Маша замерла у окна съемной квартиры, стиснув побелевшими пальцами край выцветшей занавески. Внизу, у подъезда, муж Олег в очередной раз грузил в такси огромные пакеты с продуктами для матери. Тусклый свет осеннего утра превращал лужи во дворе в тускло поблескивающие зеркала, а редкие прохожие торопливо перебегали от одного укрытия к другому, спасаясь от противной мороси.
— Олежа, может хотя бы молоко оставишь? — голос Маши дрогнул. — У нас до зарплаты еще десять дней, а в холодильнике шаром покати.
— Не могу, мам обещал, — Олег виновато опустил глаза, продолжая укладывать пакеты. — Она же болеет, сама не дойдет до магазина.
— Болеет? — Маша резко развернулась к мужу. — А кто вчера хвастался подругам по телефону, как чудесно отдохнула в пятизвездочном отеле в Турции? И позапрошлый месяц в Сочи провела! Мы уже полгода перебиваемся с гречки на макароны!
— Прекрати сейчас же! — Олег с грохотом поставил последний пакет. — Ты прекрасно знаешь — у мамы больное сердце. Врачи настоятельно рекомендовали морской воздух и спокойный отдых.
— Да что ты говоришь? — в глазах Маши блеснули слезы. — А эти бесконечные кредиты кто выплачивать будет? Третий за полгода! Ты хоть понимаешь, что мы в долговую яму катимся?
— Замолчи! — Олег сжал кулаки. — Она всю жизнь на меня положила, одна тянула. Имеет полное право сейчас отдохнуть!
— А мы? Мы имеем право хотя бы на элементарное человеческое существование? — Маша схватила мужа за рукав. — Ты на себя в зеркало давно смотрел? Бледный как смерть ходишь, витамины купить не можем! А она... она просто использует тебя!
— Что ты несешь? — Олег резко вырвал руку. — Как ты смеешь так говорить о моей матери?
— Я смею говорить правду! — выкрикнула Маша. — Она манипулирует тобой, давит на жалость! А ты как слепой котенок!
— Довольно! — Олег схватил куртку. — Это моя мать, и я сам решаю, как мне поступать!
— А я твоя жена! Или ты забыл? — крикнула Маша вслед, но дверь уже захлопнулась с оглушительным грохотом.
Она медленно опустилась на стул, обхватив голову руками. С подоконника капала вода из цветочного горшка — единственного украшения их убогой квартиры. Старенький холодильник надрывно гудел в углу, а из крана на кухне размеренно падали капли в пустую раковину. Эта бесконечная карусель с кредитами и бессмысленными тратами матери Олега, казалось, никогда не закончится. Каждый день превращался в мучительное ожидание очередного удара — нового путешествия, нового займа, новой истерики свекрови о своем больном сердце.
— Господи, когда же это закончится? — прошептала Маша, глядя на серое небо за окном. В кармане завибрировал телефон — пришло сообщение от банка о просроченном платеже по кредиту. Женщина даже не стала его открывать — она и так знала, что денег на погашение нет.
***
Нина Петровна восседала в своей просторной двухкомнатной квартире, с наслаждением листая глянцевый журнал с описанием элитных курортов. Из кухни доносился аромат свежесваренного кофе, который принес сын. На инкрустированном журнальном столике веером лежали новенькие купюры — деньги на очередную путевку.
— Мамуль, может в этот раз без поездки обойдемся? — осторожно начал Олег, присаживаясь на краешек дивана. — У меня на работе сокращения намечаются...
— Что значит обойдемся? — голос Нины Петровны звенел как натянутая струна. — Ты что же, хочешь, чтобы твоя мать здесь в четырех стенах задохнулась? Ты же знаешь, что сказал профессор — мне жизненно необходим морской воздух!
— Но ты же только из Турции вернулась...
— А что Турция? — она картинно приложила руку к сердцу. — Там такая жара стояла, я чуть не слегла. Вот в Карловых Варах — другое дело. Это же лечение!
— Мама, денег совсем нет... Мы еле концы с концами...
— Денег нет? — Нина Петровна резко выпрямилась. — А я, значит, не думала о деньгах, когда тебя в музыкальную школу возила? Когда по ночам подрабатывала, чтобы тебе костюм на выпускной купить?
— Мама, пожалуйста...
— Нет уж, договорим! — она повысила голос. — Это все твоя Машка тебе в уши надула! Знаю я, как она меня ненавидит. А ведь я могла после твоего отца замуж выйти, да не стала — все для тебя берегла!
— При чем тут Маша? — Олег вскочил. — Она просто беспокоится...
— О чем она беспокоится? О себе! — Нина Петровна презрительно скривила губы. — Видите ли, ей шубу хочется, машину! А что мать мужа еле дышит — это неважно?
— Мама, у нас правда сложная ситуация...
— У тебя всегда ситуация! — она схватилась за сердце. — Ой, что-то мне нехорошо... Таблетки... Где мои таблетки?
— Мамочка! — Олег бросился к аптечке. — Сейчас, сейчас...
— Вот так всегда, — прошептала Нина Петровна, закатывая глаза. — Стоит только попросить о помощи...
— Я займу денег, мама, — торопливо проговорил Олег, поднося к ее губам стакан воды. — Что-нибудь придумаю...
— Вот и хорошо, сыночек, — она слабо улыбнулась. — Я знала, что ты меня не бросишь. Не то что некоторые...
Вечером того же дня в банке Олег заполнял очередное заявление на кредит. Руки дрожали, перед глазами плыло от усталости и недоедания.
— Может, рассмотрите потребительский кредит? — участливо предложила менеджер. — У нас сейчас хорошие условия...
— Нет, спасибо, — устало ответил Олег. — Давайте обычный. Как всегда.
Выйдя из банка, он долго стоял на остановке, глядя на проезжающие мимо машины. В кармане завибрировал телефон — пришло сообщение от Маши: "Купи, пожалуйста, хлеба. У нас совсем ничего нет." Олег медленно набрал ответ: "Прости, сегодня не смогу. Все деньги ушли на путевку для мамы."
— Ну что ты будешь делать! — раздался за спиной знакомый голос. Это была соседка матери, Валентина Сергеевна. — Олежка, а я только что твою маму видела — в турагентство пошла. Говорит, на Кипр собралась. Счастливая такая!
Олег молча кивнул, чувствуя, как внутри все сжимается от бессильной злости и отчаяния. А вечером ему предстоял еще один тяжелый разговор с женой.
***
Маша сидела в полутемной кухне, когда щелкнул замок входной двери. На столе лежал телефон мужа, забытый им утром, с открытым сообщением из банка о новом кредите. Олег замер на пороге, увидев жену.
— Триста тысяч? — тихо спросила Маша, поднимая покрасневшие глаза. — Карловы Вары уже не устраивают? Теперь Кипр?
— Откуда ты... — начал Олег, но осекся, увидев свой телефон.
— Я случайно увидела сообщение, — её голос дрожал. — Просто хотела позвонить тебе с твоего телефона, потому что на мой ты не отвечаешь!
— Не надо было читать мои сообщения! — вспыхнул Олег.
— Правда? Это всё, что ты можешь сказать? — Маша резко встала. — Мы живем на десять тысяч в месяц, потому что всё остальное уходит на кредиты! А твоя мать...
— Не смей! — Олег с силой ударил кулаком по столу. — Не смей говорить о ней!
— Буду! — закричала Маша. — Потому что это уже не просто кредиты — это наша жизнь! Ты посмотри на себя — исхудал, почернел весь! А ей плевать!
— Замолчи! Ты не понимаешь...
— Нет, это ты не понимаешь! — Маша схватила его за плечи. — Она манипулирует тобой! Я вчера случайно услышала её разговор с подругой — хвасталась, как ловко тебя раскрутила на путёвку!
— Что? — Олег побледнел. — Ты врёшь...
— Позвони ей прямо сейчас! Спроси, как она себя чувствует! Держу пари, опять будет про больное сердце и одинокую старость!
Олег трясущимися руками набрал номер матери. Включил громкую связь.
— Олежек, сыночек! — раздался бодрый голос Нины Петровны. — Ой, у меня такие новости! Представляешь, на Кипре сейчас такие скидки...
— Мама, — перебил её Олег. — Как твоё сердце?
— Что? А, сердце... — в голосе появились жалобные нотки. — Ох, сынок, совсем плохо. Валидол уже не помогает. Врач говорит, срочно нужно...
— Хватит! — Олег с силой швырнул телефон. — Хватит врать!
— Олежек, как ты можешь... — голос в трубке задрожал.
— Я всё знаю, мама. Про твои разговоры с подругами. Про то, как ты хвастаешься, что умеешь мной манипулировать.
В трубке повисла тяжёлая пауза.
— Ты неблагодарный сын! — наконец взвизгнула Нина Петровна. — После всего, что я для тебя сделала! Я жизнь на тебя положила!
— Нет, мама. Ты кладёшь мою жизнь. И жизнь моей семьи. Но больше этого не будет.
— Что значит не будет? — в голосе матери зазвучали истеричные нотки. — Ты бросаешь мать? Из-за этой...
— Не смей! — теперь закричал Олег. — Не смей оскорблять мою жену! Всё кончено, мама. Я больше не буду брать кредиты на твои прихоти.
— Тогда можешь забыть, что у тебя есть мать! — истерично выкрикнула Нина Петровна и бросила трубку.
Маша молча обняла мужа за плечи. Его била крупная дрожь.
— Как я мог быть таким слепым? — прошептал он. — Столько лет...
— Ты просто очень любил её, — тихо ответила Маша. — И она этим пользовалась.
За окном громыхнул гром, и хлынул долгожданный ливень, смывая душную тяжесть этого бесконечного дня.
***
В их съемной квартире пахло свежесваренным кофе и яичницей — непривычная роскошь после месяцев жесткой экономии. Маша хлопотала у плиты, когда в дверь позвонили. На пороге стояла осунувшаяся, постаревшая Нина Петровна.
— Здравствуй, сынок, — тихо произнесла она. — Можно войти?
Олег молча посторонился, пропуская мать. Три недели после их последнего разговора она не давала о себе знать, не отвечала на звонки.
— Я принесла кое-что, — Нина Петровна достала из сумки конверт. — Здесь деньги. Продала свои украшения и путевку на Кипр вернула.
— Мама... — начал Олег.
— Нет, помолчи, — она подняла руку. — Дай договорить. Я... я много думала всё это время. И поняла, что превратилась в чудовище. Использовала твою любовь, манипулировала, врала...
Её голос дрогнул, она достала платок и промокнула глаза.
— Маша, и ты меня прости, — повернулась она к невестке. — Я была слепа от ревности. Мне казалось, что ты забираешь у меня сына. А на самом деле это я пыталась украсть у вас жизнь.
— Присядьте, Нина Петровна, — тихо сказала Маша, придвигая стул. — Хотите кофе?
— Спасибо, детка, — женщина опустилась на стул, достала из сумки еще один конверт. — Вот, здесь документы на мою квартиру. Я переписала её на вас.
— Что? Нет, мама, мы не можем... — запротестовал Олег.
— Можете и должны, — твердо сказала Нина Петровна. — Я нашла однокомнатную квартиру в соседнем доме. Деньги от продажи украшений как раз хватит на первый взнос. Поживу скромнее — ничего, не умру. А вы наконец сможете начать свою жизнь.
Маша и Олег переглянулись. В кухне повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов.
— Знаете, — наконец проговорила Маша, — а оставайтесь у нас. Квартира большая, места хватит всем. И внукам тоже...
— Внукам? — Нина Петровна вскинула голову. — Ты...
— Да, — улыбнулась Маша. — Второй месяц.
Олег шагнул к жене, обнял её за плечи. А Нина Петровна вдруг разрыдалась — первый раз за много лет не притворно, а по-настоящему.
За окном занимался рассвет. Новый день обещал быть солнечным и теплым. В вазе на подоконнике стояли свежие цветы — маленький подарок Олега жене. Начиналась новая жизнь — без манипуляций и обмана, без кредитов и жертв. Просто жизнь обычной семьи, где все наконец-то научились слышать и понимать друг друга.