Раздался тяжелый звон в раковине. «Блин!» – воскликнул Илья.
«Ты что, разбил мою любимую чашку? – спросила Алиса. – Ну я так и знала!»
Илья обернулся: «Просто сковородка выскользнула, что ты сразу начинаешь».
«У тебя с руками вечно проблема!»
«Да? А у тебя с головой».
«Что?!»
Илья продолжил мыть сковородку – так, будто хотел стереть весь антипригарный слой.
Сковородку они купили недавно, тогда еще поругались в магазине: Илья хотел побольше и тяжелей, Алиса говорила, что это неудобная, и что…
«Что ты сказал?» – она встала, подошла, дернула его за плечо.
«Отстань, я занят».
«Нет, что ты сказал про голову? А?!»
Илья бросил сковородку в раковину. И теперь действительно разбил чашку.
«Ты это специально! – почти закричала Алиса. – Ты с утра издеваешься! Моя единственная любимая чашка!»
«Вообще это чашка, которая тебя бесила, ты сама говорила».
«Нет, ты специально! Ты ненавидишь меня! За что, Илья? Что я тебе сделала?»
«Отстань», – Илья закрыл кран, вытер руки, оборвав полотенце.
Бросил полотенце, вышел из кухни.
Алиса шла за ним: «За что ты меня ненавидишь? Господи, за что? Какой ты… скотина!»
Илья резко остановился: «Так, Алиса. Прекрати. Или все кончится плохо».
«Плохо? Куда еще хуже, чем сейчас?»
Они были вместе три года. Обоим по двадцать шесть. Алиса – психолог, Илья – дизайнер. Впрочем, профессии значения не имеют, когда звенят сковородки.
Три года – это достаточный срок, чтобы надоесть друг другу. И недостаточный, чтобы стать терпимыми.
Три года назад, перед свадьбой, папа Ильи сказал ему: «Запомни главное. Семья – это компромиссы. Мы с твоей мамой два раза были на грани развода. Причем, из-за ерунды. Но один раз я уступил, второй раз она».
«А я думаю, что главное в семье – это любовь», – усмехнулся Илья.
«В юности все так думают. Но это неправильно».
«Пап, нафига семья без любви?»
«Если ты любишь, то идешь на компромиссы. Все просто».
«Пап, слушай, одолжишь галстук? Не покупать же специально ради одного раза».
Илья и Алиса стояли в коридоре. Илья хотел закрыться в своей комнате, но Алиса его не пускала. Алиса продолжала кричать, что Илья... Ну все мы знаем, что кричат женщины в таких случаях.
«Алиса, остановись!».
«Нет, я не остановлюсь! Ты не заткнешь меня! Знаешь что? Давай разводиться!»
«Ты серьезно?»
«Вполне. Я еще вчера хотела тебе сказать, но ты напился, и…»
«Алиса, я не пил вчера»
«Ну позавчера у Тимохиных… Какая разница! Завтра с утра идем и подаем заявления. А сейчас я к маме. Слышишь? Что ты молчишь?»
«Да, прекрасно. И я тебя действительно ненавижу. Ты тупая истеричка, ты вопишь по любому поводу. Хорошо, что мы не успели никого родить. Езжай к своей маме, еще и там расскажи, какой я подлец, скотина, ну ты найдешь формулировки. Езжай!»
Нет, Илья это не сказал. То есть он уже почти готов был. Но не сказал. Он смотрел на Алису.
Он думал: вот момент, когда все рушится в один миг. И дальше возврата не будет. Все закончится сейчас, здесь, в коридоре, где их отражения в зеркалах стенного шкафа.
В этих зеркалах они были счастливыми, они целовались много раз прямо тут, вернувшись из гостей, не успев раздеться, будто у них это впервые.
Перед этими зеркалами Алиса крутилась в новом спортивном костюме: «Илюх, нормально мне? А сзади как?»
В эти зеркала Илья корчил смешные рожи, когда Алиса слишком долго надевала туфли, потом другие, нет, эти тоже сюда не подходят, блин, у меня совершенно нет обуви!
Мимо этих зеркал Илья прокатывал свой велосипед до балкона, а Алиса выходила из своей комнаты: «Как покатался?! Я ужасно соскучилась!».
И сейчас это всё закончится.
Ему остается только сказать, как он ее ненавидит.
Илья смотрел на Алису. Алиса ждала ответа, тяжело дышала. Взгляд у нее был исподлобья, она всегда в гневе наклоняла по-звериному голову и смотрела вот так, страшным взглядом.
Прошла минута, даже меньше, наверно.
«Лиса, – сказал он. – Лиса моя сердитая. Ну прости за чашку. И что с утра я не в духе. Я очень тебя люблю, и я не хочу никакого развода. Я не смогу без тебя».
«Дурак… А сразу нельзя было?»
Алиса обняла его. Они стояли так долго. Молча. Отражаясь в зеркалах – будто одно существо с двумя головами.
Прошло восемь лет. У них три дочки. Да, целых три.
Девчонки ужасно любят кривляться перед зеркалами в коридоре. Пока мама с папой решают, что Алисе лучше надеть в парк.
Алексей БЕЛЯКОВ