Они то выходили покурить, то заходили опять в буфет.
Костяк не менялся — это были четверо, включая его.
Заходившие знакомые здоровались, кто-то покупал выпить, немного выпивал и уходил.
В общем, за этим делом прошел почти весь день.
Он незаметно для себя влился в этот коллектив.
Так как идти ему было некуда, он ожидал от новых знакомых предложения на ночлег.
Жить на природе они не могли, так как замерзли бы насмерть.
В буфете я написал на салфетке номер телефона Ирины и аккуратно положил её в карман.
Отмечу, что мобильные телефоны были редкостью в то время.
Мы долго стояли на улице возле магазина, который закрывался на час позже, чем другие.
Его называли «Последний шанс».
Нормально так выпившие члены коллектива, не пожимая руки и не прощаясь, постепенно растаяли.
Мы остались вдвоем с Сумкой номер два.
Он, будто читая мои мысли, сказал:
— Сейчас возьмем выпить и пойдем отдыхать.
Куда и к кому, мне из-за усталости и каламбура, было безразлично.
Я полностью доверился своему приятелю.
Достав из кармана чип от подъезда, Сумка распахнул дверь передо мной.
— Добро пожаловать, — сказал он, и мы поднялись на лифте на последний этаж.
На самом верху девятиэтажки была лифтовая, дверь которой он открыл так же ключом.
Войдя, я неожиданно ощутил страх и непонимание.
Непонимание того, как на чердаке, условно выражаясь, могла быть такая просторная и уютная комната.
— Как? — спросил я у него.
— Понимаю, так, — улыбнулся он и добавил:
— Располагайся, — показав мне на матрас, как раньше в югославской спальне.
А сам он расправил топчан, который состоял из деревянных планок и был увенчан примерно таким же матрасом.
Посреди комнаты, естественно, был механизм лифта, а вокруг — лежанки и стол с вазой, такой же, как в моем детстве, хрустальной.
А еще больше меня удивило то, что там стояли цветы, пластмассовые, естественно, но так тепло и необычно.
Я вышел и еще раз окинул взглядом лифтовую снаружи и опять зашел внутрь.
Внешне это ничем не походило на то, что было внутри.
Сумка номер два — а имя его было очень необычное, Иржи, — начал монолог про себя и свою жизнь.
Как учился, женился, спился, лечился, сидел и обнищал.
Сел за избиение жены, а вышел — и квартиру, и гараж, и машину, всего лишился.
И самое интересное то, что он ни разу не проклял и не обвинил бывшую жену в своем нынешнем положении.
Оказалось, она и его уже взрослый сын живут в этом же подъезде.
И все знают, что он там живет, и никто его не гоняет оттуда, потому что добрый он и никому вреда, кроме себя, не приносит.
Бывает, он заходит в квартиру, принимает душ, стирает и уходит опять.
Не пить не может, а выпивший пообещал сыну, что не зайдет… Так и существует.
Хотя сейчас я существую, так сказать, не зная, кто, зачем и для чего.
Я рассказал ему в двух словах про сегодняшнее знакомство и что завтра надо будет ей позвонить — мало ли что нового узнаю про себя.
Кстати, про себя я и не стал даже рассказывать — невероятная история, да и меня никто и не расспрашивал.
Иржи сказал, что завтра даст мне телефон, чтобы сейчас не шуметь на крыше.
Я умылся с импровизированного умывальника, собранного из пластиковых бутылок, лег, вытянул ноги, и мне стало так тепло и хорошо, что я, не дослушав повесть Иржи, погрузился в глубокий сон.