Разбивается ли паучок, если падает с крыши?
Джим сделал глубокую затяжку, ощущая, как горло, а потом и легкие, дерет от горького дыма. Попытался сдержаться, но закашлялся с непривычки.
Вопрос про паука, которого он, будучи ребенком, сдул с руки во время вылазки с друзьями на крышу многоэтажки, пришел в голову почему-то именно сейчас. Сидя на мокром грязном тротуаре, утирая кровь из разбитого носа, Джим предпочел думать о судьбе маленького существа, чем о своей собственной.
– По идее, паучок слишком легкий, чтобы разбиться, – рассуждал он, мусоля бычок. Фильтр из коричневого окрасился в багровый, но Джиму не было до этого дела. – С другой стороны, его может сдуть ветром и ударить о стену дома…
Взгляд упал на австрийский велосипед с теперь уже погнутым колесом, валяющийся на обочине. Джим даже не потрудился оттащить его с дороги. Все, на что хватило координации после столкновения с отбойником – это привести свое тело из лежачего состояния в полусидящее.
Хотя, лучше бы разбился. Джим не паучок. Это не так страшно, как вернуться домой и посмотреть в глаза Люси. В эти грустные, уставшие от его бесконечных провалов, глаза.
– Идиот! – Джим шлепнулся лицом о ладони и взревел, когда нос пронзила острая боль. – Я не могу вернуться домой! Не могу!
Теперь, когда он так облажался, что его ждет? Воображение услужливо подкинуло картинки: вот он, безработный и бездомный, опускается на самое дно и скитается по помойкам в алкогольном или наркотическом полубреде, пока его не убьет болезнь или какой-нибудь отморозок.
О том, как без него будет жить Люси, он старался не думать.
Джим просидел на обочине час. А, быть может, и вечность. Копчик так затек, что Джим, пока вставал, издал больше звуков, чем его девяностолетний дедушка. А тот в последние годы звуков издавал немало.
Джим поднял велосипед, извинившись перед ним по старой привычке. Он старался не болтать с предметами, потому что, вроде как, странно и несолидно. Но в моменты задумчивости или переживаний опять начинал бормотать.
Джим брел по улицам, заметно припадая на левую ногу и рассеянно отмахнувшись от предложения сердобольной старушки подвезти куда надо. Оказавшись перед домом, он сделал несколько глубоких вдохов. Бросил велосипед на лужайке и с обреченностью висельника толкнул входную дверь.
На кухне под музыкальную программу весело порхала Люси. Джим еще с порога почувствовал запах своего любимого лимонного пирога, и на душе стало совсем паршиво.
Джим наспех прошел в ванну и поплескал на лицо ледяной водой. Аккуратно протер лицо полотенцем, оставляя на желтой махровой поверхности багровые следы. Оглядев себя в зеркало и решив, что бывало и хуже, Джим пошел на кухню.
– Привет, мам, – Джим втянул голову в плечи, стараясь наклониться так, чтобы Люси не увидела его опухший нос.
Люси резко обернулась: нечасто сын называл ее не по имени. Женщина строго спросила:
– Что случилось?
– Да ничего не случилось, я просто…
– Боже мой! – Люси всплеснула руками, осторожно обхватила лицо Джима и начала вертеть его, будто глобус, рассматривая то одну, то другую сторону. – Как же ты так? Садись, надо приложить холодное.
– Да ерунда это все! – Джим немного осторожно, но раздраженно вывернулся из нежных рук. – Есть новость намного хуже.
Под выжидательным взглядом Люси, он выпалил:
– Я экзамен по математике завалил! – Джим сполз по стене и уставился в потолок, обреченно прохрипев, – Конец моему будущему.
Люси недоуменно моргнула, а потом странно расхохоталась:
– У-у-у, – протянула она, – экзамен. Не страшно, главное, что цел, – присмотревшись, она поправилась, – относительно.
Полчаса спустя нос Джима был обработан и обезболен, а на столе стоял не только любимый пирог, но и обожаемый чай с травками, которые Люси собирала по осени и очень берегла, растягивая на весь год.
Джим осторожно жевал, шумно прихлебывая, и думал, что тот паучок, возможно, вовсе и не разбился.
Автор: Саша Малетина
Больше рассказов в группе БОЛЬШОЙ ПРОИГРЫВАТЕЛЬ