Введение
Этот текст не рецензия на фильм "Мегалополис" Френсиса Форда Копполы. Это эссе на определенную тему. Но в качестве введения я поделюсь некоторыми соображениями сначала о фильме.
Мнений о "Мегалополисе" у критиков множество и они весьма широкого разброса. От выражающих восторг и восхищение, до выражающих глубокое разочарование и жалость. В конце концов все, кажется, сошлись на мнении, что фильм неоднозначный. На мой взгляд у картины множество достоинств (о них ниже), но он страдает из-за громоздкости, переполнен событиями, персонажами и их арками. Его сценарий не умещается в формат полнометражного фильма. Он для форматного многосерийного фильма. К тому же у языка фильма стиль поэмы: в повествовании (образах, столкновении идей) и изъяснении персонажей. Фильм очень богат содержанием. Последнее, при этом, также является достоинством, особенно при последующих просмотрах. Но создает трудности при первом. В произведении много философских идей и он очень поэтичный, содержащий множество замечательных метафор, достойных воплощения в картинах. Но собрать всё это в стройную, удобоваримую, достаточно целостную картину - что есть одна из самых сложных задач сценариста - Копполе не удалось.
Я думаю, что "Мегалополис" не следует смотреть как типичный форматный фильм, повествующий некую историю. Он не форматный и в этом его суть. И если достаточно задвинуть потребность в четкой истории (хотя она нужна и, на удивление, в фильме говорится о высшей важности ее, что иронично, о чем, собственно, мое эссе), то он может предложить много ценного. "Мегалополис" это конгломерат, если хотите поселение (которое еще не город), варимых в уме автора дискурсов из жизненного опыта. Они чувствуются важными, они увлекают, они глубокие, их следует варить, затем выбирать парочку и снимать более типичные фильмы по ним. Но иногда можно и не доваривать, можно быть в позиции не понимающего, но лишь бредущего философа, собрать все в кучу, объединить условно - стилистически и декоративно - и поделиться сим. Может это проявление жадности? Может. Может это смелость? И таковая у мэтра имеется. Может это нарциссическое искажение, лишающее критического взора на свое детище? Наверняка. Нам сейчас важно то, что фильм теперь, как лента с хронометражом, как картина с рамкой - есть. И благодаря этому мы ее можем помысливать, домысливать, переосмысливать. Благо там есть что.
Я же остановлюсь на одной краткой и будто бы незначительной, может даже показаться вовсе не обязательной сцене, но для меня она является ключевой в определенном ракусе.
Синопсис
Чтобы вы поняли контекст сцены, опишу синопсис.
События происходят в Новом Риме. Гениальный архитектор Цезарь Катилина, хочет перестроить вырождающийся мегаполис Нью-Рим, разрушающийся и страдающий мегаполис (конечно, из-за капитализма). Его антагонист - мэр города Франклин Цицерон, который настаивает на том, что имеющаяся система лучшее, что может быть и надо ее поддерживать. На неком вечере, на котором собрались влиятельные люди Рима и пресса, Цицерон представлял свой следующий проект развития города, центром которого является казино. Все это на красивом большом макете и с планом финансирования. Его презентацию прервал Цезарь со своим проектом перестройки (к слову, в его речи был немаловажный акцент на сне, как возможности увидеть сновидения и я позже разверну, почему это важно).
Цезарь представил город мечты, но на словах. Он не представил четкий план, его речь была философской, идеологической, главным образом противопоставляющейся мэру. Он выступил более как поэт и актер в театре, нежели как архитектор. Почему?
В конфликте данных героев, по сути, сталкиваются философии прагматизма и идеализма, ремесленничества и искусства, фокуса "здесь и сейчас" с фокусом на "там и потом". Они обе неотъемлемые части человеческого общества и обеим частям дОлжно быть, причем в неком балансе. Проблемы, как вы понимаете, возникают тогда, когда этот баланс нарушен и сейчас, судя по всему, прагматизм в своей капиталистической форме, превалирует и отравляет город. Вследствие чего такой мечтатель, как Цезарь должен был появиться. И такой мечтатель появился уже в семье самого мэра в лице дочери Юлии, что и определяет ее будто бы запретную симпатию к архитектору. В общем, конфликт главных героев - вот что самое важное, вот чему следует быть. Равный конфликт, без чрезмерной и длительной доминации одной из сторон, с переходящей властью, дышащий.
Но самый ценный для меня эпизод не этот, а как раз следующий за ним. После скандального и яркого выступления, вызвавшего ярость у мэра и фурор в обществе, воодушевленный Цезарь приезжает к своей девушке Вау Платинум - знаменитой репортеше телеканала, которая также была на вечере. Она мучима завистью и стремлением к богатству и славе и ее мышление соответственно изувечено. Ее образ представляет негативные последствия потребительского отношения и того, почему империя Нового Рима рушится также, как ее мышление. Время ее истекает, красота, слава и влияние увядают, что еще больше усиливает зависть и толкает на отчаянные меры. Как можно понять, ее роман с Цезарем - попытка влиться в высшие слои.
Ключевая сцена
И вот когда Цезарь заходит к ней в квартиру, происходит следующий диалог. Вау стоит неподвижно на журнальном столике в позе статуи в прозрачной тунике и издает монотонный звук, будто медитируя. Вероятно она пытается успокоиться и взять под контроль свою злость.
Вау (прерывая медитацию) возмущенно: У тебя нет понятия (концепции) о времени?!
Дело в том, что Цезарь обладает способностью останавливать время, будучи истинным творцом. Данная способность в фильме показывается буквально, но это метафора психических процессов и структуры личности. Творец имеет развитое чувство благодарности, умеет любить и потому имеет доступ к вечности, где время безгранично. Реплика Вау как намек на это, так и передразнивание, ибо она завидует Цезарю, хочет обладать всем ценным, что есть у него и, главным образом, его способностью быть благодарным, любить, быть креативным, питающим как следствие, ибо возможность отдавать дает возможность насыщаться. Вау же страдает от неутолимого безграничного голода и желания поглощать.
Цезарь: О, ради Бога, выключи себя.
Вау сразу начала с нападки и Цезарь сразу почувствовал ее тон, с каким настроем будет диалог.
Зависть часто и многое окрашивает в темные тона, что складывает общий негативизм, постоянное недовольство и параноидность.
Поэтому Цезарь сразу реагирует просьбой убрать данный настрой, ибо ему хочется не преследующеей, а созидающей связи, которую позже как раз сможет дать Юлия. Юлия имеет достаточно развитое чувство благодарности, что передается тем, что она смогла увидеть остановку времени, которую делал Цезарь, хотя другие люди замерли. Этот момент послужит причиной для сближения.
Вау: Ты был в той машине и не ответил на мой звонок!
Как у другого забрать ценное, когда оно у внутри другого и когда невозможно это просто извлечь и проглотить? Ответ: установить контроль над другим, чтобы он был абсолютно зависимым, управляемым, подвластным - продолжением Я. Отсюда аффективные нападки, суть истерия.
Вау идет к кровати и ложится там в вальяжной позе хозяйки. Кровать есть ее трон и ее способ управления.
Субъекты, которые не способны к достаточной эмоциональной качественной связи, вынуждены реифицировать отношения, сводя их к конкретным критериям и жесткому распределению ролей по соответствию им.
Так появляются, например, гендерные стереотипы: женщина должна быть молодой, сексапильной, желанной, возбуждающей, дающей сексуальное удовлетворение. Такова ее роль. Которую Вау, при этом, не может не чувствовать уязвляющей и истощающей, стискивающей и плоской, как бы ни хотелось. Она всегда чувствует, что у нее нет глубины и наполненности, которые при этом постоянно есть у других, что еще больше усугубляет деструктивное чувство зависти.Расположение Вау на кровати есть переход к формализованному, оператуарному, привычному отношению, в котором она контролирует себя и другого, вписывая в ролевые шаблоны. Поэтому ее наряд изначально очень вызывающий - он прозрачный, по сути она обнаженная с целью установления телесной связи.
Телесная связь должна как можно скорее заступать на смену хромающей и слабой эмоциональной и задвигать ее, ибо при эмоциональной связи, при простом общении разница в глубине внутреннего мира ощущается и приносит слишком сильную боль.
Вау исполняет свою роль и потому сразу занимает место соответствующее исполнению роли - постель.
Цезарь: Я ждал, пока у меня не появятся хорошие новости.
Архитектор показывает передовицу двух газет, как доказательства эффекта его выступления и роняет их к ногам Вау.
Вау (со злостью): К черту твой тупой Мегалополис!
Вау с гневом отпинывает газеты. Увлеченность Цезарем Третьим (городом) создает препятствия для поглощения его Вау, несмотря на все ее старания. Это ее злит, вызывает ревность и, т.к. данная увлеченность Цезаря также является проявлением любви (и достаточной развитой способности к горю связанной со свободой от потребности в контроле, способностью переживать утрату и справляться с расставанием), то и ту же зависть.
Когда интенция установления контроля проваливается, прибегают к другому средству, более тяжелому - разрушению ценного. Обесцениваю.
Мегалополис - чушь собачья. Он не нужный, не жизнеспособный, бессмысленный.
Важно лишь критериальное: материальное, в противовес эмоциональному. Например, объективированная сексуальность, которую можно использовать и потреблять.
Поэтому таким субъектам как Вау крайне необходимо поддерживать привлекательность и на это уделяется много сил. С одной стороны, т.к. она сама не имеет эмоциональной глубины, по ее чувствованию Другой может ценить в партнере только красоту и тело - критериальное. С другой стороны, чем больше субъект погружается в такую роль, тем больше себя транслирует вовне соответствующим образом и тем больше к нему начинают относится соответствующим образом - потребительски. Устойчивые отношения трудно достижимы, а если достижимы, то с похожим субъектом не имеющим ни эмоциональной глубины ни, в свою очередь, потребности в таковой. Отношения двух потребляющих, которые не вызывают друг у друга зависть способностью любить, которая есть у Цезаря и поэтому их отношения не складываются сейчас, а позже Цезарь окончательно уйдет.
А Вау из злости и желания установления контроля над Цезарем, сначала соблазнит его дядю миллиардера, главного спонсора, чтобы заблокировать счета, чтобы Цезарь вернулся и стал подконтрольным. А затем, не удовлетворившись статусом жены, которая не владеет богатствами и властью, задумает убить старика с помощью его сына жадного сына Клавдия, которого также соблазнит и подговорит на преступление.
Цезарь: Вау, это Начало Обсуждений.
Несмотря на негативную реакцию Вау, Цезарь продолжает с воодушевлением.
Вау: Для тебя это значит больше, чем для меня.
Здесь Вау признает правду и говорит правду, но делает это с очень злобной интонацией так, что смысл фразы сводится "Для меня этот проект не значит ничего".
Ее реакция проявляет зависть, переливающуюся через край желчью. Остервенелость.
Цезарь: Но разговора недостаточно. Вопросы лишь ведут к следующему шагу. Но изначально нужен разговор.
Вау (обесценивающе): Мгм-гм-гм.
Цезарь: Сам город несущественен, но Разговор о нем. Впервые. И дело не только в том, чтобы мы говорили о нем. Дело в НЕОБХОДИМОСТИ говорить об этом. Это так же насущно для нас, как воздух, и вода, и ... (оглядывается вокруг на обстановку в квартире) Здесь становится все больше беспорядка?
Последние три реплики Цезаря как раз самые значимые на фоне отношения Вау. В них вот так внезапно, ненавязчиво и лаконично выражается важнейшая ядерная идея психоаналитической теории поля, определяемой и определяющей достижения физики, философии сознания, нарратологии, психолингвистики и прочих наук. Я попытаюсь просуммировать в общую картину значительную часть смыслов и сложности, без критического упрощения и не знаю насколько получится. Но все же попытаюсь, ибо сами попытки - как процесс - представляют особенную ценность, что является рекурсивным по отношению к смыслу эссе.
Расширение темы
Углубления в вышеуказанных и прочих науках стирает четкие границы между понятиями, которые создавали необходимую долгое время четкую структуру объекта исследования, вследствие чего фокус перемещается не на точность определений и уточнения разграничения (что тоже немаловажно, но, с другой стороны, утопично), а на процессуальность.
Смещения фокуса с содержания на сам процесс. Бион это сформулировал через переход от вопроса "Что?" к вопросу "Как?". Диалектика процесса и резальтата.
Идея, возникшая еще в древневосточной филосфии буддизма ("Все составное непостоянно") и признававшаяся и развивавшаяся кем-либо во все времена, сегодня обретает новую широту. Будда говорил об отсутствии какой-либо постоянной сущности вообще, видя в человеке лишь непрерывный поток взаимообусловленных явлений и использовал метафору уникальной в каждый момент реки. Гераклит некогда сказал знаменитое "Все течет". Сартр говорил: "Существование предшествует сущности".
Иначе говоря, есть непостижимая в своей абсолютности Истина, иначе Поле. Непостижима с точки зрения человеческого сознания, ибо сознание - это лишь часть Истины потому, что сознание по природе своей есть структурирующая функция, то есть то, что Выделяет некую часть из Поля, наблюдая относительно постоянные паттерны с некоей степенью точности. Но никогда не совершенно.
Соответственно Сознание - это компромисс между извечной подвижностью (процессуальностью) Поля и попытками разной степени успешности и уровня справедливости нахождения закономерностей (нахождения неких Правд). Поэтому Сознание всегда отчасти лживо, но отчасти правдиво и может повышать свою прогностическую способность по аппроксимационной кривой.
Сам себе я проясняю эту картину через упрощенную метафору фотографа и моря. Фотограф может сделать снимок волны и этот снимок будет передавать часть от всей Сущности и уникальности процессов Океана. Но снимок статичный, а волна никогда. Волна всегда была движущейся - это ее сущность. Но изобразить движущуюся в своей уникальности Волну невозможно, ибо изображение никогда не сама Волна. Видео передаст больше, но видео также ограничено, хоть длительностью, хоть ракурсом. И т.д. Более усложненная версия данной метафоры представлена в недавнем эссе "Задача художника шуй-шу".
Если есть цель познать Волну и Океан в его полноте, то какой подход наилучший? Быть в процессе, как можно меньше зацикливаясь на снимках. Не идеализируя снимки, не заключая всю огромность Океана в снимок, что является очень удобным шагом, но отворачивающим и уводящим от сложности Истины.
Истина реализует себя в каждом объекте исследования любой науки. Опять же, на самом деле это человек выделяет объекты, Истина же содержится всегда и во всем, но с разными вероятностями, при этом, никогда нулевыми.
Наша психика - такой же Океан. Также имеющая некие закономерности, которые справедливы на некоем отрезке времени. Но есть закономерности более аутентичные по отношению к Истине, а есть закономерности, которые более снимки нашего Сознания, созданные из попытки охватить безграничность сложности Океана. Самодетерминация. Догматичность в отношении своей сущности. В таком случае любой симптом - это утрата текучести за счет того, что на месте Течения для сознания и сознанием помещен достаточно статичный снимок (абсолютно статичных фотографий, к слову, не бывает, это условность аналогии, однако фотографии сами по себе, даже цифровые, также не являются безусловно статичными и однозначными).
Но сознание, создающее снимки, наш главный инструмент познания. Поэтому, с одной стороны, мы не можем не делать снимки, с другой стороны нам следует стараться делать их чаще, стремясь к познанию живости процесса. Это более трудоемко, но именно так соотносится сложность Истины и восприятием. Это и выражается в конфликте консерватора Цицерона и модерниста Цезаря.
Данная практика подразумевает развитие способности разотождетствления и повышения ее степени. Иначе говоря, по нашей аналогии, как можно более полное и равномерное растворение в Океане, становление самим Океаном.
Во многих философских, религиозных, духовных учениях есть подобное понятие растворения: "у-вэй" в даосизме, "отрешенность" в христианстве, "эпохе" в феноменологии Гуссерля (чистое сознание), Dasein у Хайдеггера (забвение бытия), "тело без органов" Делёза и еще больше этого у постструктуралистов Фуко, ну и вся психоаналитическая теория поля об этом, во главе с Бионом, Ферро, Огденом (отказ от памяти, желания, понимания и действий; онейрическое мышление).
Полное и постоянное растворение подразумевает невозврат. Поэтому, здесь необходима диалектика растворения и консолидации. Частично Сознанию следует растворятся, чтобы создать наиболее точный снимок (погрузиться в океан), то есть, чтобы выбраться затем и разглядывать, обдумывать. Уход от линии времени и возрврат к ней. Так вот последовательность снимков - это Играние, Сновидение, Историзирование, Нарративизация. Последовательность снимков на временной линии создает упрощенное, но уже более близкое чувствование и видение Океана.
Отношения со временем
Вернемся к "Мегалополису".
Цезарь имеет способность как быть сознательной личностью в обществе, то есть функционировать в человеческом субъективном времени, так и разотождествляться и быть вне времени, познавать истину и творить, забывая о себе. Он уходит от времени и возвращается к временной структуре - обе части диалектики присуствуют в его функционировании и обе обогащают друг друга. Его способность эта обусловлена любовью сначала к погибшей жене, а затем к новой возлюбленной Юлии.
Любовь подразумевает жертвование, то есть отдачу части себя безвозмездно, что также есть разотождествление. Для этого сила зависти, которая образует континуум с благодарностью на противоположном полюсе, должна быть достаточно слабой, иначе жертвовать ради объекта трудно.
Если жертвовать слишком трудно, то происходит сваливание в одну сторону и личность теряет дыхание позиций, возможность обогащаться, чувствовать время более полным (ибо его можно чувствовать только на контрасте чувствования с другой частью, в которой надо уметь быть достаточно качественно: позицию течения времени на контрасте с позицией безвременья, небытия, переживания утраты Я, смерти; и наоборот).
Поэтому Цезарь (Коппола) понимает ценность Разговора, как Процесса. Процесса, в котором наиболее равно совмещается временное и вневременное функционирование, не создающее излишне жесткие структуры, не позволяющее чрезмерно доминировать определенным ценностям (как это происходит в кондовой капиталистической структуре, но не обязательно во всем капитализме).
Выступление Цезаря на презентации мэра - это вторжение другого полюса и попытка разогреть, расплавить, раскачать излишне застывшее и недостаточно подвижное общественное сознание. Поэтому его план не четкий - слишком конкретный снимок приведет к слишком жесткой борьбе и он будет слишком далек от Истины. Суть именно в обозначении другого полюса, иного подхода, чтобы начался процесс Разговаривания, Играния, Историзирования и, конечно, СновИдения. Именно поэтому он говорит в своей речи малопонятные для широкой аудитории слова о, внимание, возможности видеть сны. Даже не просто о сновидениях, а именно о важности возможности.
Я очень рад был это слышать, но не удивлен, т.к. дискурс и курс поструктурализма невольно все больше разворачивается во всех науках и это неизбежно, если полагать что Истина одна, а мы просто с разных точек (а единых и быть не может) ее изучаем и приближаемся к ней. Поэтому и хужодники, рано или поздно, должны все больше и чаще высказывать об этом. Вот и Коппола собрал столь важные элементы в один. Покойный Линч в одном из самых величайших фильмов в истории кинематографа "Маллхолланд Драйв" сделал схожее 24 года назад. В изобразительном искусстве это делал Дали почти век назад. В литературе Борхес. В семиотике Фуко. В стендапе Энди Кауфман. и т.д. Сам "Мегалополис" по своей композиции и смелости, как неясное сновидение, соотносим с постструктуралистическим подходом, а скорее даже уже с энактивистическим.
Поэтому Цезарь говорит, что важен даже не город, а способность людей к Разговариванию.
Будет разговаривание, будет и развитие, будет жизнь.
Город, архитектурная "идея" Цезаря не столь важна действительно. Это лишь способ провокации, это точка столкновения и образования необходимого конфликта для повышения динамичности.
И в свете вышеизложенного его слова о насущности Разговаривания и сравнения этого с зависимостью от воздух и воды становятся более обоснованными.
Без необходимой динамики на континууме постоянного и временного - происходит застывание, разрушение и умирание.
И именно на умирание Цезарь обращает внимание в конце реплики, будто бы внезапно обрываясь и переключаясь на обстановку в квартире Вау. Как я уже говорил - беспорядок в обстановке есть отражение разрушительного действия зависти на мышление, которое образует беспорядок в мыслях.
Разрушительность зависти подразумевает трудность отказа от преследования целей, что мешает быть в контакте со сложностью Истины. А чем меньше Истины, которая, как сформулировал Бион, необходима для психики как пища, тем хуже адаптация к действительности, грубо говоря, тем слабже адекватность.
Беспорядок в квартире Вау - это ее уровень порядка и одновременно правдивый снимок ее внутреннего Океана. Так у нее внутри. Одновременно с этим она не замечает данный беспорядок, отчего и испытывает муки неспокойства. Она слишком озабочена стремлением установления контроля над объектом.
Собственно, каждый человек страдает либо от этого и, одновременно, в противовес, от стремления к полному отказу от контроля. Стоит ли говорить, что и первое и второе - чреватая крайность. Первое соотносится больше с поглощением объекта, второе с желанием раствориться в объекте, быть поглощенным и не преодолевать трудности помысливания.
Преодолевается же деструктивность за счет гармонизации процесса Говорения, создания Истории.
Именно на ткани совместной истории (диалоговость) элементами, в которых проявляются свойства того иного полюса можно играть и менять баланс, налаживать дыхание. История, разговор - это разделенное совместное явление. Значит часть психических процессов пациента становится доступна процессам терапевта. И в Течении самого сотворчества излишнесть контроля или растворения меняются. Не всегда в лучшую сторону, но некоторые откаты также необходимы.
Идею ценности самого процесса сотворчества истории можно видеть повсюду: от важности детских сказок, игр, до ценности искусства (любое искусство, в сути своей, есть представление истории) до нашей памяти и ее целостности в принципе.
Один из недавних замечательны примеров, который я отметил, другая кинолента - фильм "Sing Sing" Грега Гедара от студии А24. Снятый на основе реальных событий, где отбывающие заключение в тюрьме проходят программу "Реабилитация через искусство", иначе говоря терапию за счет разработки, подготовки и участия в театральных постановках. Многие актеры - участники той самой программы, то есть реальные заключенные, играющие сами себя. Игра и история пьесы, а также включение в них личностей и создание своей уникальной версии - создает гармонизирующее воздействие. Главным образом важен общий процесс создания постановки, а не только роль и выступление, которое происходит раз в полгода. И знаете какой слоган у фильма? "Доверьтесь процессу". В пьесе был задействован знаменитый монолог Гамлета, в котором он спрашивает быть или не быть. Но, что примечательно, в фильме монолог заканчивается как раз на словах "Умереть - Уснуть... Уснуть... Быть может, видеть сны...". И эти слова великого драматурга не зря авторы фильма выделили. Сон - это маленькая смерть. Ибо во сне происходит отключение сознания, разотождествление и относительно бОльшее соприкосновение с Истиной, и гораздо бОльшая процессуальность, где сам акт вИдения снов самый важный, а содержание не столь, но также необходимо. Сон означает временное расставание с Я и обращение к тому, что больше Я и есть определяет Я, обращение тем историям уже сотканным или ждущих СОткания. Но для этого непростого опыта требуются достаточные крепость, сила, храбрость, толерантность и возможность претерпевать боль. Мне нравится визуальная метафора в использованная в этом фильме, когда заключенные имитируют волны моря, колыша длинные ленты полиэтилена, веселясь как дети. Они принимают правилы игры в этот момент, отдаются процессу. Их полиэтилен не море, но и море. И опять:
Сам процесс играния очень важен, а не только о чем именно история и пьеса.
Кстати, в режиссуре этот подход реализуется в принципе "Показывать, не объяснять". Показывание - это то, что больше соотносится с процессом, динамикой. Объяснение - это то, что больше соотносится с заморозкой Истины в константы, статику.
Многие люди так озабочены результатом (стремление к чему-либо, что достигается за счет способности контроля), что у них страдает процессуальная часть, непосредственность, спонтанность, что также немаловажная часть жизни и значительно обогащающая. Кто-то может поставить себе цель достичь большей спонтанности, но чем более контролируемым образом он пытается ее достичь, тем он дальше становится в моменте.
Поэтому, в контексте сегодняшней темы, не столь важно то, о чем говорить (что часто и многих мучает), главное Желать Говорить. Давать этому желанию проявляться при достаточном отказе от контроля, то есть не думая о причинах, целесообразности, следствиях и т.д. Просто дать самой Истории - которая по сути и структурирует наше сознание (помните "Существование предшествует сущности"?) и является тем, что было и есть до нашего Я и больше нашего Я - рассказаться и показать более истинную текущую динамику Я.
Автор: Скуртул Александр Игоревич
Психолог, Психоаналитик
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru