Тара выросла в семье мормонов-выживальщиков. Паранойя ее отца охватывала всех, и мать и детей, заставляла их отказываться от государственной медицины и документов, а все деньги шли на бесконечные пополнения запасов. Свидетельство о рождении Тара получила только в 9 лет, да и то с трудом — никто из семьи не помнил точную дату ее рождения.
Мне всего семь, но я понимаю, что именно это делает нашу семью особенной: мы не ходим в школу.
У моих родителей семеро детей, и у четверых нет свидетельства о рождении. У нас нет медицинских карточек, потому что мы родились дома и никогда не видели ни врача, ни медсестры. У нас нет школьных дневников, потому что мы никогда не были в школе.
Мать была травницей и принимала роды, поэтому все травмы этой большой семьи лечились припарками и гомеопатическими настойками. Отец и все семь детей работали на свалке металлолома, не посещали школу, а обучение сводилось к чтению учебников тогда, когда захочется. Их изолированная и полная страхов жизнь формировала сознание детей, и это сознание едва ли удалось полностью искоренить даже тем, кто вырос и вырвался.
Отец с паранойей, полностью подчиненная ему мать, старший брат со вспышками гнева и насилия — так себе место, чтобы расти девочке.
Почему ты сражался с придуманными монстрами, но ничего не делал, чтобы победить чудовищ в собственном доме?
Но девочка смогла уехать, получить докторскую степень и... потерять семью. И об этом ее мемуары. Очень болезненные, сложные, вырванные из сердца страницы.
Почти от каждой главы хочется кричать. Ужасные травмы, которые получали дети, тяжело работая без какой-либо техники безопасности (мне до сих пор удивительно, как все ухитрились выжить), психологическое и физическое насилие, антисанитария и отсутствие минимальных удобств — все это помноженное на промытое и очень религиозное мышление.
Тара очень подробно описывает, как сложно вырваться из таких условий. Это как качели — очень хочется сдаться и вернуть все обратно, но тогда это сотрет все, чего ты уже добилась. Она чувствовала, что предает семью, что недостойна быть ее частью, чувствовала себя обманщицей в стенах университета, хотя именно она сама училась до обмороков и выгрызла себе это место. Мне больно было читать, как она ненавидела себя и как считала себя не стоящей заботы и любви. И то, как эти мысли преследовали ее даже сильно после того, как все ниточки между нею и семьей оборвались.
Очень ярко она описывает и то, как защищает психика жертв — она смеялась, когда ее били и мучали, считала себя виноватой, ведь ее мучитель якобы хотел преподать ей урок. Вырваться из этого сложно и больно, особенно, когда тебе никто не верит, и безопаснее всего оставить все темы на прежних местах.
С первых же страниц чувствуется, что у отца семейства не все в порядке с психикой. Но, тем не менее, ему хватало влияния на свою семью. Тут наложилась еще и строгая мормонская среда, в которой его расстройство выглядело даже вполне органично, а искаженное восприятие действительности прочно сплеталось с воспитанием.
У нервного срыва есть одна особенность: он очевиден для всех вокруг, кроме тебя самой. «Со мной все в порядке, – думаешь ты. – Ну и что, что вчера я смотрела телевизор двадцать четыре часа? Я не больна. Я просто ленива». Конечно, лучше считать себя ленивой, чем разбитой и уничтоженной. Почему? Сама не знаю. Но точно лучше. Даже не лучше, а жизненно важно.
Это очень яркая и сильная работа. Мне сложно представить, через что прошла автор, заставив себя вытаскивать эту травму на поверхность. Но вытащить было важно, и для автора, и для мира. Сколько еще таких девочек и мальчиков живут в подобных общинах? Сколько еще не знают, как вырваться и как попросить о помощи?
Семья, в которой мы растем, во многом закладывает в нас понимание мира. И потом некоторые ростки не так-то просто из себя вырвать, сколько бы не было образований и курсов психотерапии. И Тара Вестовер препарирует свою жизнь и свою память в попытке исцелиться.
Мы с отцом смотрели на храм. Он видел Бога, я – гранит. Мы посмотрели друг на друга. Он увидел проклятую женщину, я же – несчастного старика, в буквальном смысле слова изуродованного собственными убеждениями. И все же торжествующего. Я вспомнила слова Санчо Пансы: «Странствующий рыцарь – это тот, кого бьют, но кто все равно считает себя императором».
Страницы, на которых уже взрослая Тара пытается наладить общение с семьей, разрывают сердце. Она очень не хотела их терять, но каждый момент рядом с родителями ее отравлял. Тара не могла не вмешиваться, а вмешательства никто терпеть не хотел.
Эта книга стоит того, чтобы ее прочитать. Но она вызвала у меня такую бессильную ярость, что я долго не могла уснуть, разрываемая эмоциями. И это я то, которая спокойно спит после почти всех документалок об убийствах!
Проходите, располагайтесь, Книжный Енот вам всегда будет рад и расскажет о самых захватывающих и интересных книгах.