Жизнь казалась Борису Дмитриевичу страшно несправедливой. Он, старик, шестидесяти лет, остался совсем один со своими болезнями, страхами и проблемами. Жена умерла полгода назад, смириться с этим не получалось. Дети давно разъехались по всей стране и лишь изредка звонили и спрашивали про здоровье. Обычно разговоры длились несколько минут, а потом у сыновей и дочери находились более важные дела. Внуков Борис Дмитриевич видел только на фотографиях, с ними даже не удавалось пообщаться по видео: связь в деревне не ловила, а проводить сюда интернет никто не собирался.
Каждый день складывался в какой-то однотипный ритуал: проснуться, сделать зарядку под звуки барахлящего радио, покормить кур, кроликов, собаку и трёх кошек. Затем он выходил в огород, даже если не сезон, находил там работёнку себе: убрать ветки, наколоть дров, посмотреть просто на природу и подышать воздухом. Вечером Борис Дмитриевич прогуливался с палочкой до магазинчика и скупо обсуждал с попадавшимися по пути соседями новости.
— Здорово, Дмитрич, — протянул мозолистую руку Леонид Николаевич, бывший тракторист.
— Здравствуй, коли не шутишь, — Борис Дмитриевич без особого энтузиазма начал диалог.
— Как успехи? Что-то смастерил новое?
— Да... - махнув рукой, протяжно ответил он. — Полку в сарай сделал, порожек отремонтировал. Вот и все дела.
— Маловато. Неделя прошла. Руки-то надо занимать. Когда руки заняты – меньше плохих мыслей в голове, хитро прищурившись произнёс Леонид.
— Мысли... Это да. Ладно, пошёл я, — он махнул рукой и направился к магазину, даже не обернувшись.
Ветер поднял пыль с дороги. Песок захрустел на зубах, глаза зачесались у Борича Дмитриевича. Он остановился и вытер носовым платком веки и рот. Закружил вихрь, свернувшись в небольшую воронку. Борис Дмитриевич вглядывался в это природное явление и думал о чём-то своём. Ему было всё равно, что случится дальше. Какое-то внутреннее спокойствие и чувство, будто так и должно быть, полностью заполнили изнутри, обволакивая. Он ощущал себя защищенным, как зародыш в оболочке. Лицо его любимой жены всплыло в памяти, её теплые полноватые руки, месившие тесто. Лицо приближалось и улыбка становилась шире.
«— Шурочка», — ласково вымолвил он вслух.
«— Боренька, всё будет хорошо», — проникал в самое сердце ласковый голос.
Борис Дмитриевич закрыл глаза и впервые за последние полгода искренне улыбнулся, в уголках его глаз появились слезы. Он ощутил себя счастливым.
***
— Что случилось? — кричала продавщица, увидев, как мужики несут тело Бориса Дмитриевича и кладут его на лавочку.
Леонид Николаевич с трясущимися руками и дрожащим голосом представлял собой жалкое зрелище. Он пытался внятно рассказать о только что произошедшем на его глазах, но не мог. В конце концов немного успокоившись, вымолвил:
— Мы попрощались, а я гляжу вслед, а Дмитрич стоит столбом и голову куда-то задрал. А потом руками будто что-то обнимает. Я хотел было крикнуть, пошутить, но затем увидел, как Борис упал, как подрубленный.
Один из мужиков потрогал шею и запястье Бориса Дмитриевича и тихо заключил:
— Умер....
— К жёнке своей отправился, не выдержал... — Леонид уронил голову на грудь и расплакался.
Жители деревни молча смотрели на лицо Дмитрича, на котором застыла блаженная улыбка...
