— А может, не стоит торопиться с регистрацией? — Ирина Петровна поправила очки и внимательно посмотрела на сына. — Вы ведь знакомы всего полгода.
Максим усмехнулся, продолжая собирать документы со стола.
— Мам, мне двадцать восемь. Я точно знаю, чего хочу.
— Конечно-конечно, — женщина скрестила руки на груди. — Просто подумай хорошенько. Татьяна младше тебя на пять лет. Разве она готова к семейной жизни?
— Перестань, — Максим сложил бумаги в папку. — Мы любим друг друга. Остальное неважно.
Ирина Петровна поджала губы, но промолчала. Она знала – спорить бесполезно. Сын впервые влюбился так сильно и не слышал ничьих доводов. А её материнское сердце почему-то было неспокойно.
В загсе собрались только близкие - родители да пара друзей. Татьяна выбрала простое платье до колен, приколола к волосам веточку мелких белых цветов. Максим то и дело поправлял бабочку и оглядывался на невесту. Ирина Петровна сидела в первом ряду, рассеянно вертя в руках букет гвоздик. Она не одобряла поспешное решение сына, но говорить об этом в день свадьбы было бессмысленно.
Первый год семейной жизни пролетел как один день. Максим с головой ушёл в работу – его повысили до начальника отдела в крупной компании. Татьяна занималась домом и готовилась к защите диплома. А потом они узнали о беременности.
— Представляешь, будет девочка! — Татьяна положила руку на живот. — Как думаешь, на кого она будет похожа?
— На тебя, конечно, — Максим поцеловал жену. — Такая же красивая.
Ирина Петровна, услышав новость о внучке, насторожилась. У них в роду первым ребёнком всегда рождался мальчик. Всегда. Без исключений.
Надежда появилась на свет солнечным апрельским утром. Маленькая, крикливая, с копной тёмных волос. Максим рассматривал дочь через стекло роддома, пытаясь найти своё сходство. Но видел только черты Татьяны.
— Странно, правда? — Ирина Петровна встала рядом с сыном. — Совсем на тебя не похожа.
— Она же новорождённая, — отмахнулся Максим. — Все младенцы одинаковые.
— Нет-нет, ты в этом возрасте был совсем другим, — настаивала мать. — Светленьким, с прямым носиком. А у неё...
Максим нахмурился, но промолчал. Червячок сомнения, посеянный матерью, начал медленно расти.
Прошло несколько месяцев. Надя росла здоровым, активным ребёнком. Татьяна полностью погрузилась в материнство, забросив мысли о работе. А Ирина Петровна при каждом удобном случае подливала масла в огонь.
— Сынок, я тут старые фотографии разбирала, — говорила она, раскладывая снимки на столе. — Посмотри, какой ты был в детстве. А теперь взгляни на Надю. Ни одной общей черты!
Максим хмурился, отводил глаза. Но семечко недоверия прорастало всё глубже.
— И характер у неё... Совсем не наш, — продолжала Ирина Петровна. — Помнишь дядю Колю? У него дочка от первого брака такая же была. Потом выяснилось...
— Мам, прекрати, — обрывал её Максим, но слова западали в душу.
Он начал присматриваться к жене. Вспоминал её частые консультации с научным руководителем, допоздна засиживалась в библиотеке, групповые встречи с однокурсниками для подготовки к защите. По крайней мере, так она объясняла свои отлучки. А может, не только учёбой она занималась в это время?
Татьяна замечала перемены в муже. Его отстранённость, холодность, недоверчивые взгляды. Пыталась поговорить, но натыкалась на глухую стену.
— Что происходит, Максим? Почему ты такой странный в последнее время?
— Всё нормально, — отвечал он, не глядя в глаза. — Устаю просто.
В третьем часу ночи Надя разбудила всех своим плачем. Татьяна укачивала дочь, напевая колыбельную. Максим накрыл голову подушкой, раздражённо засопел. Через десять минут он сбросил одеяло и резко сел:
— Может, она потому так орёт, что чувствует – я ей чужой?
Татьяна застыла с ребёнком на руках.
— Что... что ты такое говоришь?
— А что, неправда? — Максим резко сел в постели. — Посмотри на неё! Разве она похожа на меня? Хоть немного?
— Ты с ума сошёл? — У Татьяны задрожали руки. — Как ты можешь...
— Я давно уже всё понял, — голос Максима дрожал от ярости. — Не надо делать вид, что не понимаешь, о чём я.
Он встал, начал быстро одеваться.
— Куда ты? — Татьяна прижимала к себе притихшую дочь.
— К маме. Хватит этого цирка.
Дверь захлопнулась. Татьяна опустилась на кровать, чувствуя, как рушится её мир.
Утром он вернулся забрать вещи. Молча собрал самое необходимое, не реагируя на слёзы и просьбы жены.
— Давай сделаем тест! — Татьяна преградила ему путь. — Прямо сейчас поедем и сделаем тест на отцовство!
— Зачем? — Максим отодвинул её с дороги. — Я и так всё знаю.
Он ушёл, оставив Татьяну с годовалой дочерью на руках. Ирина Петровна встретила сына с причитаниями и утешениями. Она была уверена, что спасла его от обмана, вернула домой, уберегла от жизни с неверной женой. В конце концов, разве может мать желать сыну плохого?
— Максим, ты должен уволиться, — Ирина Петровна поставила перед сыном чашку чая. — Зачем платить алименты чужому ребёнку?
— Но как же... — он растерянно посмотрел на мать. — У меня хорошая должность, перспективы.
— Глупости, — отрезала она. — Я договорюсь с Николаем Степановичем. Возьмёт тебя в свою фирму. Зарплата неофициальная, зато вся твоя.
Максим колебался. Бросить налаженную карьеру ради сомнительной работы? Но матъ продолжала давить:
— Или ты хочешь содержать любовника своей бывшей и его ребёнка?
На следующий день Максим положил на стол начальника заявление. Тот покрутил листок в руках: — Может, возьмёшь пару дней на размышление? — Нет, я уже решил.
Номер Максима не отвечал. Татьяна звонила по вечерам, когда укладывала Надю, но слышала только короткие гудки. Через неделю автоответчик сообщил, что абонент не обслуживается.
Окно их с Надей комнаты выходило на детскую площадку. По вечерам Татьяна проверяла тетради своих учеников - устроилась репетитором по математике. А днём работала бухгалтером в небольшой фирме. Дочка тем временем раскладывала на полу кубики с буквами, пыталась составлять слова. К первому классу она уже бойко читала вывески в магазинах и названия мультфильмов.
Максим женился второй раз – на дочери друга матери. Ирина Петровна одобрила выбор: девушка из хорошей семьи, с правильным воспитанием. Но детей в новом браке не появлялось.
— Может, сходим к врачу? — предлагала жена после очередного разочарования.
— Успеется, — отмахивался Максим.
На самом деле он боялся узнать правду. Вдруг проблема в нём? Тогда получится, что Надя... Нет, он гнал от себя эти мысли.
Годы летели незаметно. Надя пошла в школу, радуя маму пятёрками. Участвовала в олимпиадах, занималась музыкой. Татьяна гордилась дочерью, но иногда украдкой вытирала слёзы, глядя на пустое место рядом с ней на школьных праздниках.
В двенадцать лет девочка начала задавать вопросы об отце.
— Мам, а почему у меня нет папы?
Татьяна молчала, подбирая слова.
— Он... он просто живёт отдельно.
— Но почему? Он нас не любит?
— Это сложно объяснить, Надюш.
Надя больше не спрашивала, но часто задумчиво смотрела на счастливые семьи своих одноклассников.
В четырнадцать она завела страницу в социальной сети. Выкладывала фотографии с друзьями, селфи, кадры с выступлений школьного хора.
Максим случайно наткнулся на её профиль поздним вечером. Листал ленту новостей и вдруг замер – с экрана на него смотрело знакомое лицо. Но не Татьяны, как он предполагал все эти годы.
Это было лицо его матери в молодости. Те же высокие скулы, тот же разрез глаз, та же линия подбородка. Он лихорадочно открывал фотографию за фотографией. Сомнений не оставалось – Надя была точной копией Ирины Петровны в юности.
Он просидел всю ночь, рассматривая снимки дочери. Вспоминал старые фотографии матери, которые та показывала ему много лет назад. Как же он был слеп! Как позволил ей обмануть себя?
Утром он достал семейный альбом. Дрожащими руками перелистывал страницы, сравнивая фотографии. Сходство было поразительным.
— Что ты делаешь? — Ирина Петровна застыла в дверях, увидев разложенные снимки.
— Зачем? — Максим поднял на неё воспалённые глаза. — Зачем ты это сделала?
— О чём ты? — она попыталась изобразить непонимание, но в глазах мелькнул страх.
— Ты знала! — он швырнул альбом на пол. — Всегда знала, что она моя дочь! Видела это сходство! Но всё равно...
— Я хотела как лучше, — Ирина Петровна опустилась на стул. — Татьяна тебе не пара. Она бы испортила тебе жизнь.
— Испортила?! — Максим рассмеялся жутким смехом. — А ты не испортила? Лишила меня дочери, четырнадцати лет её жизни! Ради чего?
— Ты не понимаешь...
— Нет, это ты не понимаешь! — он резко встал. — Я потерял всё из-за твоих интриг. Семью, дочь, нормальную работу. А теперь уже поздно что-то исправлять.
Оксана, жена Максима, заметила перемены в муже. Он часами сидел за компьютером, разглядывая какие-то фотографии, почти не спал.
— Что случилось? — спросила она однажды.
Максим молча развернул к ней монитор. На экране светилось юное лицо девочки-подростка.
— Это моя дочь, — его голос дрогнул. — От первого брака.
Оксана растерянно смотрела то на фотографию, то на мужа. За пять лет их брака он ни разу не упоминал о ребёнке.
— Почему ты молчал?
— Я думал... — он запнулся. — Я ошибался. Так сильно ошибался.
Вечером с работы Максим пришёл в пустую квартиру. На столе лежала связка ключей и короткая записка от Оксаны: "У мамы. Не звони". Он машинально сунул записку в карман джинсов и включил ноутбук.
Страница Татьяны открылась сразу - за последнюю неделю он заходил на неё десятки раз. Максим подвинул к себе чашку с остывшим кофе, открыл окно сообщений. Курсор мигал в пустом поле. "Здравствуй... Нет, не так". Стереть. "Прости, что пишу... " Стереть. " Татьяна, я должен..." Снова стереть. Отхлебнул кофе, поморщился от горечи. "Нам нужно поговорить. Это важно" - нажал "отправить" прежде, чем успел передумать.
Татьяна прочитала сообщение, но не ответила. Он написал снова, пытаясь объяснить ситуацию. Сообщения оставались непрочитанными.
Через неделю он узнал адрес её работы. Приехал, ждал у входа, нервно поглядывая на часы. Татьяна вышла в шесть, как обычно. Увидела его, замерла на секунду, затем решительно направилась к остановке.
— Подожди! — Максим догнал её. — Пожалуйста, выслушай меня.
— Зачем? — она даже не повернула головы. — Что ты хочешь услышать?
— Я видел фотографии Нади. Она... она копия моей матери в молодости.
Татьяна остановилась, медленно повернулась к нему.
— И что?
— Я был таким идиотом, — голос Максима дрожал. — Позволил матери манипулировать собой, разрушить нашу семью. Теперь я знаю правду.
— Правду? — Татьяна горько усмехнулась. — А где ты был четырнадцать лет? Почему не захотел узнать правду тогда?
— Я...
— Нет, Максим, — она покачала головой. — Поздно. Надя выросла без отца. Без тебя. И сейчас ей не нужен случайный человек, решивший вспомнить о своём отцовстве.
— Но я могу всё исправить! — он шагнул ближе. — Давай встретимся втроём, поговорим...
— Нет, — отрезала Татьяна. — Ты сделал свой выбор много лет назад. Поверил своей матери, а не мне. Бросил нас, даже не попытавшись разобраться. А теперь хочешь всё исправить?
— Татьяна...
— Оставь нас в покое, — она развернулась и быстро пошла к остановке.
Через несколько дней Ирина Петровна тоже попыталась связаться с бывшей невесткой. Нашла её номер, звонила несколько раз. Татьяна сбрасывала звонки. Тогда свекровь написала сообщение: "Прости меня. Я хочу увидеть внучку".
Ответ пришёл через день: "Вы разрушили жизнь собственного сына и своей внучки. Не пытайтесь больше с нами связаться".
Каждое утро начиналось одинаково - кофе, ноутбук, страница дочери. Новые фотографии появлялись раз в несколько дней. Вот Надя стоит у школьной доски с похвальной грамотой. Вот дует на одуванчик в парке с подружками. А здесь - поёт на сцене в синем платье, держа микрофон обеими руками. Под снимками десятки комментариев и сердечек от друзей, только его имени среди них нет.
Ирина Петровна зашуршала газетой у него за спиной.
— Вот, почитай. Можно через суд добиться встреч с ребёнком.
Максим смахнул газету со стола. Она спланировала на пол, шурша страницами.
— Через суд? — он скривился, разминая затёкшую шею. — Ты серьёзно? После всего, что ты наделала?
Мать поджала губы, наклонилась поднять газету. Пальцы её подрагивали, когда она складывала помятые листы.
Надя выкладывала новые фотографии каждую неделю - то с одноклассниками у школьной доски, то с гитарой на музыкальном конкурсе. На каждом снимке она приподнимала уголки губ точно так же, как Ирина Петровна на старых фотографиях в семейном альбоме.
Максим щёлкнул мышкой, закрывая очередной снимок дочери с последнего школьного концерта.
— И знаешь что? Не могу себе простить даже не то, что поверил тебе тогда. А то, что не попытался ничего исправить. Не проверил. Не поговорил. Просто взял и ушёл.
Ирина Петровна молча смотрела в окно. Она получила что хотела – сын остался с ней. Но какой ценой?
Интересные рассказы: