Глава 10.
Всю ночь Мира не сомкнула глаз. Хоть и была наслышана о «подвигах» Генки, и не раз, вчерашний разговор с Люсей не давал ей покоя. Она вдруг в ее лице увидела себя. И испугалась ни на шутку!
Неужели можно вот так вот влюбиться, чтобы потерять человеческий облик? И бросаться на людей… из-за сумасшедшей ревности? Какой позор! Нет, она не хочет такой «любви»! Ни за что на свете!!!
А ведь поначалу она была так уверена в себе! Считала, что если знает правду о Генке, то не сможет попасться в его сети. Ей было просто любопытно и азартно. Но с каждой новой встречей она ощущала, что с нетерпением ждет новую. И не просто ждет, а вся горит… Никогда она такого не испытывала.
Мира несколько раз вскакивала среди ночи, чтобы успокоиться, попить воды, умыться… Крадучись, чтоб не разбудить бабулю, шмыгала на кухню. А потом снова крутилась на постели, как уж на сковородке. Так и промаялась до самого рассвета. Солнышко уж начало золотить стены.
Глянула на часы: 4 утра! Встала, выглянула украдкой из своей комнаты – баб Фрося мирно посапывала на своей пуховой перине. Удивительно, как ей не жарко на ней? На цыпочках прошла до входной двери, стараясь не скрипеть половицами, тихонько вышла на крыльцо. Первые лучики солнца робко выглянули из-за крыши соседского дома и брызнули ей в лицо. Она зажмурилась, сладко потянулась, как кошечка. И вдруг успокоилась. Ночные мысли под воздействием света начали медленно испаряться. Стало так хорошо. Вот уж воистину – утро вечера мудренее.
- Все пройдет, - подумала она, - сегодня уеду и закончатся мои страдания. Вот только…
Вдруг вспомнился тот разговоре о мельнике и предположении, что Генка его внук. Вот, блин! Получается, только она одна об этом и знает? Старушки побоятся кому-то сказать о своих догадках, да и забудут вскоре. И Генка никогда не узнает правду? Хотя… зачем ему правда? Так спокойнее.
Но мысли ни с того, ни с сего перенесли ее на мельницу, куда они вместе ходили ночью. Генка тогда сказал о кладе. И она загадала желание… Вот так вдруг, спонтанно вырисовалось желание – найти клад и сделать тут музей. А потом… потом Генка увидел какую-то дверь. Она застыла на месте. А вдруг ему не померещилось? И эта старая мельница решила им приоткрыть свои тайны? Стоп! А ведь она еще ни разу не была там днем! А что… если прямо сейчас туда сходить? Потом времени совсем не останется. Она же собралась домой. Автобус будет в два часа дня. И если сходить ранним утром, никто и не заметит.
Воодушевленная, Мира вернулась в избу, завернула одеяло, чтобы казалось, будто она спит, свернувшись калачиком. Баб Фрося продолжала сладко посвистывать на своей перине. Все, теперь она будет думать, что внучка еще спит. Порядок!
Деревня еще не проснулась, хотя петухи, один за другим, начали свои робкие утренние распевки. Солнышко все выше поднималось над горизонтом, окрашивая все вокруг в нежно-розовые тона. Было удивительно красиво, но любоваться некогда, и Мира во всю прыть помчалась к мельнице. А вот и она!
Девушка осторожно заглянула вовнутрь. Вон та стена, возле которой стоял Генка. Она подошла к ней и чуть не вскрикнула от страха. Потому что отчетливо увидела… полуоткрытую дверь. Ноги подкосились, она с трудом удержалась, чтобы не упасть. И в этот момент услышала наверху скрип шагов, она бесшумно юркнула в темный угол и спряталась там за каким-то выступом. Сверху спускался какой-то мужчина. Ей повезло – утреннее солнышко старательно освещало всю лестницу и медленно спускающегося мужчину, погруженного в свои думы. Острый взгляд девушки цепко охватил его облик. Она вздрогнула, потому что он был почти точной копией Генки, только уже состарившейся. Он был сед, оброс щетиной, слегка потрепан жизнью, но все равно красив. Неужели это… тот самый Матвей, о котором говорили бабули? Сын мельника.
Он остановился на лестнице, задумчиво огляделся, кашлянул и присел на ступеньку, достав папиросу, чиркнул спичку, закурил.
- Кх-кх, - раздался вдруг его хрипловатый голос, - и куда ж ты, батя, сховал свой клад? Ума не приложу. Хотя… можа давно уж его и нашли, а я все возекаюсь который год, дурак старый…
Он еще посидел малость, покряхтел, докурил… Смолистый дым быстро долетел до горла, Мира сжалась в комок, чтобы не раскашляться и не выдать себя. А он тем временем, не спеша встал, подошел к двери, воровато осмотрелся, а потом вошел в ту дверь и прикрыл ее за собой. Все! Стена снова стала сплошной, словно ее здесь никогда и не было.
С трудом подавив кашель, Мира пошевелилась. Нужно было выбираться отсюда незамеченной. И все рассказать Генке. Она сразу забыла о своем намерении уехать и не видеть его, быстро вылезла из своего укрытия. Осторожно, на цыпочках, прошла мимо той стены, но любопытство заставило ее вернуться: как тут можно спрятать дверь незаметно? Она приблизила лицо, рассматривая стену, и отпрянула, потому что в этот самый момент снова распахнулась невидимая дверь. И она, нос к носу, столкнулась с тем странным незнакомцем.
Оба отпрянули друг от друга, как ужаленные.
- Каво тебе тут надо? – мужик первым пришел в себя и, схватив ее за руку, затащил в темную коморку. И закрыл дверь.
Продолжение здесь