После смерти Стива Джобса, его сестра Мона Симпсон поделилась трогательной историей о последних словах своего брата. В момент, когда его жизнь подходила к концу, Джобс несколько раз произнёс фразу: «Ух ты, ух ты». Эти слова стали предметом обсуждения и интерпретации. Для многих верующих это может быть знаком того, что Джобс в последние мгновения своей жизни увидел нечто удивительное, возможно, что-то за пределами нашего физического мира. Скептики же рассматривают эти слова как возможную галлюцинацию, типичную для умирающего человека, что может показаться разумным, если бы такие случаи были редкими. Однако история знает множество примеров, когда умирающие люди произносили нечто подобное.
Например, современники великого изобретателя Томаса Эдисона утверждали, что перед своей смертью он произнёс: «Там очень красиво». Это утверждение вызывает интерес и задаёт вопросы о том, что именно мог видеть Эдисон в последние моменты своей жизни.
Похожая ситуация произошла и с писательницей Ханной Мор, чьё последнее слово было «радость».
Эти примеры были приведены волонтёром хосписа Дэвидом Кесслером, который активно занимается вопросами, связанными с околосмертными переживаниями. Кесслер работал в сотрудничестве с известным психологом Элизабет Кюблер-Росс, которая посвятила свою жизнь изучению смерти и умирания. Она стала пионером в области изучения околосмертных состояний и переживаний, помогая людям справляться с процессом умирания и осмыслять его.
После её смерти Кесслер продолжил её дело и опубликовал своё исследование, в которое вошли десятки свидетельств о видениях и высказываниях умирающих людей. Некоторые из этих эпизодов он сам наблюдал, в то время как другие были записаны им на основе рассказов врачей и волонтёров, работающих в хосписах. Кесслер подчёркивает, что многие умирающие люди сообщают о видениях, которые могут быть как успокаивающими, так и вдохновляющими. Эти переживания часто включают в себя встречи с ушедшими близкими, яркие световые образы или чувство глубокого покоя.
Таким образом, слова Стива Джобса, Эдисона и Ханны Мор становятся частью более широкой картины, исследующей природу околосмертных переживаний. Эти случаи поднимают важные вопросы о том, что происходит с сознанием человека в момент умирания и как культура, религия и личные убеждения могут влиять на восприятие этого момента.
Тридцатидвухлетний Дэвид Кесслер, будучи человеком глубоко эмпатичным и склонным к исследовательской деятельности, неожиданно для себя обнаружил призвание в сфере паллиативной медицины. Работа в хосписе, изначально задуманная как способ помочь умирающим, быстро переросла в увлекательное исследование психологических аспектов смерти и процесса скорби.
Его первое значимое наблюдение касалось пациентки по имени Дора. Дора, несмотря на тяжёлое заболевание, сохраняла бодрость духа до последней недели своей жизни. Затем начались периоды спутанности сознания, сменяющиеся внезапными прояснениями. В один из таких моментов Дора начала говорить с кем-то невидимым для окружающих – Дэвида, её дочери Майры и остальных членов семьи. Сначала это были краткие фразы, обращённые к незримому собеседнику, но постепенно беседа становилась всё более содержательной и эмоционально насыщенной.
– Мой первый опыт с видениями на смертном одре связан с женщиной по имени Дора. Дора хорошо боролась со своим недугом, но в течение последней недели жизни она начала то терять сознание, то снова приходила в него. В первый раз, когда это произошло, она отключилась, но затем внезапно обрела ясность сознания и начала разговаривать с кем-то, кого больше никто не мог видеть,
– рассказывает Дэвид Кесслер.
Дэвид описывал, как Дора смотрела сквозь присутствующих, её взгляд словно пронизывал физическое пространство, концентрируясь на невидимом присутствии. Кульминацией этих наблюдений стал момент, когда Дора, находясь на грани смерти, явно обратилась к своей покойной матери. "Мама, это ты?" – произнесла она, голос её был полон нескрываемого удивления и радости. Затем последовало эмоциональное восклицание: "Мама, ты вернулась!"
Дэвид Кесслер, будучи опытным наблюдателем, отмечал необычайную искренность и убеждённость Доры. Ему самому приходило в голову повернуть голову, словно ожидая увидеть того, к кому она обращается, хотя он прекрасно понимал, что никого там нет.
– Здесь присутствовала дочь Доры – Майра. Последняя сначала расстроилась, услышав, как её мать разговаривает с бабушкой. Но затем она пришла в восторг, слушая, как её мама описывает одеяние пришедшей. По словам Доры, одежда её матери состояла из света, и ей было больно смотреть на неё. Майра, которая не видела видения, но поняла, что её мать умирает, просто сказала ей: «Я люблю тебя». Казалось, это вывело Дору из видения, и она, посмотрев в глаза своей дочери произнесла: «Я тоже тебя люблю»,
– описывает события того дня Дэвид Кесслер.
Сразу после этого Дора снова начала разговаривать со своей невидимой матерью.
- Я никогда не забуду тот день, когда умерла Дора. У меня нет сомнений, что Дора видела свою мать. Это видение не кажется мне невозможным. Оно представляется мне естественным развитием событий. Наши родители ждут нас на другой стороне и показывают нам путь - теперь эта мысль кажется мне совершенно разумной. Я заметил, что такие видения утешают умирающих. И я всегда буду помнить Дору и то умиротворение, которое она чувствовала, глядя на свою мать.
В своём исследовании, Дэвид Кесслер цитирует историю доктора Джона, врача паллиативной помощи, работающего в хосписе, который описывает свои наблюдения за умирающими пациентами, переживающими так называемые "видения". Джон, прежде чем специализироваться на паллиативной медицине, работал семейным врачом. Его рассказ сосредоточен на одной семье, с которой он был знаком много лет, оказывая медицинскую помощь нескольким поколениям. Он присутствовал на рождениях и смертях, становясь свидетелем полного жизненного цикла этой семьи. Особенно запомнилась ему смерть главы семейства:
– Я присутствовал при смерти главы этого семейства. Его жена и сын были рядом с ним, когда он умер. Десять лет спустя вдова этого мужчины, Регина, умирала от сердечной недостаточности. Регина была близка со своей семьей, особенно после смерти мужа. Несмотря на свой тяжёлый недуг, она все же смогла присутствовать на выпускном вечере своего внука. Но вскоре стало ясно, что её состояние быстро ухудшается. Всё это время Регина находилась под моим наблюдением. Однажды я заметил, что эта женщина начала разговаривать с кем-то, кого явно не было рядом,
– рассказывает Джон.
Родственники, предположив побочные эффекты лекарств, настояли на их отмене, однако это не повлияло на видения. Кульминацией стало объявление Регины о том, что она видит своего покойного мужа. Этот разговор с "призраком" длился несколько минут, после чего Регина плавно перешла к разговору со своим сыном, продемонстрировав полную ясность сознания и связность речи.
– Как врач, я был свидетелем интересных вещей, особенно когда работал в хосписе. Я потерял счёт тому, сколько раз я слышал, как умирающий пациент говорил: «Я видел своего мужа (или жену, ребёнка или друга)». Люди часто спрашивают меня, почему врачи не говорят о видениях. Я объясняю, что на это есть причины,
– отмечает Джон.
Во-первых, ограниченное время, проводимое врачами с пациентами в конце их жизни. В условиях интенсивной работы, с большим количеством пациентов, детальное изучение подобных явлений часто уступает место неотложным медицинским потребностям. Во-вторых, существуют опасения по поводу интерпретации подобных случаев. Врачи обучены работать с физиологией и патологией, и объяснение видений выходит за рамки их профессиональной компетенции. Существует риск неправильной диагностики, например, как галлюцинации, вызванные лекарственными средствами или органическими поражениями головного мозга, и это может привести к неверным решениям в лечении. Более того, многие врачи опасаются этической стороны вопроса. Обсуждение видений может быть болезненным для семьи, вызывая нежелательные переживания. Некоторые врачи считают, что такие переживания являются сугубо личным опытом пациента и не требуют медицинского вмешательства.
Большинство его коллег, по его словам, предпочитают игнорировать или списывать подобные переживания пациентов на побочные эффекты лекарств, психологические расстройства или галлюцинации, уклоняясь от обсуждения этих, казалось бы, паранормальных явлений. Это обусловлено, как считает Кесслер, нежеланием выходить за рамки общепринятых медицинских объяснений и опасением потерять авторитет среди коллег.Джон, коллега Кесслера, являет собой яркий пример изменения взглядов на данную проблему. До работы в хосписе, как и большинство врачей, он скептически относился к рассказам пациентов о видениях. Однако ежедневное общение с умирающими, глубокая эмпатия и замедленный темп работы в паллиативной медицине позволили Джону заглянуть за медицинские диагнозы и увидеть глубину человеческого опыта, и в частности, мистический аспект предсмертного состояния.
– Я долгие годы наблюдал за умирающими в хосписе и хочу поделиться ещё одним интересным наблюдением. Я никогда не слышал, чтобы умирающий говорил: «Ничего не происходит. Теперь я ничего не вижу. Я вхожу в ничто». Если за завесой нашего мира нет ничего, то почему умирающие говорят об обратном? А если это так, то я буду верить словам умирающих, нежели сомнениям живых, которым ещё никогда не приходилось терять близкого человека, и кто никогда не работал с умирающими в больницах или хосписах,
– говорит Дэвид Кесслер.