Интервью с уникальной свидетельницей Великой Отечественной войны 92-летней Евгенией Андреевной Андреевой.
В год 80-летия Великой Победы, когда всё меньше остаётся живых свидетелей самой главной войны XX века, специально для медиацентра Естественно-математического лицея №20 г. Пскова корреспондент лицейской газеты Святослав Архипов задал своей прабабушке, чьё детство пришлось на военные годы, вопросы о том, как на самом деле жилось советским людям во время нацистской оккупации. Такое нельзя забыть.
– Бабушка Женя, а сколько тебе было лет, когда началась война?
– Девять лет, внучек. Родилась я 26 мая 1932 года в Великолукской области, Опочецкого района, Любимовского сельсовета, в деревне Харитоново.
Свернули в лес
– Бабуля, а ты помнишь тот день, когда немцы появились у вас в деревне?
– Этот день помню, как сейчас. 11 июля 1942 года я с ребятами играла на улице, а мои родители были в клубе на танцах. Над нашей деревней пролетел самолет и скинул бумажки, в которых было написано, что с завтрашнего дня все мужчины идут на фронт. На следующий день я с родителями ехала на лошади в телеге. Нам приказали отступать. Ехали на восток, так как война шла. Мы выехали в 10 утра, а в 9 вечера к нам наши солдаты бежали. Помню: день был жаркий. Бежали с шинелью, скрученной через голову, спереди котелок, кружка, ложка и винтовка. Я помню на их ногах обмотки. Они нам закричали: «Сворачивайте в лес!»
– Бабушка, а ты немцев видела?
– Не-е, не видала. Оказывается, за нами ехали немцы на мотоциклах «Урал», а в нашей местности дороги большой нигде не было, только проехать на лошади можно с одной стороны 7 километров и с другой стороны – 5 километров. Ну, мы и свернули в лес, поэтому немцы нас не убили. Мы бежали с коровами и овцами, а вот поросят и кур дома оставили. Немцы пробежали мимо нас. Всё затихло, и мы поехали назад, домой. Приехали домой – кур нет, поросенка нет, немцы все забрали...
Сразу в кусты
– Бабушка Женя, твой отец был на фронте, воевал?
– Как раз недавно закончилась Финская война, много мужчин были ранены, но служить могли. Мой отец был военным человеком. Он воевал в Первую Мировую войну и в Финскую войну. Он был контуженный и раненый. Его взяли на фронт уже через 10 дней. В деревне остались только старики и дети… Но, пока мужики на фронт не ушли, всю деревню окопали, чтобы нам было куда спрятаться.
– Бабуль, а кто же работал в поле, собирал урожай?
– Когда время пришло собирать урожай, мы вместе с матерями и бабушками убирали его вручную. Помню, самолеты пролетали над нами. Мы сразу прятались, потому что уже знали, что наши самолеты низко летали, у наших красные номера, а у немцев – черные. Пролетали немцы часто, стреляя по деревне. Вот слышим самолет летит – мы сразу в кусты.
Зерна в карман
– Бабушка, как изменилась твоя жизнь при немцах?
– Все убрали, и началась у нас жизнь немецкая. Немцы стали нами уже командовать. Жизнь пошла другая… Землю поделили на матерей. Как хочешь, так и обрабатывай, сколько положено. Женщины собирались и пахали. Трое тянут этот плуг, где можно, а где и лопатами копали. Не забуду: работали день и ночь.
– Бабуль, ведь ты была совсем ребёнком. Как немцы относились к детям?
– Плохо. Голодали мы. Работали, а есть нечего. Когда урожай зерна надо было молотить, мы всю работу вручную делали. А нам за это ничего не давали, даже в карман зерна нельзя было положить. Нам отход какой-то давали, совсем немного, второй сорт. Из деревни нашей взяли девушек от 15 до 18 лет. Они гоняли коров в Германию. Их не было дома всю войну. Вернулись домой они в конце августа 1945 года.
В Ленинград
– Бабушка, скажи, а партизаны в ваших краях были?
– Конечно, были. Уже в этот год, к зиме, открылись партизанские зоны. Ушли подростки в партизаны. И у меня двоюродный брат, у которого после Финской войны половина руки была отрублена, тоже пошел в партизаны. Был еще один двоюродный брат, который погиб под Тверью. Там им сейчас во Ржеве памятник стоит...
– Бабушка, а как партизаны помогали вам?
– Ты знаешь, у нас в деревне были полицаи. Они с немцами работали и с нами. Они знали, когда к немцам оружие придёт, когда еда. Так вот, партизаны и мальчишки собирались ночью – и в гарнизон, так как наш мужик сообщил, что немцам пришло продовольствие и оружие. Там охрана была. Если немцы охраняли, то их убивали, если наши – то убегали в другое место жительства. Зимой партизаны в 10 вечера уезжали, а часа в три ночи возвращались, и оружие привозили, и еду всякую. Вот зерно наделаем. Немцы приказывают везти его в гарнизон, а везут старики лет по 70-80. Партизаны стариков встречают – все зерно забирают и отправляют его другой дорогой в Ленинград.
Одежда из парашютов и пупыши
– А как же вы жили, бабушка? Что ели в годы войны?
– Зиму еще неплохо жили, а потом летом есть было совсем нечего – так ели траву, кислицу, пупыши собирали на полях, траву болотную. Жили очень плохо: света не было, да и до войны его тоже не было, пользовались керосиновой лампой. У моего отца была канистра на 5 литров для керосина. Он с ней в магазин пойдет, керосина купит, весь керосин сгорит. Он опять идет покупать. А тут и керосина запас кончился. Соли нет, керосина нет, спичек нет – ничего нет. Примерно в километре на равнине был немецкий самолет: то ли его сбили, то ли сам сел. Там был керосин, мальчишки побежали и нам принесли пятилитровку. Керосин весь разобрали с самолета. Ещё там было много парашютов, из них можно было какую-нибудь одежду сшить. Еще мальчишки с того немецкого самолета плавили чашки, ложки... Я чашку эту привезла в Серёдку. Мои дети отвезли ее в музей нашей Серёдкинской школы. Она и сейчас целая стоит там, на этой чашке даже имя было выбито мальчишкой, который её сделал «И» и «А» (Иванов Алексей). Он потом в партизаны ушел, там его и убили...
В одной одежде
– Бабуль, а ты как тогда жила?
– Чтобы огонь разжечь, ходила с другими ребятишками в лес. Собирали нарост со старых берез, приносили, клали на печку, он высыхал. Искали блестящие камни (кремень). В нашей местности кремня было много, он валялся на полях, на огороде. И железные штучки были: на камень положишь эту штучку – и раз! он и загорится. С лучиной жили...
– А как же вы мылись?
– Мыла не было. Чтобы помыться, топили печку. Золу с печки заливали водой, настаивали и мылись этим, и белье стирали и себе, и партизанам. В одной одежде так всю войну и проходили...
На «гувне»
– Бабушка, я знаю, что ты еще маме рассказывала про карательные отряды у вас в деревне. Расскажи, пожалуйста, и мне об этом.
– К началу лета 1944 года к нам в деревню приехал немецкий карательный отряд. К этому времени партизан у нас уже не было. Они ездили подрывали дороги и всю немецкую технику. Немцы в наших домах поселились, а их переводчик сказал, что деревню всю в одном доме соберут и сожгут. Мы все убежали из своих домов в лес. На хуторах были «гувны» (так бабушка называет гумны – авт.). Там сушили зерно, там можно было топить печь и греться. У нас в доме в сарае была солома начищена. Были ж крыши соломенные. Так вот немцы соломой крышу застелют, на соломе спят, а мы в окопах или на гувне.
Из окопов повыскакивали
– Бабушка Женя, когда освободили вашу деревню от немцев?
– Был жаркий солнечный день. 12 июля 1944 года. Мы в это время находились в окопах. Как вдруг немцы засуетились, забегали. Оказывается, что наши стали окружать деревню с одной стороны, где было 5 километров, и с другой, где 7 километров. Рядом с моим родным домом была гора, а на ней дом, так немцы побежали на эту гору смотреть в бинокли, где 5 километров. Там уже наши ехали немцам пересекать дорогу. А нам ведь интересно, мы из окопов повыскакивали и видим, немцы с горы этой побежали, сели на мотоциклы и поехали, но их наши солдаты поймали через три километра. Там был большой барский дом двухэтажный. В нем была школа, где я училась. Возле этой школы наши всех немцев и погубили, танк их взорвали и мотоциклы, там и захоронили их.
Девясил
– Бабушка, а потом что было?
– После войны еще долго жизнь была, конечно, очень плохая. Мы все болели чесоткой. У соседа был посажен девясил. Он был кислый. Так мы корни его копали, терли на терке деревенской, квасили и мазались этим девясилом..
Блохи заедали, просто ужас, когда в дом вернулись. И тараканы, и вши, и клопы замучили. Так мать баню стопила, все вещи туда отнесла, перестирала и очень долго потом всё вычесывала.
После войны, внучек, очень долго была плохая жизнь… Не было хлеба, всё на фронт отдавали. Свои коровы были худые, лошади сдыхали...
Жизнь наладилась к 1960 году. Я уже взрослая была. А в детстве мы не видели ни булочки, ни хлеба хорошего. До Опочки 30 километров, еще и в очереди отстоять. В руки давали только 1 килограмм. Жили очень плохо и тяжело. Не знаю, как я это пережила. Без детства я...
– Бабушка, я люблю тебя…
Святослав Архипов, 7 «Б» класс ЕМЛ № 20, г. Псков