ДЕЛО No 314 (литера К)
ГРИФ «Совершенно секретно».
Особый отдел Министерства Обороны СССР.
док.1
Из Протокола допроса Бригадира охотничьей артели Мирагды Иванова.
Таймыр.
20 июня 1952 года.
ИВАНОВ. Когда вода ушла. Мы за гору зашли. Его сразу увидели. Большой очень был. Только совсем мертвый.
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Что вы увидели?
ИВАНОВ. Корабль. Большой. Очень большой.
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Люди там были?
ИВАНОВ. Никого не было. Я и еще один на тот корабль поплыли. Другие испугались.
СЛЕДОВАТЕЛЬ. В каком состоянии был корабль?
ИВАНОВ. Старый. Металл совсем плохой. Как это?
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Ржавый?
ИВАНОВ. Да. Совсем старый корабль. Страшно там было.
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Что значит страшно?
ИВАНОВ. (говорит на эвенкийском)
СЛЕДОВАТЕЛЬ. По-русски говори.
ИВАНОВ. Такого слова не знаю по-русски. Место там совсем плохое.
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Место плохое, а вы по каютам шарились. Что делали там?
ИВАНОВ. Я не ходил. Я ждал. Другой ходил.
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Кто другой?
ИВАНОВ. Наш из артели. Русский. Зэка.
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Как его звали?
ИВАНОВ. Яшка. Яшка Русский. Так все звали.
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Что он там делал?
ИВАНОВ. Долго ходил. Я сильно ждать устал. Уплыть хотел. Страшно было. Потом вернулся. Ящик железный принес.
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Этот?
Примечание. Предъявлен для опознания железный ящик небольшого размера
ИВАНОВ. Этот. Не знаю.
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Что ты еще видел?
ИВАНОВ. Ничего не видел. Гагара не летал. На корабль не садился. Место пустое. Мертвое. Тут совсем плохо стало.
Примечание. Иванов касается собственной груди. Выглядит испуганным и подавленным.
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Что этот Яшка рассказал про корабль?
ИВАНОВ. Все умерли говорил.
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Как умерли?
ИВАНОВ. Яшка сказал злой дух убил всех. Убил и ушел. Теперь тут ходит. Яшка бумаги читал. Хотел еще на корабль ехать. Только корабль ушел.
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Куда ушел?
ИВАНОВ. Ушел.
СПРАВКА. По нашим данным, упомянутый инцидент также расследовался Особым отделом ВМС США под кодовым именем «Пелагос», по названию китобойного промыслового судна автономного плавания, пропавшего в апреле 1941 года в Северной Атлантике, у берегов Норвегии.
Документы и аудиозаписи, имеющие прямое или косвенное отношение к пропаже и вероятной гибели китобойного судна «Пелагос», даны в предполагаемом хронологическом порядке.
док.2
Радиограмма от 14 апреля 1941 года.
«Китобойная база Пелагос. Груз 12 тысяч тонны китового жира. Направлена призовая команда под командованием лейтенанта Рихтера.
В районе замечена высокая активность подлодок и авиации противника. Введен режим радиомолчания.
Захваченный ранее плавучий рефрижератор Порт Веллингтон потерял ход и был затоплен. Команда с рефрижератора и большая часть команды с Пелагоса снята.
Визуальный контакт с Пелагосом потерян во время шторма.
Судно No 33».
СПРАВКА. Судном No33 в германском флоте обозначен вспомогательный крейсер «Тюлень». Цель: рейдерство. Зона действия: Северная и Южная Атлантика.
док.3
Из интервью «Труд китобоя» Мартина Макдормана для «Санди Холсборо». 16 июня 1967 год.
“...Весной 1941-го я еще был на «Пелагосе». Это норвежская китобойная база. Китобойный промысел меня занимал больше, чем война. У меня же отсрочка тогда от армии была. Еще подростком был, так мне руку хорошо отшлифован оторвавшейся лебедкой. (смеется и показывает изувеченную правую руку, на которой на хватает трех пальцев – прим. редакции)
Немцы той зимой устроили за нами настоящую охоту у острова Буве, на Юге Атлантики. Поэтому мы перебрались на Север, ближе к Гренландии. И уже шли к Глазго в компании рефрижератора, не помню как назывался («Порт Веллингтон» - прим. редакции). Тут нас тепленьких и под завязку набитых китовым жиром взял их рейдер «Тюлень».
Ну и стало понятно, что дело дрянь. Мне долго пришлось выдавать себя за норвежца. Узнай немцы, что я шотландец, выбросили бы за борт. Хотя кто его знает, немцы тогда еще вели себя прилично…”
док. 4
Расшифровка Аудиозаписи No 1.
Язык записи: датский. На записи присутствуют посторонние шумы и помехи.
«16 апреля 1941 года. Пелагос.
Немцы умно придумали с этими рейдерами. Здесь на Севере им разгуляться, конечно, не дадут. А вот в Южной Атлантике и Индийском океане, там им самое раздолье. И так со своей фанатичной педантичностью они захватят весь мир, спаси его Бог.
Вчера немцы высадили на борт «Пелагоса» призовую команду. Двадцать матросов и несколько офицеров. Весь груз с рефрижератора перебросили на «Пелагос», а сам рефрижератор потопили. Он слишком замедлял ход. Мне многих трудов стоило последовать за моим грузом. Пришлось даже произнести речь перед капитаном о значимости науки гляциологии для будущего Рейха. Видимо я был убедителен. Так, нас с Ольгой доставили на «Пелагос» и выделили отдельные каюты. Я пытался объяснить, что Ольга не только мой ассистент, но и моя невеста и нам положена одна каюта. Но лейтенант даже слышать не захотел.
Ольга. Эта бедная девочка тяжело переносит наше путешествие. Она плохо выглядит. Красные глаза, серая кожа. Я знаю, что по ночам она ходит на палубу. На палубу! Этот корабль полон солдатни. Попробовал ее предостеречь. Посмотрела на меня с ненавистью и ушла. Глупая.
Я так и не понял, что мне говорил немецкий лейтенант. Голова моя была забита мыслями об Ольге. Немцы считают, что все русские – коммунисты. Мне пришлось объяснять, что Ольга покинула Россию еще в младенческом возрасте, сразу после беспорядков, когда в Петербурге вывесили красный флаг. Вроде убедил.
Конечно, я ничего не рассказал о грузе. Пока не время. Надо хорошенько обдумать этот вопрос. В сущности, мне все равно кому он в итоге достанется - немцам или англичанам. Главное быть при нем. Я чувствую с грузом какую-то странную связь. Как будто он держит меня и отпускает.
Полагаю все-таки, что немецкий лейтенант взял меня, так как я единственный, кто говорит и по-немецки, и по-норвежски. Да уж, знал бы он, что я везу в этих ящиках. Остается только молиться чтобы лед в трюме не растаял.»
СПРАВКА. Человека на аудиозаписи идентифицировать не удалось. С высокой степенью вероятности, голос принадлежит датскому гляциологу Сигурду Йенсону, из Датской Королевской академии, 1880 года рождения. До 2-ой мировой войны большую часть времени Йенсон проводил в Гренландии. Дальнейшие местонахождение установить не удалось. Считается пропавшим без вести.
док. 5
Дневник. Запись от 17 апреля.
Язык: русский.
«Серое море.
Серое небо.
Наш «Пелагос» зажат между двумя бетонными плитами.
Небо – низкое и тяжелое. Буквально, представляешь себя Атлантом, что держит его на своих плечах. Кстати, название «Пелагос» переводится с греческого как «море». Море. Я уже даже не помню, что оно может быть другого цвета, кроме как цвета булыжной мостовой. Как же надоел этот север!
На удивление легко переношу качку. А качает так, что Сигурд сегодня разбил голову в кровь о полку в каюте.
Здесь везде стоит страшная вонь. Другого слова я подобрать не могу. Жуткая, изнуряющая вонь. Это же китобой, только и пожал плечами Сигурд. За две зимовки в Гренландии я ко многому привыкла, но этот тошнотворный запах нет никаких сил терпеть. Так пахнет смерть. Пойманных китов разделывали прямо на палубе. Она вся черная от въевшейся крови и скользкая от пропитавшего ее китового жира.
Я очень устала. Три года, что мы провели в Гренландии, кажется, длились целую вечность. Возвращаешься, а прежнего мира уже нет. Мне уже все равно, куда мы плывем. В Глазго. В Норвегию. Германию. Лишь бы побыстрее. Не видеть бы это ненавистное море.
Еще в Гренландии Сигурд мне сделал предложение. Обещает защиту, состояние, положение в обществе. Он говорит, что сделал сумасшедшее открытие. Открытие, которое возвеличит его имя и укрепит положение в обществе несмотря на всю эту жуткую бойню, начавшуюся за время нашего отсутствия .
Господи, да он старше меня в два раза, а я даже не могу ни с кем посоветоваться.»
СПРАВКА. Фамилию автора дневника идентифицировать не удалось. Вероятнее всего дневник принадлежит Вронской Ольге Александровне, 1914 года рождения. Из семьи русских эмигрантов. До войны проживала в Копенгагене. Дальнейшее местонахождение установить не удалось.
док. 6
Из интервью «Труд китобоя» Мартина Макдормана для «Санди Холсборо». 16 июня 1967 год.
“- ...этот профессор, не знаю, кто он там на самом деле. (Редакции не удалось установить имя упоминаемого ученого – прим. редакции) Странный тип. Явный псих. У него была такая огромная седая бородища, что твой Святой Николас. И еще девчуля при нем. То ли русская, то ли венгерка. Красивая девица. Не знаю, что там за любовь у них была с этим старикашкой.
Я помогал ему с переброской груза на «Пелагос». Так этот профессор орал, как чертов псих. Мы еще с плотником подумали, чего это у него там ценного такого, что он так трясется. Спустились, значит, в трюм. А там под брезентом ящики деревянные. Ну, мы значитца одну доску-то оторвали. Внутри просто кусок льда. Плотник фонарем посветил. Существо какое-то во льду. Прям целиком вмерзло.
- Что за существо?
- Профессор сказал, что это медведь. Но я-то этих медведей перевидал в свое время.
- И что же там было?
- Не знаю, что это было, но точно не медведь…”
док. 7
Письмо от 25 апреля 1941 года
Язык: немецкий
«...так вот, дорогая матушка, мы застряли на «Пелагосе». Это китобойное судно, я писал тебе о нем прошлым письмом.
Наконец на море наступил полный штиль. Лейтенант уводит китобой на восток, подальше от британской авиации. Гул их моторов едва различим через густой туман, который укрывает наш корабль.
Мне даже иногда кажется, что мы потерялись. Это, конечно же, звучит абсурдно. Лейтенант хоть и выглядит очень молодым, но уже достаточно опытный моряк. Одно только жаль, туман и британцы отдаляют нашу с тобой встречу. Не могу не поделиться радостной новостью, нам обещали недельный отпуск по прибытию в Гамбург и перед отправкой в Индийский океан. Скорее бы уже вернуться, а то тут, несмотря на апрель, стоит такой холод, что зуб на зуб не попадает.
Пленные норвежцы ведут себя очень странно и пугающе. Я где-то читал, что в плену многие сходят с ума. Не хотелось бы мне попасть в плен. Хорошо, что на флоте это практически невозможно. Если ты оказался в воде, то организм не выдержит холода. Сердце разорвется через несколько минут.
Так вот, норвежцы эти очень необычные ребята. Молчаливые, заросшие бородой до самых бровей. Смотрят волком. Что у них на уме понять невозможно. Даже между собой у них постоянно случаются стычки и драки.
Вчера, когда я был на вахте, меня привлек странный глухой стук из отсека, где их содержат, о чем я сразу доложил капралу.
Заглянув туда мы обнаружили, что норвежцы поделились на две части. Человек десять сидели в самом центре отсека и, раскачиваясь, синхронно били руками по полу. При этом они пели, если можно назвать песней то жуткое мычание, которое они издавали. Остальные же, едва мы вошли, бросились к нам с какими-то мольбами, указывая на своих мычащих товарищей. Они что-то кричали на своем языке, перебивая друг друга, и едва не затоптали нас с капралом. Кое-как мы выбрались из отсека. Капрал послал за лейтенантом и переводчиком, а я пошел отдыхать, так как моя смена закончилась.
Как же я рад, что попал на флот. Всяко лучше, чем месить грязь где-нибудь на Балканах. Кнут пишет, что их часть перевели в Польшу. Похоже, что большевики готовы вступить в войну. Да поможет нам Бог!
С любовью, твой Генрих...»
СПРАВКА.Письма с более ранними датами, сильно пострадали от воды. Текст не читаем. Восстановлению не подлежат.
док 8.
Дневник Ольги Вронской. Запись от 25 апреля 1941 года.
«Мы вошли в шхеры и на какое-то время туман нас бросил, перебравшись на едва различимый в сумерках берег.
Норвежские китобои поют, и от этих песен мороз по коже. Так могут петь только люди, которые уже давно мертвы. Прошлой ночью, не могла заснуть из-за этого коллективного стона и поднялась на палубу.
Над нами небо без звезд, а под нами отраженная, как в зеркале, чернота. Невозможно разглядеть границу, где море сливается с небом. Со всех сторон нас окружает тьма. Тьма вверху и внизу. Тьма везде, куда ни посмотри. Ты просто внутри черного шара. Стоило так подумать, как что-то сдавило грудь. Ни вздохнуть, ни выдохнуть. Открывала рот как рыба, выброшенная на берег. Или как кит.
Вдруг посреди этой тьмы, из самой глубины проклятого корабля раздался душераздирающий визг. Так, наверное, визжат киты, когда их еще живых вскрывают своими кривыми ножами... А следом снова жуткое пение.
Сигурд ведет себя странно, заперся у себя в каюте и не открывает мне дверь. Я звала его, но он прогнал меня. Голос грубый и какой-то растерянный. Пока стояла у двери и пыталась с ним поговорить, мимо меня прошел лейтенант, который тут главный, и даже, кажется, меня не заметил.
Вернулась к себе, но так до рассвета и не уснула.
А на рассвете на нас опять навалился туман».
док 9 изъят.
док 10 изъят.
док 11.
Письмо от 28 апреля 1941 года.
«...Милая мамочка, похоже, что наш «Пелагос» надолго застрял в этих северных широтах. Мы наконец вышли из шхер на большую воду, но проклятый туман преследует нас по пятам.
Капрал по секрету сказал мне, что мы идем на восток. А вот куда конкретно, не ясно. Может, лейтенант все-таки заблудился? Хотя мое дело исполнять приказы, а не рассуждать. Службу, как ты знаешь, не выбирают.
Я тебе уже писал об этих диких китобоях-норвежцах. Да, я не стесняюсь называть их дикими, хотя ты знаешь, что мы, немцы, считаем их близкими нам по крови и духу. В тех, что застряли с нами на этом корабле, действительно проступает что-то животное. Косматые, с красными лицами, с облезшей кожей, вечно слезящимися глазами. Мне кажется, им ничего не стоит прирезать человека. Даже к своим товарищам по несчастью они грубы и жестоки.
Мне кажется, что лейтенант ошибся, разрешив им находиться на палубе. Он решил, что в тесных отсеках они сходят с ума, а свежий воздух освежит их. Между пленными постоянно происходят стычки. Однажды мне даже пришлось угрожать им оружием. Капрал доложил об этом лейтенанту, а тот только махнул рукой.
Это страшное, утробное пение заразило теперь их всех. Норвежцы собираются в круг на палубе и поют, раскачиваясь из стороны в сторону. Такая жуть берет от их песен.
Я очень скучаю по дому. По тебе. Такая тоска гложет мое сердце. Как представлю, что я никогда больше тебя не увижу. Нет! Нет! Этого не будет. Господи, помоги мне окрепнуть духом и вести себя достойно.
Как там Хельга? Я помню ее золотые волосы. Мне кажется, что она лучшая девушка, которую можно встретить на этом свете. Передай ей поклон, и ее родителям, конечно же.
Скоро вернусь. Твой сын, Генрих».
док 12.
Расшифровка Аудиозаписи No 2. Сигурд Йенсон.
Язык записи: датский.
“01 мая 1941 года. «Пелагос».
Сегодня ночью еще трое норвежцев выбросилось за борт на утренней прогулке.
Не знаю, с чем связан этот факт. Немцы махнули на пленных моряков рукой. Лейтенант больше озадачен, как мне кажется, поиском нашего места на карте. Мы до сих пор держим режим радиомолчания. Опасаемся британской авиации, хотя по моим расчетам мы уже должны быть близко к территориальным водам Советского Союза. Пробовал завести с лейтенантом разговор, тот озверел и грозил мне «люгером».
Туман так влияет, или неопределенность нашего положения, но меня не покидает чувство тоски. Порой хочется встать в круг к этим китобоям и затянуть их унылую песню. Засыпаю и вижу во сне лед. Лед и ничего кроме льда.
Тайком пробрался в трюм проверить груз. Доски кое-где отошли. Лед подтаял. Под ящиком натекла целая лужа. Очень надеюсь, что мы довезем его в нормальном состоянии. Он прекрасен! Хоть фонарь и дает мало света, но я могу разглядеть как же Он совершенен. В каждом изгибе скрученных мышц таится мощь. А глаза! Они источают божественный свет. Нет, я никому не отдам его. Никому!
Не помню сколько времени я провел в трюме. Уставший так, словно кто-то высосал из меня всю мою жизнь, я вернулся в каюту и рухнул на койку. Пришла Ольга. Не открыл ей дверь. Она стала меня раздражать. Зачем я вообще взял эту глупую девчонку с собой в Гренландию? От нее там не было никакой пользы. Да и сейчас толку от нее мало. А я еще подумывал о свадьбе. Никчемное существо. Абсолютно бесполезное!
С плохим настроением лег спать.»
док 13.
Записка на обрывке бумаги. Язык: немецкий. Текст сильно пострадал от воды. Датировать не удалось.
«(нечитаемо) пусть ... все передохнут. Грязные .... Чертов умник... – надутый индюк. Начинает ... ... его к стенке (нечитаемо). Утром не досчитались пленных. Капрал докладывает ... за борт. Туда им всем и дорога... (текст обрывается)»
Приобщено к делу.
док 14.
Письмо от 01 мая 1941 года.
Большая часть письма сильно пострадала от воды.
«...страшно, милая матушка, очень страшно. Это первая смерть, которую я увидел так близко.
Он просто полоснул себе по горлу коротким ножом. Откуда он его взял?! Кровь хлынула из разреза, как водопад в Триберге. Помнишь, мы ездили туда прошлым летом? Кровь устремилась из-под косматой бороды потоком, залила ему грудь. На палубе быстро образовалась лужа. Никогда не думал, что в человеке может быть столько крови! А он все стоял и смотрел безумными глазами сквозь меня.
Матушка! Он смотрел не сквозь, а внутрь меня! Как будто искал мою душу...»
док 15.
Дневник Ольги Вронской. Запись от 02 мая 1941 года.
«Я поняла наконец, палуба — это чистилище.
Пленные моряки выглядят страшно. Выпученные глаза, открытые рты, как будто они задыхаются. Какое-то коллективное помешательство. Хоть это ужасное пение прекратилось. Они разбрелись по палубе, предоставленные сами себе.
Немцы выглядят немногим лучше. Мне кажется, оружие в руках – единственное, что поддерживает их внутреннюю дисциплину. Иначе, они бы тоже расползлись по палубе, как безумные тюлени.
Туман вцепился в нас и не выпускает. Барахтаемся в нем, как в молоке. Вдруг в тумане образуется дыра. В нем серое небо и гул самолета. Дыра быстро затягивается. И опять наступает тишина. Только шум наших двигателей. Куда мы идем?
Сегодня меня пронзила странная мысль. А не связано ли это безумие и проклятый туман с тем, что мы нашли с Сигурдом в гренландских льдах, с тем, что сейчас хранится в трюме нашего корабля?! Я пыталась поговорить с Сигурдом об этом. В начале беседы он казался отстраненным, отвечал невпопад и не смотрел в глаза. Но услышав о грузе зашелся в яростном крике, хватал меня за руки, топал ногами. Вел себя как истерик. И куда подевался размеренный профессор, который уговорил меня пойти к нему ассистентом 3 года назад. Боже, я даже думала выйти за него замуж!
На руках, где он хватал меня своими железными пальцами, остались синяки.»
док 16.
Расшифровка Аудиозаписи No 3. Сигурд Йенсон.
Язык записи: датский.
«Третье мая. На борту Пелагоса.
У лейтенанта проблемы с навигацией. Но этот болван не признается. Впрочем, я тоже ни в чем не уверен. Мы давно потеряли ход. Лавируем в шхерах, или прижимаемся к какому-нибудь берегу, а потом снова выходим в открытое море. В радиоэфир, как я уже говорил, держим тишину, потому как в районе замечена активность британских подлодок. Правда ли это?
Точно! Лейтенант обо всем догадался! И теперь врет, чтобы увезти мой груз подальше!
Поведение Ольги раздражает меня все больше. Как же я ошибся в ней! Теперь у меня нет никаких сомнений. Глупая, взбалмошная девка! Когда она заговорила про то, что мы нашли во льдах Гренландий, я... Я захотел схватить ее голову и сжимать до тех пор, пока не хрустнет череп, пока кровь не брызнет из ее поганого рта. С трудом сдержал себя.
Руки трясутся, в голове красный туман.
Пойду, проверю груз. Лед тает».
док 17.
Письмо от 03 мая 1941 года.
«Дорогая матушка!
Капрал сегодня утром спросил, зачем я пишу тебе письма, ведь все равно их невозможно отправить. Но ты просила меня писать тебе каждый день. А я не могу разочаровать тебя. Тем более, письма к тебе — это единственная моя связь с реальностью из этого морока, что окружает нас на этом корабле.
Каждый день все ужасней. Каждый день несет новую смерть. И причиной этого стали не проклятые англичане, как можно было бы предположить. К войне весь этот ужас не имеет никакого отношения.
Рассказываю тебе по порядку, хотя мысли путаются, а рука, сжимающая карандаш, дрожит так, что я вынужден останавливаться после каждой написанной строчки чтобы дрожь хоть как-то улеглась. Порой мне вообще кажется, что все происходящее всего лишь мне снится. Да! Я заснул и вижу этот нескончаемый, длиннющий сон.
Сегодня капрал отправил меня в трюм, провести ревизию. Когда мы взяли в качестве «приза» эту китобойную базу, она давно находилась в промысле и внутри нее уже болталось несколько тысяч тонн китового жира. Еще какой-то груз переместили из рефрижератора «Веллингтон». Вот капрал и послал меня проверить, что с ним стало.
Я двигался в трюме практически в полной темноте. Луч фонаря выдергивал из мрака ржавые металлические лебедки, мотки веревок, деревянные ящики. Запах стоял тошнотворный. Пахло рыбьей требухой, гнилью и отливом.
Скоро я неосторожно угодил в большую лужу воды, поскользнулся, упал и тут луч моего фонаря высветил чью-то морду. Да! Именно морду, потому что назвать это лицом не поворачивается язык. Я тогда задохнулся, словно чья-то ледяная рука схватила меня за сердце. Прошло какое-то время, пока самообладание вновь вернулось ко мне, и я смог осмотреть это место внимательнее.
Доски, скрывающие огромный куб льда, были сорваны. Лед по краям сильно подтаял, куб потерял форму и внизу уже натекла большая лужа, в которую я и наступил.
При свете моего фонаря лед был настолько прозрачен, что я видел сквозь него. Внутри этого льда было... Было что-то такое… Я… Я никогда не видел ничего подобного.
Огромного роста существо, обтянутое желтой, сморщенной кожей. Ноги и руки, а скорее это лапы, свисающие, неимоверной длины и худобы. То, что при иной ситуации можно было бы принять за лицо человека совсем лишено волос, нижняя челюсть выдвинута вперед так, что виден ряд одинаковых треугольных зубов. Массивный череп. Неимоверно массивный череп!
Но больше всего поражали глаза. Они открыты! Огромные, наверное, размером с мою ладонь, они сочились таким ярким голубым светом, что казалось высвечивали все мои мысли и чувства.
Через какое-то время, что я стоял ошеломленный перед этим куском льда, в трюме появился датский профессор. Он бесцеремонно выгнал меня. Я доложил о происшествии капралу, а тот лейтенанту.
Теперь я никак не могу заснуть, дорогая мама. Стоит только мне закрыть глаза, как все внутри наполняется обжигающим голубым светом.
Я очень хочу домой, милая мамочка. Пытался, но совершенно не помню лицо Хельги. Помню ее волосы, а на месте лица выжженное пятно. Хорошо, что у меня есть твоя фотокарточка. Смотрю на нее и мне становится легче. Голубой свет отступает. Я очень хочу домой».
док 18.
Расшифровка Аудиозаписи No 4. Сигурд Йенсон.
Лента записи сильно испорчена. Частично воспроизведению не подлежит.
«...не думал! Ужасно!
Проклятые любопытные людишки! Ничтожества!
Доски, которые скрывали кусок льда, треснули и разлетелись. Лед стал подтаивать. В таком виде его нашел один из немецких солдат.
Лейтенант осмотрел груз. Он шатался и от него несло спиртным. Слушать меня он не стал. Сказал, что ему плевать. Пригрозил расстрелом, приказал выкинуть ящик за борт и ушел к себе.
Я попробовал уговорить немецкого капрала, которому поручено избавиться от груза, но тот оттолкнул меня и тоже ушел. Похоже, что выполнять распоряжение лейтенанта он не собирается. Дисциплина на этом корабле ни к черту. Это чертовски хорошо! Они даже не знают, что они могли выкинуть за борт! Это научное открытие, которое перевернет наше представление о мире. О мире и о человечестве! И нашем месте в этом мире. Думаете, мы властвуем над миром?! Ха-ха, как же вы ошибаетесь, господа!. Чертовки ошибаетесь! И жизнь наша — это всего лишь служение. Служение иным, высшим существам.
Я обрел цель! Цель и знание! Чувствую неимоверный подъем сил! Ощущаю каждую клетку своего организма. Каждую каплю крови во мне.
Я чувствую!
Чувствую, как она несется по моим венам.
Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь... »
СПРАВКА. Дальше следует многократное повторение это фразы до конца ленты.
док 19 изъят.
док 20.
Дневник Ольги Вронской. Запись не датирована.
«Какой сегодня день?
Я путаюсь в датах. Пыталась восстановить календарь по записям в дневнике и не смогла.
Иллюминатор обложен вечным туманом.
Из каюты не выхожу. Ничего не ела уже несколько дней, но чувства голода нет. Только жажда. С телом происходит что-то странное. Неожиданно накатывает прилив сил, по ощущениям такой, что, мне кажется, я могу выдавить иллюминатор со стороны каюты, а следом приходит бессилие. Падаю прямо на пол каюты. Не в силах даже доползти до койки.
Тоже самое с перепадами настроения. Обжигающая беспричинная радость вдруг сменяется безнадежной тоской.
Раздавила чашку в руках просто сильно сжав пальцы. Сильно порезалась при этом. Долго смотрела, как капает кровь. Опомнилась, перевязала, но все равно натекла небольшая лужа.
Вчера слышала выстрелы и чьи-то крики.
Кто-то скребся в дверь каюты всю ночь».
док 21.
Письмо. Не датировано.
«Мама!
Я плохой сын своей Родины! Я недостоин носить эту форму!
Лейтенант приказал расстрелять оставшихся пленных моряков и этого ученого. Но я не смог. Стоял и не в силах был даже навести оружие на этих несчастных. Капрал отобрал у меня карабин и ударил ученого по голове прикладом. Удар был такой силы, что расколол тому череп. Его, еще живого хотели выкинуть за борт, как ненужный груз. Он все кричал: «Моя кровь! Моя кровь!» когда палубу опять накрыл туман. Пленных норвежцев перестало быть видно. Наши стали беспорядочно стрелять в их едва различимые силуэты. А те продолжали стоять.
Они не падали, мама!
Стало так жутко, что я убежал с палубы и спрятался.
Ночью, во сне ко мне приходил этот человек из куска льда. Он бежал за мной по залитой кровью палубе. Мои ноги скользили, я падал, поднимался и продолжал бежать. А палуба все никак не кончалась.
Да поможет мне Бог! Я боюсь, мамочка. Смотрю на твою фотографию в эти моменты страха и отчаянья. Она одна охраняет меня, даже когда
молитва уже бессильна. Я боюсь. Глаза... Очень жжет глаза... Помоги мне, мамочка!
Внутри меня голубое пламя.»
док 22.
Дневник Ольги Вронской. Запись не датирована.
«По-прежнему ничего не ем. Наоборот, у меня такое чувство, что кто-то ест меня изнутри, питается мной. Пожирает мое сердце, мою душу, мои мысли, мою любовь к жизни. Саму жизнь...
Выходила прошлым днем, крадучись, как вор, и наткнулась на немецкого матроса. На месте глазниц у него зияли кровавые раны. Сам ли он вырвал себе глаза или кто-то ослепил его? Он зовет свою мать. Громко кричит. Крик разносится по всем коридорам этого проклятого китобоя. Я осторожно прошла мимо него.
На палубе никого. Я поднялась на капитанский мостик. Немецкий лейтенант застрелился. Кровь из его простреленной головы залила весь стол, на котором разбросаны бумаги, карты. Приборы разбиты.
Корабль движется, но им никто не управляет. Я не знаю, куда мы идем. Не знаю, сколько на корабле осталось людей. Что они делают? Иногда я слышу, как кто-то ходит по коридору, от каюты к каюте, слышу обрывки разговоров и даже смех. Не знаю, галлюцинации это или нет.
У меня провалы в памяти. Мне кажется, я всегда жила в этой каюте. Кто такой Сигурд? Нашла о нем упоминание в своих записях. Кто это? Значит ли он что-то для меня? Не помню.
Подобрала валяющийся рядом с трупом лейтенанта пистолет и теперь прячусь у себя в каюте.
Молюсь.»
док 23.
СПРАВКА.
По донесениям штаба Ленинградского Военного Округа 02 июня 1941 года авиационной группой, проводящей плановые полеты в районе Новой земли, был пойман сигнал «SOS» с неустановленного корабля.
Время удержания сигнала с 19:14 до 19:18 местного времени. Идентифицировать местонахождение корабля не удалось. Прочесывание квадрата в течении следующей недели результатов не дало.
02 июня 1941 года, около часу дня, рыбацкая шхуна «Елена» наблюдала на горизонте в открытом море концентрированное облако тумана и силуэт неустановленного судна.
Похожие погодные явления метеорологической службой Новой Земли в этом квадрате в данное время не зафиксированы.
док 24.
Из интервью «Труд китобоя» Мартина Макдормана для «Санди Холсборо». 16 июня 1967 год.
«Меня вместе с другими пленными перевели на танкер. Набили, что сельдей в бочку. Доложу я вам, это то еще испытание было. Десять дней под себя ходил. Постоянные бомбежки. Утюжили нас дай Боже. Свои же бомбардировщики прицепились и не отставали, пока нас под конвой не взяли. Так, что мы с немцами вместе молились, чтоб пронесло. Думал тогда, лучше б на «Пелагосе» остался. Что с «Пелагосом» случилось? Да я и не интересовался особо. Вроде подлодка его потопила. Тогда же все только во вкус входили. Уже не только людей, корабли не считали...»
док 25.
Дневник Ольги Вронской. Запись не датирована.
«Мои записи – единственное, что удерживает мой рассудок от падения в пропасть безумия. Я до последнего буду цепляться за эти кривые строчки, уже еле различимые в тусклом свете фонаря, но моя надежда и силы на исходе.
Я нахожусь у себя в каюте. Рядом со мной стонет слепой мальчик-солдат, по его щекам стекают кровавые капли. Вместо слез. Я нашла его в трюме и не смогла уже бросить. Он прижимается ко мне всем телом, как брошенный щенок и называет своей матерью. Пальцы его вцепились в какую-то старую фотографию. Я знаю, что он скоро умрет...
Я долго бродила по пустому кораблю. И везде натыкалась только на пятна крови и пустоту. Какая-то неведомая сила потащила меня в трюм. Долго стояла, вглядываясь в непроницаемую тьму, которую не мог вспороть луч моего слабого фонаря. Потом я услышала плач этого слепого мальчика и пошла на него.
Сначала в нос ударил запах. Протухшей крови, гнилого мяса, стылого моря. То, что потом высветил в жирной черноте луч моего фонаря было самым жутким зрелищем, которое я когда-либо видела в своей жизни. В центре возвышалась глыба льда, внутри которой мерцал холодный голубой огонь. Все пространство вокруг было усеяно телами. Мертвыми телами. С развороченными внутренностями, отсеченными конечностями. На коленях перед ледяной глыбой стоял этот мальчик и громко стонал. Над ним возвышалась широкоплечая фигура, с занесенным топором.
Человек с топором был совершенно гол. Все его тело с головы до ног было покрыто запекшейся кровью. Он обернулся и посмотрел на меня. Черты его лица смутно знакомые мне были искажены. На лбу зияла такая ужасная рана, что я увидела в черно-кровавом месиве белый череп. Торчащая во все стороны борода в розовой пене слюны. В его взгляде не было ничего человеческого. Животное. Зверь смотрел на меня.
«Моя кровь», едва различимо сказал он. А потом закричал так что крик заметался по черному пространству отскакивая от стен: Моя кровь!
Я начала стрелять из пистолета, который забрала из руки застрелившегося лейтенанта. Пули летели в разные стороны. Били по стенам. Льду. С чавканьем они входили в тело человека-зверя. Он рухнул и забился в судорогах прямо перед ледяной глыбой. Слепец завизжал. Я схватила его за руку, и мы побежали. Лед трещал за моей спиной. И когда мы достигли выхода голубой свет озарил все вокруг...
...Я не знаю сколько прошло времени. Теперь я просто жду, когда умрет этот слепой мальчик рядом со мной. Он умрет, и я попробую выбраться с этого проклятого корабля. Попробую выбраться...
Шаги. Я слышу их. Слышу. Он идет.
Комната залита голубым светом...»
док 26.
СПРАВКА.
Контакт охотников-артельщиков с неизвестным кораблем состоялся ориентировочно 12-15 июля 1944 года. Бригадир артельщиков Мирагды Иванова при допросах путался, выказывал признаки обеспокоенности и тревоги. На карте указывал разные места. Предположительное место контакта остров Северный, море Лаптевых.
Железный ящик был изъят из дома бригадира Иванова и представляет собой стандартный переносной ящик для хранения. Производство немецкое. Внутри находились разноформатные бумаги в разной степени пострадавшие от воды, в том числе несколько исписанных листов, записная книжка с частично вырванными страницами, фотокарточка женщины 50-ти лет с оттиском фотоателье Гамбурга и надписью на обороте «Гельмуту от матери. С любовью», а также одна катушка аудиозаписи. Иванов показал, что бумаг было больше, но часть из них была использована членами семьи Иванова для хозяйственных нужд.
Допросить другого участника высадки на неустановленный корабль по прозвищу Яшка Русский не удалось. Речь идет о Якове Михайловиче Королеве (1897 года рождения), осужденном в 1933 году по 58 статье. После отбытия наказания Яков Королев работал в охотничьей артели у эвенков на Таймыре. Пропал без вести при невыясненных обстоятельствах в декабре 1944 года.
В августе 1945 года неустановленное судно в районе острова Котельный наблюдал экипаж самолета геологоразведки. По описаниям судно соответствует классу судов типа китобойная база «Пелагос». Экипаж отметил явно выраженный крен и полузатопленную палубу.
20 октября 1951 года в поселке городского типа Тикси, при обыске по линии сокрытия материальных ценностей у местного охотника Шаманова был обнаружен военный нож со изображением свастики и орла. Охотник Шаманов также указал на жестяную кружку с выбитой надписью PELAGOS. Охотник дал показания, что нашел нож и кружку в разорванной резиновой лодке в конце 40-х на Таймыре. Точно место и дату указать не может. Но местные эвенки рассказывали ему, что перед войной выхаживали русскую женщину, которую нашли на побережье. Что произошло с женщиной в дальнейшем Шаманов не знает. Факт нахождения неизвестной женщины в стойбище подтвердить не удалось.
Выводы следственной группы засекречены.
Подпись: Майор Соколов. В.Г.
Май 1970 г.
Автор: МиронВысота
Источник: https://litclubbs.ru/articles/54528-delo-no-314-litera-k.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Подписывайтесь на наш второй канал с детским творчеством - Слонёнок. Откройте для себя удивительные истории, рисунки и поделки, созданные маленькими творцами!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: