Наутро Светлана проснулась другим человеком. Оглянулась по сторонам, не сразу сообразив, где именно находится. Потом услышала, как в соседней комнате звякнула посуда, потом увидела на стене фотографию женщины с ребенком лет пяти, а после уже вспомнила, что переночевала у Елены. На фотографии как раз-таки была изображена она вместе со своим сыном.
— Проснулась? — с улыбкой спросила новая приятельница Светланы, входя в комнату и распахивая шторы. От яркого солнца Светлана поморщилась, а потом с головой нырнула под одеяло.
— Вставай! — одеяло начало сползать вниз, это Елена всячески пыталась разбудить свою залежавшуюся гостью, — уже почти полдень.
Подскочив с постели, Светлана кинулась одеваться. Срочно нужно было возвращаться в город, а там уже начинать новую жизнь. Точнее, новая жизнь уже началась, еще накануне вечером, но самое интересное было пока впереди.
— Лена, я могу попросить тебя об одолжении? — спросила Светлана, уже стоя у выхода, — ты можешь побольше разузнать про детей Орловых? Как им живется с Зинаидой, какая помощь им нужна. Я готова помочь им, важно знать, как, и что сделать для того, чтобы не навредить ребятам.
Елена уверенно кивнула:
— Конечно! Я обо всем узнаю и тебе позвоню. А ты пока езжай в город и решай свои личные проблемы. Как только ты разрешишь свои сложности с мужем, можно будет заняться вопросом опеки над детьми. Я точно могу тебе сказать, что Зинка о детях толком не заботится, но также нужно узнать о том, что сделать для того, чтобы мальчишек и девчонку вытащить из той беды, в которой они оказались.
Светлана кивнула, а потом, поддавшись порыву, крепко обняла Елену. Еще вчера она пыталась вырвать ее волосы, посчитав за любовницу мужа, а уже сегодня Елена была чуть ли не лучшей ее подругой.
Соловьевы обедали на участке, сидя за накрытым столом. Тут были и Анна Евгеньевна, и Дмитрий Леонидович, и Сергей, и даже Никита Борисович. Последний заметил Светлану сразу, махнул ей рукой, а потом надсадно закашлял.
— Вам бы дедушку проверить, — обратилась к свекрови Светлана, когда Анна Евгеньевна, пулей вылетев из-за стола, кинулась к невестке. Пожалуй, за брак своего сына больше волновалась именно она, а вот самому Сергею было наплевать на то, что происходило в его семейной жизни.
— Да бог с ним, — махнула рукой свекровь, а потом внимательно посмотрела на Светлану, — детка, что у тебя с Сережей? Он сам не свой который день, я переживаю за него.
Светлана услышала кашель и опять машинально обернулась:
— Анна Евгеньевна, вы бы поменьше за своего сына тряслись, а больше внимания уделяли отцу. Никита Борисович явно болен, а вам как будто и вовсе наплевать на это.
— Моему, как ты выразилась, отцу, было наплевать на меня и мою мать на протяжении долгих лет, а я должна все бросить и проявлять заботу о нем? С какой стати?
Светлана с изумлением уставилась на Анну Евгеньевну. Неужели у этой женщины совсем нет чувства сострадания к пожилому человеку? Конечно, каждый имел право на собственные обиды, мог ненавидеть кого угодно и презирать, но это не означало, что следовало наплевательски относиться к тем, кто нуждался в помощи. Светлана была в этом уверена и ей хотелось донести свою мысль до свекрови.
Той же было и в самом деле наплевать на состояние здоровья отца. Никуда Анна Евгеньевна не собиралась отвозить Никиту Борисовича, ей вообще было безразлично все, что было связано с отцом. Светлана же, еще со вчерашнего дня решившая помогать всем, а не только себе, неожиданно предложила:
— Никита Борисович, давайте съездим в город в больницу. У меня есть знакомый врач-пульмонолог, он проведет обследование и выявит причину вашего кашля. Ясно же, что с вами не все в порядке.
Уверенная в том, что старик начнет отнекиваться, Светлана была удивлена, когда дед Сергея начал собирать свои немногочисленны вещи.
— С удовольствием, дочка, — сказал он, — замучил меня этот кашель. И днем, и ночью он покоя мне не дает. Дочке на меня плевать, внуку тоже, да и зять не горит желанием меня лечить. Что же, имеют право. А ты хорошая, я сразу это понял.
Сергей с ухмылкой наблюдал за тем, как его жена и дед собираются уезжать в город. Подошел к Светлане и, скрестив руки на груди, уставился на нее то ли с жалостью, то ли с равнодушием.
— Решила из себя мать Терезу строить? — спросил он у жены, а та даже отвечать ничего Сергею не стала, — думаешь, что задобришь деда, а я на этой почве к тебе чувствами проникнусь?
Светлана резко обернулась к Сергею и, сверкнув взглядом, усмехнулась в ответ:
— Ты думаешь, что весь мир вокруг тебя крутится? Если кто-то что-то делает, то обязательно ради того, чтобы тебе что-то перепало? Соловьев, взгляни на мир трезво: никому не интересен ни ты, ни твои чувства. Плевать я хотела на тебя и на то, что ты думаешь. Я просто хочу помочь человеку, а ты даже в этом увидел повод для того, чтобы надеть себе на голову корону.
Сергей слегка опешил. Улыбка сползла с его губ, он неуверенно смотрел на Светлану, даже шаг назад сделал.
— Ты когда такой стала? Где ты вообще всю ночь была?
— Не твое дело, — огрызнулась Светлана и вышла из дома.
Вместе с Никитой Борисовичем они дождались такси. Ушло на это больше часа, да и сама поездка обошлась Светлане в кругленькую сумму, но она решила, что жалеть деньги на всякие мелочи не будет. В конце концов, это ее собственный комфорт, а она уже определилась с тем, что больше ни в чем себя ограничивать не будет. Хватит потакать желаниям мужа, пришло время позаботиться о себе.
— Хорошая ты девка, — несколько раз за поездку повторил Никита Борисович, — не понимаю я своего внука. Чего ему с тобой не живется спокойно?
— Спокойно ему со мной живется, — усмехнулась в ответ Светлана, — даже чересчур спокойно. Денег хватает, работать с утра до вечера никто его не заставляет. Дома все есть: чисто, сытно, тепло. Я ведь даже по дому его не заставляла ни разу ничего делать, уборщиц зову, чтобы они порядок навели. И знаете, что на это говорит ваш внук?
— Догадываюсь, — буркнул Никита Борисович, — небось, то, что ты плохая хозяйка.
Светлана рассмеялась:
— А вы и в самом деле отлично знаете своего внука!
На следующий день они вместе с дедом Сергея отправились в медицинский центр. Никиту Борисовича обследовали, взяли все необходимые анализы, даже МРТ сделали.
— Приходи через пару дней вместе со стариком, — сказал врач на прощание, — посмотрим, что там у него. Но с ходу могу сказать, что жить он будет еще долго. Не страшная у него болезнь, скорее, что-то несерьезное, но хроническое.
Светлане полегчало от этих слов. После больницы они вместе с Никитой Борисовичем отправились в ресторан. Светлане захотелось угостить своего новоиспеченного родственника чем-нибудь необычным.
— Скажи мне, — съев горячее и откинувшись на спинку стула, сказал Никита Борисович, — и часто ты так Серегу по ресторанам водила?
— Было дело, — Светлана погрустнела, — думаете, что баловала?
— Еще как! — хохотнул старик и закашлялся, — вкусно тут! Я никогда так не ел, разве что еще в те времена, когда с Ольгой жил.
— Ольгой Сергеевной? — уточнила Светлана, а старик мрачно кивнул. Поковырялся ложкой в пирожном, потом отодвинул тарелку.
— Нет, не хочу. Пойдем, дочка, лучше погуляем. Давно я в городе не был, соскучился по знакомым местам.
Вместе они вышли на улицу и пошли в сторону набережной. Никита Борисович то и дело вспоминал о том, как все было в городе раньше. Оказалось, что был он тут много лет назад, а после развода с женой почти сразу уехал.
— Много лет мне снились эти места, — с грустью в голосе сказал Светлане Никита Борисович, — видел я, как мы тут с Олей и Анькой гуляли. На самом-то деле не так много времени я своей семье уделял, все пытался проблему решить, которая оказалась не то что нерешаемой, а вообще несуществующей.
— Как это? — удивилась Светлана. — Что же такого могло произойти, что сломало вашу семью и вас самого?
Никита Борисович долго мялся, не желая вспоминать о прошлом, в котором не было ничего хорошего. Потом уселся на лавочку, устало откинулся на спинку и, обернувшись к Светлане, сказал:
— Была у меня в роду некрасивая история. Дед мой по маминой линии, звали его Иваном Никитичем, был знатным игроком. В то время карточные игры в почете были, многие на этом огромные деньги зарабатывали, но за счет того, что соперников своих за нос водили. Вот и дед мой Иван был таким: любил деньги, а еще любил на чужом горе наживаться.
История, рассказанная Никитой Борисовичем, была банальной, но в то же время непростой. Некогда Иван Никитич прославился на весь город своим умением играть в карты. Обыгрывал всех, а потом на полученные деньги, умудрился открыть игорный дом.
— К нему со всей округи богачи съезжались, чтобы удачу попытать. Много денег привозили, только вот и некрасивых историй было немало. Кто-то проигрывался в пух и прах, кто-то из-за этого вешался, кто-то стрелялся. Я уже молчу о том, сколько семей было разрушено из-за этих вот грязных игр. А дед мой жил и радовался, деньги получал, но знал о том, что рано или поздно этот денежный поток прекратится.
— И что? Прекратился? — с любопытством спросила Светлана. Она никогда не слышала от своего мужа о жизни родного деда или прапрадеда, да и навряд ли кто-то знал эту правду, кроме самого Никиты Борисовича.
— Прекратился, — ответил старик и, покашляв, посмотрел куда-то вдаль, — невозможно было бесконечно с несчастных людей деньги тянуть. Пришли к моему деду, повязали его. Хотели в тюрьму посадить, да не успели. Сбежал он в неизвестном направлении, но успел жене своей рассказать о том, что в окрестностях города зарыл несколько чемоданов с нечестно заработанными деньгами.
Не столько эти деньги не давали покоя узнавшему правду о поступке деда внуку Никите, сколько осознание того, что из-за нечестности Ивана Никитича пострадали другие люди. Отчего-то Никита был уверен в том, что из-за грехов своего деда страдают теперь все будущие поколения Агафоновых.
— Я ведь в голову себе вбил, что, если отыщу эти деньги и раздам их нуждающимся, то сниму проклятие с нашего рода. И почему я решил, что проблемы все от моего деда шли? Наверное, не хотел думать о том, что сами люди себе проблемы и создавали. И мамка моя, и сам я, и дочь моя с внуком.
Светлана поежилась. При мысли о том, что над ее семьей могло висеть многовековое проклятье, ей стало не по себе. Только вот Никита Борисович вдруг рассмеялся:
— Потратил я полжизни на то, чтобы этот клад найти. Перерыл половину городских окраин, все искал чертовы чемоданы с деньгами. А мамка моя незадолго до своей смерти призналась в том, что нет этих денег там. Мол, дед мой, все же в тюрьме отсидевший, вышел оттуда, а потом сам деньги достал и отдал их на строительство храма.
Светлана ахнула:
— То есть вы искали то, чего не существовало?
Никита Борисович хрипло усмехнулся:
— Так и есть. Семью свою сломал, с дочкой перестал общаться, внука толком не видел. Единственного моего ребенка чужой мужик растил, а перед женой я так и не извинился за свою глупую затею.
— Может быть, еще не поздно? — спросила Светлана с надеждой, но Никита Борисович лишь головой замотал.
— Какое там? Нет моей Оленьки уже, разве что на могиле ее могу перед ней покаяться. Узнать бы только, где она похоронена, у дочери не успел спросить, не хотел рану бередить.
Светлана, округлив глаза, смотрела на искренне скорбящего старика:
— Никита Борисович, а кто вам сказал, что Ольги нет в живых?
Старик вздрогнул, а потом взглянул на Светлану слезящимися глазами:
— Ты что? Что ты хочешь сказать?
Никита Борисович буквально вцепился в руку Светланы. Она улыбнулась ему, потом протянула бумажную салфетку, чтобы старик мог вытереть слезы.
— Ольга Сергеевна живет в городе на Авиастроительной улице. Перебралась туда несколько лет назад, когда Соловьевы квартиру в городе разменяли, а сами на дачу перебрались. Матери однушку на окраине купили, себе скромную двушку приобрели и сдали ее, а я им лично добавляла денег на покупку дачи.
— Оля жива? — Никита Борисович словно не слышал того, о чем ему говорила Светлана. — Ты можешь меня к ней отвезти?
Светлана неуверенно кивнула. Могла ли она с такой легкостью принимать решения за других людей? Возможно, Анна Евгеньевна и вовсе не хотела, чтобы ее биологический отец знал о том, где и как жила его бывшая супруга, но разве говорила она об этом невестке? А в глазах Никиты Борисовича было столько надежды и нескрываемой радости, что Светлана иначе поступить не могла.
Через сорок минут они уже были у дома номер пятнадцать на улице Авиастроительной. Никита Борисович долго топтался у подъезда, не решаясь войти внутрь, а Светлана не знала, как поступить ей самой. С бабушкой своего мужа она виделась несколько раз за всю жизнь, знала о том, что баба Оля была сварливой и очень замкнутой старушкой и потому не была уверена в том, что поступила правильно, привезя Никиту Борисовича к дому бывшей жены.
— Я пошел, — наконец решительно произнес дедушка Никита и шагнул внутрь.
Светлана ждала его на скамейке у подъезда больше часа. Взволнованно посматривала на часы, потом подскакивала, чтобы позвонить в домофон, но тут же осекала себя и садилась на место.
Никита Борисович появился из подъезда, когда уже начало смеркаться. Лицо его выглядело странным: не то счастливым, не то удивленным до крайности.
— Ну что сказать, дочка, — пробормотал он, — работы мне предстоит немало для того, чтобы с Олей отношения наладить. Старая она стала, как и я, а еще противная до ужаса. Но красивая…
Светлана усмехнулась. Представила себе далеко не молодую женщину, с седыми волосами и вечно недовольным лицом. Можно ли было считать ее красивой? Наверное, только искренне любящий мужчина мог такое сказать про свою женщину. А тот, который вообще считал свою любимую давно умершей, пожалуй, любил теперь еще больше.
Лишних вопросов Светлана не задавала. Вызвала такси, а потом они вместе с Никитой Борисовичем отправились домой. Как раз в этот момент ей и позвонила Елена.
— Тут такое творится! — горячо тараторила она в трубку, а Светлане казалось, что от переполнявших собеседницу эмоций вот-вот задымится трубка. — Орлова совсем с катушек съехала! Детей голодом морит! Ко мне Митька прибегал, тот Орлов, что постарше. Хлебушка просил, сказал мне о том, что тетя Зина их голодовкой наказывает за любую провинность. Ты представляешь? Что теперь будет! Органы опеки приедут, детей заберут…
Светлана почувствовала, как внутри все сжалось от ужаса. Неужели она не успеет помочь Орловым? Только-только ей начало казаться, что жизнь налаживается, что она что-то хорошее делает для деда Никиты и его здоровья, как вдруг такая новость…
Наверное, следовало ехать обратно в поселок и предпринимать какие-то действия для того, чтобы помочь детям. Но для начала нужно было позвонить Антону Добровольскому. Он обязательно что-нибудь придумает, он не может не помочь и ей, и этим несчастным обездоленным крошкам. Решив так, Светлана снова взяла в руки телефон и набрала знакомый номер.
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.