В русском языке есть много слов, которые даже затруднительно отнести к какой-то части речи. Не очень много о них пишут и популяризаторы этимологии, и, на мой взгляд, напрасно.
Вот перед нами коротенькое словечко вон. Вы, может быть, удивитесь, но оно имеет двойников. Если вы заглянете, скажем, в словарь русского языка С. Ожегова, то найдёте в нём два слова вон. Одно из них – указательная частица (вон он идёт), а другое – наречие (выйти вон).
Н. Шанский утверждал, что необходимо выделять еще и междометие вон: в контекстах типа «Вон отсюда!» слово вон имеет значение «прочь, уходи» и уже не является ни указательной частицей, ни наречием. Значит, в русском языке сейчас три слова вон, и одно из них представляет собой междометие, синонимичное слову прочь.
Любопытно, что два из этих вон – этимологические родственники, а третье нет. Было время, когда в речи наших предков употреблялось только одно вон – «наружу», и звучало оно как вънъ. Он него возникли не только восклицания, типа «Вон!», «Вон отсюда!» или «выйти вон», но и другие любопытные слова. Например, вне – не что иное, как падежная форма всё того же вон (наружу). И хоть это всего лишь предлог, зато употребляется он широко: «вне всякого сомнения», «вне закона», «вне времени и пространства», «вне себя» и пр.
От древнерусского вънъ в форме вне возникли и такие «полноценные» слова как внешний, внешность, извне…
Кстати, такое привычное нам слово внешность приняло свое современное значение только в XIX веке. Ранее это было отвлеченное понятие, противопоставленное понятию внутренность.
Внешность не составляет прямо ни рабства, ни свободности человеческой: а по внутренности, кроме нас самих, никто поработить нас не может.
архиепископ Платон (Левшин). Слово на Рождество Христово (1776)
Не верьте им, государь мой, они сие по внешности токмо творят, но в самом деле они чувствуют, что утверждения их несправедливы.
М. М. Щербатов. Разговор о бессмертии души (1788)
Словарь 1847 г. дает самое общее толкование существительного внешность: «состояние внешнего». Как писал Сорокин Ю.С. в статье «Развитие словарного состава русского литературного языка», попытки сохранить за словом внешность его общее, отвлеченное значение с особенной силой проявляются в публицистике 30–40-х гг., но успеха не имеют и вызывают нарекания даже со стороны пуристов. В дальнейшем значение слова сужается. Теперь мы, как правило, понимаем его как «наружный облик человека». Уже не говорят внешность обстоятельств или «Сердце твое есть голова внешностей твоих» (Г. Сковорода).
Но мы отвлеклись. Возвращаясь к слову вон, надо сказать, что указательная частица вон – «там, вот» появилась в древнерусскую эпоху из указательного местоимения он, которое тогда означало совсем не то, что сейчас. Говоря он, имели ввиду «тот» (ср. оный). В устной речи к он присоединился протетический в, так же как в словах восемь (из осмь), вотчина (из отчина). В диалектах это явление было распространено шире: острый – вострый, оспа – воспа, охра – вохра, можно вспомнить и шутливое вумный, как вутка, а плаваешь, как вутюг.