В марте 1937 года, не стерпев принятия самой справедливой в мире сталинской Конституции, японские милитаристы в ночь с 7 на 8 марта атаковали советское Приморье силами нескольких армий. Враги не знали, что РККА давно готова к их неожиданной атаке и расставила ловушки для милитаристов, понимая, что они обязательно захотят напасть на миролюбивую и справедливую страну Советов. Поэтому наступление увязло с самого начала, ведь японцы полезли именно туда, где их ждали, и, хотя советских войск на Дальнем Востоке было мало, они показали врагу, почем фунт изюма.
Полный разгром японцев был неизбежен еще и потому, что как только в Москве узнали о начале давно ожидавшегося нападения, все в едином порыве решили пустить в дело главную «вундервафлю» Страны Советов:
«…Ольгу постепенно оттерли от Браницкого, и она решила не ждать его, а вернуться домой. Было, кажется, около двух часов ночи. Семья рабочего — отец, мать и трое детей комсомольского вида — несла плакат: «Дадим 200% мужества, 300% выдержки, 500% спокойствия». Оркестр Большого театра непрерывно исполнял «Интернационал». Дирижер во фраке, с непокрытой головой, управлял оркестром, высоко и страстно поднимая синие, замерзшие руки.
Когда Ольга, войдя к себе в комнату, открыла окно на улицу, послышались крики: «Сталин!» Толпа кричала и звала: «Сталин! Сталин! Сталин!» — и это был клич силы и чести; он звучал, как «Вперед!» В минуту народной ярости толпа звала своего вождя, и в два часа ночи он пришел из Кремля в Большой театр, чтобы быть вместе с Москвой…
Она увидела Сталина, когда он подошел совсем близко.
Его спокойная фигура, в наглухо застегнутой простой шинели, в фуражке с мягким козырьком, была проста до слез. В ней не было ничего лишнего и случайного. Лицо Сталина было строго. Он шел, торопясь и часто оборачиваясь к окружавшим его членам Политбюро и правительства, что-то говорил им и показывал рукой на людские толпы….
… заговорил Сталин. Слова его вошли в пограничный бой, мешаясь с огнем и грохотом снарядов, будя еще не проснувшиеся колхозы на севере и заставляя плакать от радости мужества дехкан в оазисах на Аму-Дарье.
Голос Сталина был в самом пекле боя. Радиорупор у разбитой снарядами хаты Василия Лузы, простреленный пулями, еще долго сражался. Сталин говорил с бойцами в подземных казематах и с летчиками в вышине. Раненые на перевязочных пунктах приходили в сознание под негромкий и душевный его голос. Это был голос нашей Родины, простой и ясный, бесконечно честный и безгранично добрый, отечески-неторопливый сталинский голос…»
Под голос Сталина РККА переходит в атаку, у врагов отнимаются руки и ноги. От голоса вождя ломаются танки и самолеты, а японцы сами собой начинают революционное восстание, обвиняя своих недалеких правителей в том, что советская авиация уже лихо разносит Токио. И 10 марта Народный фронт побеждает в Японии.
Посмотрев на это, Советскую власть устанавливают китайские товарищи и на всем Востоке появляются новые советские республики:
«…Радиорупоры наперебой сообщали о поступавших приветствиях городу, о восстании в Шанхае, о том, что революционной харбинской промышленности нужно две тысячи металлистов, пятьсот электриков и монтеров, двести мукомолов, что избрано манчжурское народное правительство, в котором Чэн — комиссар военных дел, а старик Ван Сюн-тин, огородник, — председатель Чека…»
Чека, во главе которой поставили огородника – это очень важно! Это то, что нужно создать первым делом! Потому что даже если на всем Востоке установится Советская власть, тайные враги дремать не будут. Поэтому первым делом – не школы, не больницы или детские сады, а Чека… Советские писатели очень четко умели в 1936 году расставлять приоритеты.
Что это вообще было написано выше, кроме замечания про Чеку?
Не удивляйтесь, мои читатели, вы прослушали краткое содержание кульминации одного весьма знаменитого в свое время литературного произведения – романа Петра Павленко «На Востоке».
Если честно, мне очень интересно, а из нынешних неосталинистов хоть кто-нибудь знаком с этим классическим произведением эпохи Интербеллума? Хоть кто-нибудь конспектировал, как товарищи строго по заветам вождя готовились «победить врага, если он осмелится на нас напасть, малой кровью, с затратой минимальных средств»?! А ведь в этом романе отлично написано, как РККА расставляет врагу ловушки и как только в дело вступает «безгранично добрый, отечески-неторопливый сталинский голос» мигом опрокидывает всех вражин.
Фантастический военный роман «На Востоке» был закончен Петром Павленко в 1936 году. Его мигом опубликовали в журнале «Знамя». Следом вышла «Роман-газета», в которой тоже опубликовали этот роман. Кроме того с 1936 по 1939 годы вышло ОДИННАДЦАТЬ изданий «На Востоке» общим тиражом в сотни тысяч экземпляров. То есть с книгой ознакомились примерно все читатели страны Советов.
Сейчас, когда вспоминают подобную предвоенную литературу, первым делом называют роман Николая Шпанова «Первый удар», который вообще-то издали в 1939 году и почти тут же изъяли из продажи, потому что с немцами заключили пакт о ненападении и стало как-то неудобно продавать в книжных магазинах роман, в котором фашистов громят «малой кровью». Ну а потом про подобные опусы не вспоминали уже по совсем другим причинам.
Так вот «На Востоке» появился в продаже все-таки сильно раньше произведения Шпанова. Но после 1939 года его тоже перестали издавать. Только в 1949 году в «Избранном» Павленко ему нашлось место. Собственно, причина того, что «На Востоке» «положили на полку» уже при Сталине более чем понятна. Ведь не только мировой революции не случилось, но и японскую военщину на Хасане и Халхин-Голе остановили совсем не малой кровью. И еще больше крови было впереди, к чему не готов оказался буквально никто, включая товарища Сталина, убаюканного лестью из всех "утюгов", в том числе этим романом.
Важно отметить следующее: Петр Павленко, который кроме «На Востоке» прославился еще и участием в написании сценария к фильму «Александр Невский» в соавторстве с Эйзенштейном, во время Великой Отечественной войны стал корреспондентом «Правды» и изрядно помотался по фронтам.
В мае 1942 года он оказался в командировке в Крыму, как раз во время Керченского разгрома, устроенного Манштейном Крымскому фронту. Павленко в тех печальных событиях повезло, потому что он смог выбраться живым и относительно невредимым. Один из авторов знаменитого выражения «Кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет» переплыл Керченский пролив на автомобильной камере, увернувшись таким образом от плена и добравшись до своих. Так что за чужими спинами Петр Андреевич не прятался, вместе со всеми тянул фронтовую лямку.
Так получилось, что в дачном поселке Переделкино нобелевский лауреат Пастернак в свое время жил на улице Павленко. И сейчас, в наше время там всё точно также: дом-музей Пастернака находится на улице Павленко. Так уж сложилось исторически: улицу назвали после того, как Павленко в 1951 году не стало. Потому что в то время он считался классиком советской литературы и стал неоднократным лауреатом Сталинской премии первой степени. А Пастернак... Кто его вообще читал в 1951-м... Его и потом "не читали, но осуждали".
Правда, после 1953 года Павленко почти не издавали. Причин для этого несколько. Первая – если честно, литературный талант Петра Андреевича весьма спорен. Его «телеграфный стиль» очень хорошо подходил для лозунгов и торжественных передовиц, а вот в рассказах, повестях и романах это звучит весьма на любителя. Вторая причина заключается в том, что творчество Павленко в первую, вторую и третью очереди представляет собой откровенную лесть товарищу Сталину. И если убрать восхваления вождя, то от сюжетов и содержания творчества Петра Андреевича остается не так уж много литературной и сюжетной глубины.
Поэтому, как только надобность в постоянной лести Сталину отпала, то и в переизданиях Павленко необходимости не стало. На его книги перестали изводить бумагу, а фильмы «Клятва» и «Падение Берлина» больше не ставили в расписание советских кинотеатров, несмотря на все Сталинские премии первой степени за сценарии и за роман «Счастье» 1947 года о прекрасных сталинских колхозах и мудром вожде.
Сам Павленко о том, что он больше не классик советской литературы и не издается стотысячными тиражами, не узнал. Его не стало в 1951 году, в 51 год, потому что фронтовые командировки вроде крымской, весной 42-го, здоровья не добавляют.
Вот и получилось: с одной стороны, воевал как все, на «Ташкентском фронте» не прятался, много зарабатывал, но из своих больших заработков запросто поддерживал деньгами молодых литераторов. С другой – писал в соответствии с историческим моментом, льстил вождю без меры. Почему и был забыт, как только в ней отпала необходимость.
Напоследок мне интересно спросить современных поклонников гения товарища Сталина и его великой и справедливой эпохи, а вы книжки Петра Павленко давно открывали?! Регулярно перечитываете их, наверное, на досуге?! Бережете старую "Роман-газету", найденную у букинистов на "Авито"?! Процитировать лучшие моменты можете?! Знаете, что такое «жить по-воропаевски»?! Или даже не помните, что в эпоху великого вождя был такой популярный классик самой лучшей сталинской художественной литературы?
------------
Не ленитесь, ставьте лайки :) Они поднимают настроение и вместе с вашей подпиской помогают развитию канала. А еще на меня можно подписаться в Телеграме.