.
Говорил лениво, с ноткой равнодушия, будто не торопился, будто не чувствовал, как густеет напряжение в воздухе. А оно было – липкое, настороженное, затаённое. Ваня не опускал двустволку, Александр смотрел с ленивой улыбкой, Глеб стоял ровно, будто статуя, будто вообще не дышал.
Андрей развернулся, не спеша двинулся к машине. Спиной особо не поворачивался, шагал, как по минному полю – размеренно, аккуратно, каждое движение под контролем.
— Эй, мужик… ну что там? Ты подумал хоть? – Ваня нервно переступил с ноги на ногу, пальцы сильнее сжали ружьё.
Андрей ничего не ответил. Подошёл к машине, открыл дверцу, наклонился внутрь. Рука нащупала стальную рукоять, пальцы прошлись по затвору. Пистолет лёг в ладонь, тяжело, уверенно. Он сунул его в карман, прикрыл курткой.
Закурил.
Вернулся к костру, снова занял своё место. Сделал глубокую затяжку, выдохнул. Дым осел между ними, растёкся сизой пеленой.
— Ну, смотрите, ребята, какая штука…
Он не торопился, медленно переводил взгляд с одного на другого.
— Кто из вас заражён – чёрт его знает. Но если подумать...
Замолчал, будто прикидывая слова, снова втянул дым, задержал его в лёгких.
— Ваня нервничает, целится в обоих. Это или страх, или он сам уже не свой и пытается первым разобраться с "свидетелями".
Ваня дёрнул щекой, рука на прикладе побелела.
— Александр ведёт себя слишком спокойно. Словно уверен, что ему ничего не угрожает. Такое бывает, если человек уже не боится… потому что он уже не человек.
Бизнесмен чуть приподнял брови, ухмыльнулся, но в глазах ничего не отразилось.
— А Глеб… Глеб слишком ровный. Будто даёт отчёт. Либо холодный по натуре, либо хорош в том, чтобы скрывать эмоции.
Инвестор медленно склонил голову, взгляд его был стеклянным, пустым.
Андрей глубоко затянулся, глянул на всех троих сразу.
— Вот и выходит… что я вас всех подозреваю.
Тишина накатила, как волна, заволакивая, наполняя лес. Костёр потрескивал, отбрасывая резкие тени, Ваня чуть подался вперёд, Глеб замер, Александр продолжал улыбаться – только теперь в этой улыбке было что-то неправильное, не до конца человеческое.
Ваня пожал плечами, передёрнул ружьё, глухо хмыкнул.
— Ладно, ты, мужик, лучше бы шёл отсюда по добру, по здорову. Да смотри не споткнись.
Глеб медленно перевёл на Андрея пустой взгляд, чуть качнул головой.
— Может, ты и прав… А может, всё это бред. Кто знает?
Александр медленно повернул голову, взглядом цепляя Андрея. Уголки губ дрогнули, на лице появилась лёгкая улыбка.
— Ну… спасибо на добром слове, человек. Ступай. Может быть, ещё свидимся.
Андрей не ответил. Просто кивнул, бросил взгляд на костёр, на их тени, пляшущие в свете огня, и развернулся. Не торопясь двинулся к контейнеру, будто всё происходящее не задело его вовсе.
Металл был прохладный, шершавый под пальцами. Откинув крышку схрона, он вытащил оттуда несколько банок консервов, сунул в сумку. Рука нащупала пачку патронов – пару десятков штук, ровные, тяжёлые.
За его спиной никто не двигался, никто не пытался заговорить.
Он молча закинул сумку на плечо, медленно вернулся к машине, сел за руль.
Двигатель урчал глухо, ровно.
Он не стал смотреть в зеркало.
Не стал проверять, что там, за спиной.
Просто нажал на газ и покатил прочь.
А костёр, окружённый тремя фигурами, так и горел, трескался, раскидывая искры в темноту.
********
Спустя пару дней: Андрей остановился выпить и закусить в местной «разливайке» в поселке Отрадном.
Андрей поставил на стол гранёный стакан, покатал его в ладони, лениво глянул на собеседника. В поселковой «разливайке» было, как всегда, душно и накурено, за стойкой скучал продавец, а у дальнего столика пара мужиков спорила о чём-то своём, размахивая руками.
Где-то в углу бухтел патефон, играя то ли старый шансон, то ли что-то совесткое, но всё это было далеко, за стеной их разговора.
— Ну, давай, за встречу.
Стаканы звякнули, Андрей глотнул, не торопясь зачерпнул вилкой квашеную капусту.
— Веришь, Андрюха, нет, но вчера мне такое рассказали…
Проводник, морщась, вытер губы тыльной стороной ладони, подался вперёд, голос стал чуть тише, будто боялся, что кто-то подслушает.
Андрей лениво жевал, выжидал.
— Помнишь бабку, что на заправке жила?
— Ну, помню.
— Говорят, у неё чупакабра жила.
Андрей приподнял бровь, ухмыльнулся.
— Ну-ну.
— Ты вообще знаешь, что это?
— Ну, примерно…
— Да какое нахрен "примерно"? – проводник фыркнул, опрокинул остатки из стакана, усмехнулся, качнул головой. — Тварь такая. По лесу шастает, путников подлавливает. Кто видел – у всех описание разное. Одному собака жуткая, другому кошка огромная, третьему вообще чёрная тень. Хоть так, хоть этак.
Андрей медленно кивнул, закурил, затянулся.
— Допустим.
— Так вот, бабка эта… говорят, подкармливала её. Жила у неё эта тварь.
Пауза. Проводник смотрел в стол, будто пережёвывал сказанное, потом наклонился ближе.
— Нашли её, бабку эту. В доме.
— Ну?
— Мёртвая. В чулане миски какие-то, с разной едой, будто готовила кому. А сама… лежит на столе.
Андрей смотрел на него, прищурившись.
— И что с ней?
— Голова пустая.
— Как это?
— Будто кто мозги через трубочку высосал. Челюсть выломана. Ухо расковыряно.
Где-то рядом хлопнула дверь, в углу кто-то громко засмеялся, но здесь, за их столом, воздух сгустился.
Проводник снова хлебнул, покачал головой.
— Ты по лесам шастаешь. Аккуратней будь.
Андрей затянулся, дым прошёл через лёгкие, растёкся по воздуху.
— Я всегда аккуратен.
___________________________________________________________________________
А КАК ВЫ СЧИТАЕТЕ В ЧЕМ ПРАВДА? ___________________________________________________________________________
Твой блог — твоя свобода
Перед тобой открываются безграничные возможности. Не упусти их! Ты можешь путешествовать, отдыхать, встречаться с друзьями и при этом зарабатывать, сотрудничая крупнейшими брендами на платформе для блогеров Perfluence.
✔Выбирай проекты, в которых хочешь принять участие
✔Публикуй рекламу у себя в блоге и зарабатывай
Начни прямо сейчас, чтобы получить бонус в размере 250 рублей!*
*Бонус начисляется при размещении первого поста в течение двух недель после регистрации на платформе.
