Статья навеяна школьным словарным диктантом. Осина, ольха, одуванчик — все эти слова, по современным меркам, словарные. Каждое слово — это только корень, ни приставок, ни суффиксов не выделяем (максимум, окончание «а»). Заучиваем слова целиком: РАСТЕНИЕ=НАБОР БУКВ.
Ну, конечно же, несложно тут заподозрить хотя бы наличие приставки О-: о-дуванчик, о-льха, о-сина.
С одуванчиком, надеюсь, справится даже первоклассник. Особенно если слегка видоизменить приставку и сказать «об-дуванчик». Мгновенная магия — от лёгкого дуновения разлетаются во все стороны миниатюрные парашютики. В «одуванчике» и суффикс -ЧИК тоже очевиден. Был бы он побольше, помощнее — был бы просто «одуван». Наверное.
В общем, не секрет, что внутри «одуванчика» спрятано исходное ДУ(ТЬ), и вот если что-то со всех сторон при помощи приставки О- одути/обдути, то оно станет одуван/обдуван уже при помощи причастного Н-суффикса. Кратко напомню, что приставка О- несёт смысл «вокруг, со всех сторон, в полной мере», так как «О» отвечает за качественную наполненность и пространственную ограниченность, а Н-суффиксы указывают на принадлежность и совершённость действия, так как «Н» — это про «нятие», то есть «взятие себе». «В» в «одуване» тоже на своём месте, оно «вытягивает, развивает процесс». Одним словом, в «одуванчике» все предельно прозрачно. Это «что-то маленькое, вокруг чего можно протяжно так подуть».
И вот чем же одуванчик лучше осины и ольхи? Почему его назвали по-человечески, понятно, а осину с ольхой (и многое другое растительное разнообразие кроме подсолнуха) на тарабарском?
Разумеется, все представители природного мира были когда-то уважаемы, и всех их называли не просто так, а по их специфическим качествам, то есть по их сути, им как бы давали прозвища. У одного и того же растения/ явления прозвищ было несколько, но позже закреплялось обычно одно. Но вот, например, «солнце» (съ-лонъ-це) мы и сейчас можем называть другим именем — «светило», а раньше — и «Ярило». И другие имена тоже были.
Глупо считать, что названия местных растений образовались из невнятного мычания или поголовно приблудились к нам откуда-то издалече (хотя заимствования тоже есть). Почти все наши растения мы называли сами, просто теперь забыли, почему именно так их назвали.
А чтобы вспомнить надо для начала изучить характер нашего «называемого». Прозвища ведь не просто так даются.
Ольха. Когда-то раньше пыталась уже подобраться к её этимологии. С толку сбили многочисленные диалектизмы: елоха, лешинник и пр. Тут и ель где-то рядом и лещина. Кстати, в новгородской области, откуда родом моя мама, слово «ольшанник» (это вроде «ольховая мини-роща») используется довольно часто и вполне могло заменить название самого дерева. Смело тогда отметаем все производные с н-суффиксами и «ник»ами на конце. Варианты с начальными буквами «В», «О» и «Е» — суть одно, это всё нюансы произношения. Опираться будем на общее ЛЬХА. И вроде бы слово это мы уже знаем: попадалось при изучении имён Ольга, Олег, Елена. Там статьи короткие, можно в памяти освежить, кому не лень.
ЛЬГА, ЛЬГОТА (древне-рус.) — это «возможно», «легко» и т.п. «Ольховое» «Х» на конце придаёт нам, скорее, какой-то необязательности, чем, основного качества буквы «Х» — своеволия.
И вот напрашивается уже к нашей «ольхе» тема общей лёгкости, податливости, но с чего бы? Дерево с виду весьма крепкое. Садимся за изучение ботанической литературы, и о, диво! Древесина ольхи славится мягкостью, лёгкостью, податливостью...
Кстати, официальная этимология повсеместно растущей «ольхи» плачевна. Как говорится: «свежо предание, а верится с трудом»...
Путь лингвистическо-ботанический, на мой взгляд, всё же не совсем правильный, вернее будет использовать ботаническо-лингвистический, то есть вначале изучаем растение, а уже потом анализируем встроенные лингвистические смыслы.
И садимся читать про осину. Узнаём, почему осиновые листья «дрожат» и ещё много всего интересного. Кроме «дрожащих» листьев должно быть ещё какое-то яркое качество, чтобы повлиять на название. И оно есть. Ярче не бывает.
Оказывается, осенью нет никого краше и ярче осины. Я не оговорилась: не ничего, а никого. Уверена, что растительный и стихийный мир попадали в древнерусском языке в одушевлённую категорию.
А что такое осень? Это сень. Это то, что осеняет своей сенью. Мы редко теперь используем слова: осенять, сень, сени. В сенях, под навесом, нас встречает тенёк и прохлада. И осенью тоже нас встречает тенёк и прохлада. Может, кто-то не поленится прочесть и статью про букву «С», тогда «сень» станет ещё немного понятнее (это причастие от номинатива СЕТЬ, это, если кратко «то, что низошло»).
Откуда же буква «И» в «осине»? Оттуда же, откуда и в «синеве». Замечали, что для тени художники часто используют синий? «Синь» и «сень» — причастия одного корня (напомню, что гласные придают импульс, а базовый смысл лежит на согласных). «И» по сравнению деятельной «Е» значительно ýже, она «приземляет и тянет за собой».
Итак, «осина» — это в первую очередь «осеннее дерево». Явно поздняя этимология, когда слово «осень» уже зафиксировалось в языке за «вечерним» временем года; вечер тоже, кстати, «синий».
Иногда, чтобы докопаться до истинного истока слова (этимологии) не хватает совсем немного — усилия и упрямства.
В понедельник на уроке эти истории расскажу детям. Но не все, конечно. Совсем чуть-чуть дополню их картину мира.
P.S. Внезапно вспомнила, что была у меня раньше ещё версия относительно "осины", и она тоже лингвистически и ботанически правомерна. Осина — одно из самых стройных деревьев, поэтому в основе вполне может лежать слово "ось".