Я уже не удивляюсь, когда всё идёт наперекосяк ровно в тот момент, когда я жду относительного спокойствия. Знакомо такое чувство, когда хочется просто развалиться на диване с чашкой чая и почувствовать тишину? Так вот, у меня это не прокатывало уже недели две, а то и три, потому что в гости заявился мой свёкор — Захар Петрович, грозный и непреклонный человек с абсолютной уверенностью в своей непогрешимости.
— Где мой внучок? — прозвучало уже с порога. — И почему тут такой бардак в воспитании? Я у вас как будто в детском саду, где нет старшего воспитателя!
От слова «бардак» у меня дёрнулось веко. Во-первых, никакого бардака в прямом смысле не было: игрушки рассортированы по коробкам, книжки аккуратно сложены на полках. Во-вторых, заходить в дом с агрессивной критикой — это, на мой взгляд, сомнительный способ здороваться.
— Здравствуйте, Захар Петрович, — машинально проговорила я, стараясь вздохнуть глубже, чтобы не выдать раздражение. — Юрка в своей комнате, рисует.
— Рисовать он может и в кружке в школе, а тут надо убирать, у него же не приучено никакой дисциплины! — Он уже проходил дальше в коридор, не особо заботясь о взаимных любезностях.
«Вздохнуть-выдохнуть, Настя, вздохнуть-выдохнуть. Может, он не хотел обидеть, просто человек такой — прямолинейный... Или слегка гиперкритичный».
Но я, конечно, понимала, что «слегка» — это мягко сказано. После переезда свёкра к нам на пару недель (якобы из-за ремонта в его квартире) мой муж Паша стал ходить на цыпочках, а я почти перестала понимать, где моё личное пространство.
Запрет на «вольное воспитание»
На следующий день я поймала Юрку за поеданием «сокровенной заначки» печенья прямо в постели. Ну ладно, это не трагедия вселенского масштаба, а скорей детская шалость, которую я бы обычно пресекла спокойным внушением. Но тут, как нарочно, именно в этот момент из-за спины выплыл Захар Петрович. И началось:
— Кто разрешил ребёнку объедаться сладким? Да вы его совсем распустили! В моём советском детстве конфеты давали только по праздникам и то под присмотром!
Я провела ладонью по лбу, пытаясь сохранить хоть каплю спокойствия.
— Ему шесть лет, и никто не даёт ему тонны шоколада, — устало объясняю я. — Два-три печенья днём не сделают из него монстра.
— Ну конечно, монстром он станет, когда вы ему всю дисциплину загубите! В вашем возрасте уже можно было знать, как воспитывать детей… — многозначительно бросил он.
Фраза «В вашем возрасте…» прозвучала как очередной наезд на мой непрофессионализм в материнском деле. И ведь мне всего тридцать, я не древняя бабушка, которая забыла, как растить малышей. Ещё и тон, в котором он это сказал… Будто преподаватель объявил, что я не сдала экзамен по жизни.
«Дышу-дышу… Не хочу сейчас превращать это в дуэль. Пока промолчу. Но если так пойдёт дальше, поседеть я успею раньше, чем мой сын закончит школу».
Чтобы сгладить обстановку, Паша предложил вечером посмотреть семейный фильм — так, мол, все вместе, мирно. Но стоило нам уединиться в гостиной, как свёкор развернулся с новой порцией претензий:
— Не понял, это что за мультипликационный «шедевр»? Там, что ли, пропаганда какого-нибудь «свободного воспитания»?
— Да обычный детский фильм, пап, там про дружбу и помогание другим… — примирительно пробормотал Паша.
— Лучше книжку пусть читает, а не мозги атрофирует! — взорвался Захар Петрович.
Я чувствовала, как внутри меня поднимается волна саркастичной ярости: «Да что ж мы сделали так не по-человечески? Посмели обнять ребёнка, дать ему печенье и включить добрый мультик? Это же прямо преступление в его вселенной».
Но я сдержалась. Тогда ещё сдержалась.
Ты психованная мать, если позволяешь ему отвечать старшим!
На четвёртый день стало понятно, что перемирие нам только снится. Стоило Юрке не так ответить деду, буквально чуть-чуть эмоционально — ну что, ребёнок вспылил, не захотел идти умывать руки, — как свёкор устроил целое представление:
— Настя, да что ж ты за мать такая, что позволяешь ребёнку так разговаривать со старшими?! Ему бы в армию на неделю, там бы быстро научили!
Я застыла на месте, держа полотенце, и посмотрела на Юрку, который стоял с виноватым взглядом и понимал, что на него напустились все мы сразу.
— Захар Петрович, он не ругался, не обзывался, просто сказал, что «не хочет сейчас». Это нормальная детская реакция на внезапный приказ. Мы можем мягко объяснить, почему нужно умыться…
— Мягко объяснить?! — свёкор вскинул брови. — Да ему нужен жёсткий контроль! И тебе, похоже, тоже… Советую обратиться к специалисту, раз не понимаешь элементарных вещей!
— Какому специалисту? — уточнила я, хотя внутри уже всё горело огнём ярости.
— Да хоть к психологу, а лучше к психиатру, — огрызнулся он. — Может, тебе там пропишут, как водить ребёнка строем!
Знаете, есть такая стадия, когда ты давно копишь обиду, но всё ещё пытаешься «быть воспитанной», не сорваться, дать человеку шанс. Но когда звучит подобная фраза, это как невидимый щелчок по самому больному месту. Мне стало настолько горько и обидно, что я чуть не расплакалась, но слёзы быстро сменились холодным бешенством.
«Всё, хватит. Я терплю его упрёки уже не первую неделю. Надо ставить точку, иначе однажды я точно пойду к психиатру, но уже сама, с нервным тиком».
По совпадению, именно в этот момент домой вернулся Паша. И вместо того чтобы хоть как-то разобраться в ситуации, он первым делом уставился на нас с отцовскими глазами «ну что вы опять не поделили». Зная Пашу, я почувствовала, что сейчас он попытается «сгладить» и сделать виноватой меня за отсутствие дипломатии. Угадала.
— Настя, может, ты чуть мягче общайся с папой? Он просто волнуется за Юрку.
— Серьёзно? — я чуть не задохнулась от возмущения. — То есть меня сейчас только что буквально «послали» к психиатру, но я должна быть мягкой?
— Пап, ты это… переборщил, давай успокоимся… — Паша выглядел растерянным, но при этом не особо торопился меня защищать.
— А я что? — фыркнул свёкор. — Она сама провоцирует меня! Не умеет своего ребёнка на место поставить!
Слышать всё это перед сыном — отдельная боль. Я уже видела, как Юрка стоит в углу и шарахается от нас, а в глазах у него растерянность и испуг.
Вечером я окончательно сорвалась. Мы все сели ужинать — уставшие, напряжённые. Я сделала пасту с сырным соусом, стараясь хоть как-то усмирить животный голод. Но не успели мы разложить еду по тарелкам, как свёкор сморозил очередное:
— Опять макароны? Ты хоть понимаешь, что ребёнку нужна более здоровая пища? А потом будете удивляться, почему у него в 20 лет будет лишний вес!
— Знаете, Захар Петрович, — я поставила вилку на стол с такой силой, что она аж звякнула, — я понимаю одно: вы хотите полностью контролировать, что мы едим, куда ходим и как дышим. Может, вам самому обратиться к врачу, который объяснит, что постоянный стресс вреден для сердца?
— О-о-о, да ты, гляжу, уже вступаешь в агрессию! — свёкор встал, шумно отодвинув стул. — У меня сердце здоровое, а у тебя с нервами явно не всё в порядке.
— Замолчите оба! — не выдержал Паша. — Ну что вы творите? Ребёнок сидит тут, всё слышит!
«Господи, а ведь так жить нельзя. Каждый день — крики, споры, наезды. И мне некуда сбежать, это моя же собственная квартира!»
Я резко встала и пошла к себе в спальню, захватив телефон. Нужно было выдохнуть. Но через пять минут за мной вошёл Паша.
— Настя, давай без сцен. Папа уедет через три дня, можешь потерпеть?
— «Потерпеть»?! — я чуть не сорвалась на крик, но вовремя вспомнила о Юрке. — Он только что сказал, что мне к психиатру пора. Ты считаешь это нормальным?!
— Да нет, конечно, — он почесал затылок, в голосе звучала обречённость. — Но он мой отец.
— А я твоя жена, если что. И ты не видишь, как он со мной говорит?
— Слушай, хватит раздувать! — Паша тоже стал заводиться. — Тебе лишь бы высказать обиду, а у папы реальный ремонт, он не может жить под ржавыми трубами!
— Зато я должна жить под его постоянными унижениями? То, что он сносит мне крышу, не считается?
Мы стояли в комнате, глядя друг на друга, и мне казалось, что между нами пропасть. Вдруг у меня в голове пронеслись мысли о том, как вообще можно дальше строить отношения, если муж не способен оградить меня от подобного давления.
— Ты знаешь, — выдавила я, — я всерьёз подумываю о том, чтобы уехать к маме вместе с Юркой.
— Что?! — Паша округлил глаза. — Ты рехнулась?
— Рехнулась? А может, это твой папа даёт мне поводы так думать?
— Настя, это уже чрезмерная реакция. Может, тебе действительно нужен психолог, чтобы разобраться в своих эмоциях?
Ага, вот и вторая порция «тебе бы к врачу». Знаете, на моей личной шкале терпения такие намёки — красная зона.
Дать тебе адрес психиатра? – последняя капля перед разводом
На утро следующего дня свёкор снова завёл своё:
— Так, Юрка, собирайся к завтраку! И без разговоров! А то вон твоя мамаша потом целую трагедию разыграет…
Я не выдержала:
— Захар Петрович, ещё раз такое скажете о моей «трагедии», придётся вам срочно искать другую квартиру для проживания.
— О-о, да ты совсем с катушек поехала! — он буквально кипел. — Слушай, может, я найду тебе специалиста, нормально всё объяснит? Дать тебе адрес психиатра?
Мои щёки вспыхнули, руки задрожали, я уже не выбирала слов:
— Знаете что, от психиатра будете адрес спрашивать для себя. Можете хоть сейчас бежать за направлением, потому что я не намерена это слушать ни минуты больше.
— Настя, давай без истерик, — Паша вышел из спальни в самом эпицентре скандала, — он не всерьёз…
— О, значит, я ещё и «истеричка»? Превосходно. Поздравляю вас обоих, господа мужчины! Вы убедили меня: мне здесь делать нечего.
С этими словами я кинулась в комнату, схватила свою спортивную сумку и начала запихивать туда essentials — пару сменных вещей, документы, детские вещи Юрки. Ребёнок испуганно смотрел на меня, не понимая, почему мама собирается уходить.
«Я всегда думала, что дом — это крепость, где мне могут сказать: “Расслабься, всё хорошо”. А оказалось, что дом может превратиться в клетку, где тебя постоянно долбят упрёками».
Паша бросился ко мне:
— Настя, подожди, давай всё обсудим. Ты преувеличиваешь. Папе уже пора съезжать, чего ты паникуешь?
— Преувеличиваю?! — я ощутила ком в горле. — У меня нет сил и желания ждать, когда ваш дорогой папаша соизволит покинуть наш дом, продолжая гнобить меня на глазах у ребёнка. Если ты не можешь меня защитить, я сама себя защищу.
— А Юрку ты куда?
— Беру с собой. Потому что здесь я не уверена, что вы, два советчика, не будете дальше его травмировать.
Я вышла в коридор, там за мной метнулся Юрка — он испугался остаться один. Свёкор сверкнул глазами:
— Ну и катитесь! Только не надо потом жаловаться, что я хотел как лучше!
— Благодарю за «заботу», — отрезала я, натягивая куртку. — Лучше бы вы хотели как лучше для нашей семьи, а не для собственного эго.
Уже на лестничной площадке я услышала крики Паши, пытающегося урезонить отца. Но мне было всё равно. Единственное, что стучало в голове: «Дать тебе адрес психиатра?» — последняя капля, разбивающая иллюзии о том, что ещё можно как-то смягчить ситуацию миром.
«Если супруг не готов видеть, что его отец унижает меня при каждом случае, если он сам считает, что у меня проблемы с головой, — то какой вообще смысл сохранять такой брак? Я что, прошу чего-то невозможного?»
Мы с Юркой вызвали такси и поехали к моей маме, живущей в другом конце города. Мне было страшно начинать этот путь, потому что дальше замаячил вопрос о разводе. Но в голове прочно засела мысль: жизнь не должна состоять из терпения нескончаемого потока унижений, особенно когда речь идёт о твоём собственном доме.
Уже подъезжая к маминому двору, я почувствовала странную смесь облегчения и отчаяния. Облегчение — потому что вырвалась из этой атмосферы, где меня третируют. Отчаяние — потому что понимала: наш семейный мир, скорее всего, дал трещину. И не факт, что её можно будет залатать.
Вечером, когда уложила Юрку спать, я вышла на балкон, вдыхая прохладный воздух. На экране телефона обнаружила несколько пропущенных вызовов от Паши и одно сообщение: «Давай поговорим, папа перегнул палку, я знаю». Но я так устала от «он просто перегнул палку, перетерпи»… Вроде простое дело — поддержать жену, выставить границы перед родителем. А на деле никто не сделал этого по-настоящему.
«Скорее всего, я подам на развод. Не знаю, может, это слишком радикально. Но после фраз “Дать тебе адрес психиатра?” я уже не чувствую, что в этом браке меня уважают. Жизнь слишком коротка, чтобы жить в постоянных скандалах».
Вот так, в полубезумном потоке эмоций, я окончательно решила для себя: дальше без меня. Пусть сами решают, кто в их семье «с катушек слетел» и к кому надо «адрес психиатра» искать. Я же лучше уделю энергию ребёнку и себе — чтобы наконец дышать полной грудью и не слышать каждое утро «женщина должна», «ты не так воспитываешь» и «тебе бы к психиатру».
Понравился вам рассказ? Тогда поставьте лайк и подпишитесь на наш канал, чтобы не пропустить новые интересные истории из жизни.
НАШ ЮМОРИСТИЧЕСКИЙ - ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛ.