"Продажный город для продажных людей": история Югурты и его золота
История коррупции в Древнем Риме получила свою самую яркую иллюстрацию в знаменитом деле Югурты – нумидийского царя, чьи взятки римским политикам вошли в историю как символ продажности республиканской элиты. Когда Югурта покидал Рим в 110 году до н.э., он, по свидетельству историка Саллюстия, обернулся и произнес фразу, ставшую хрестоматийной: "Продажный город, которому суждено скоро погибнуть, когда найдется покупатель!"
Югурта, внебрачный племянник нумидийского царя Миципсы, начал свой путь как талантливый военачальник, который проявил себя в военных кампаниях под командованием римского полководца Сципиона Эмилиана во время осады Нуманции (134-133 гг. до н.э.). Благодаря своим способностям он завоевал уважение римских офицеров и был усыновлен Миципсой, который сделал его соправителем вместе со своими родными сыновьями Адгербалом и Гиемпсалом.
После смерти Миципсы в 118 году до н.э. Югурта решил избавиться от своих сводных братьев, чтобы стать единоличным правителем Нумидии. Сначала он организовал убийство Гиемпсала, а затем начал войну против Адгербала, который обратился за помощью к Риму. Сенат отправил комиссию для разделения Нумидии между двумя претендентами, но Югурта, по свидетельству Саллюстия, щедро подкупил членов комиссии, и раздел был произведен в его пользу.
Римский историк Саллюстий в своей работе "Югуртинская война" подробно описывает, как нумидийский царь систематически использовал подкуп римских должностных лиц: "Он получил от отца совет добиваться в Риме всего при помощи денег. Поэтому он щедро одаривал самых жадных из сенаторов, привлекая их богатыми дарами и обещаниями, и тем самым добился того, что из защитников общественного блага они превратились в поборников его интересов".
Несмотря на территориальный раздел, Югурта продолжил агрессию и осадил Адгербала в городе Цирта (современный Константин в Алжире). После захвата города в 112 году до н.э., он жестоко расправился с Адгербалом и другими жителями, включая итальянских торговцев. Это вызвало возмущение в Риме, особенно среди всаднического сословия, к которому принадлежали многие погибшие торговцы.
Сенат объявил войну Югурте, но первый командующий римской армией, консул Луций Кальпурний Бестия, был быстро подкуплен. По словам Саллюстия, "Кальпурний, хотя и пришел в Африку с сильным войском, с великим запасом оружия и прочего военного снаряжения, тем не менее, заключил с Югуртой позорный мир, получив от него деньги".
Скандал достиг таких масштабов, что в Риме было проведено расследование, и Югурту вызвали в город для дачи показаний. Защищенный гарантиями безопасности, он прибыл в Рим в 110 году до н.э. Но даже в этой ситуации Югурта продолжил свою коррупционную тактику. Когда народный трибун Гай Бебий потребовал от него назвать римлян, которых он подкупил, другой подкупленный трибун наложил вето на этот вопрос, демонстрируя, насколько глубоко коррупция проникла в римскую политическую систему.
Во время пребывания в Риме Югурта даже организовал убийство своего двоюродного брата Массивы, который имел права на нумидийский престол и находился в Риме под защитой сената. После этого убийства Югурте пришлось покинуть город, и именно тогда он произнес свою знаменитую фразу о продажности Рима.
Дело Югурты стало поворотным моментом в истории римской коррупции. Масштаб скандала был настолько велик, что способствовал возвышению Гая Мария – представителя "новых людей", который обещал покончить с коррупцией нобилитета. Марий был избран консулом на 107 год до н.э. и получил командование в Югуртинской войне, которую успешно завершил в 106 году, когда Югурта был схвачен благодаря предательству своего тестя Бокха, царя Мавретании.
После поражения Югурту привезли в Рим и провели в цепях по улицам города во время триумфа Мария в 104 году до н.э. Вскоре после этого он умер в Мамертинской тюрьме — по некоторым сведениям, был задушен или умер от голода. Но коррупция, которую он так ярко проиллюстрировал своими действиями, продолжала процветать в римском обществе.
Саллюстий подчеркивает, что история с Югуртой была не просто случаем взяточничества, а симптомом глубокого морального разложения римской элиты: "Жадность к деньгам сначала породила жадность к власти, а потом и все пороки... Честность, скромность, бескорыстие исчезли; вместо них появились наглость, подкуп, грабеж".
Именно с Югуртинской войны и связанных с ней коррупционных скандалов многие историки отсчитывают начало кризиса Римской республики, который через несколько десятилетий привел к гражданским войнам и установлению императорской власти.
Коррупционные механизмы римской республики: как работала система взяток
Коррупция в Римской республике имела сложную систему механизмов, через которые деньги влияли на принятие политических решений. Эти механизмы были тесно связаны с особенностями римского общественного устройства и изменялись по мере эволюции республиканских институтов.
Одним из основных инструментов коррупции были прямые денежные выплаты политикам и чиновникам. В республиканском Риме не существовало чёткого разделения между государственными финансами и личным имуществом магистратов. Должностные лица не получали официального жалования, что создавало идеальную среду для развития взяточничества. Особенно уязвимы для подкупа были магистраты, отправлявшиеся в провинции, где они имели практически неограниченную власть.
Цицерон в своей речи "В защиту Фонтея" косвенно признает существование системы подарков и взяток, называя их "обычными дарами" (consuetudine munera). Подобные "дары" считались почти легитимной формой благодарности местного населения римским чиновникам. Согласно археологическим и письменным источникам, размеры взяток могли быть весьма значительными. Например, Гай Веррес, наместник Сицилии в 73-71 годах до н.э., по оценкам Цицерона, присвоил имущество и получил взятки на сумму около 40 миллионов сестерциев за три года своего правления – астрономическую сумму, равную примерно годовому бюджету некоторых провинций.
Ещё одним распространённым механизмом коррупции было финансирование избирательных кампаний. Римская электоральная система с её открытым голосованием делала покупку голосов относительно простой процедурой. Кандидаты могли нанимать специальных агентов – divisores, которые распределяли деньги среди избирателей. Хотя подкуп избирателей (ambitus) был запрещён законом, эта практика была настолько распространена, что Марк Туллий Цицерон в трактате "Об обязанностях" отмечал: "Настолько укоренился в народе этот порок и получил такое признание, что его хотя порицают на словах, но на деле одобряют".
Для обхода законов против прямого подкупа использовались и более изощрённые схемы, например, организация общественных игр и раздач. Кандидаты финансировали гладиаторские бои, театральные представления и раздачи еды, что технически не считалось подкупом, но служило той же цели – завоеванию популярности среди избирателей. Известен случай с Юлием Цезарем, который настолько погряз в долгах из-за таких "благотворительных" мероприятий, что политический противник Марк Порций Катон говорил: "Цезарь трезвым приступает к разрушению республики".
Важным инструментом коррупции были также займы и кредиты, используемые как форма завуалированных взяток. Политик мог получить крупный заём, который фактически не предполагалось возвращать. Эта практика была настолько распространена, что в 54 году до н.э. процентные ставки в Риме взлетели до 8% в месяц из-за огромного спроса на кредиты для финансирования избирательных кампаний.
Клиентела – система патрон-клиентских отношений – также была тесно связана с коррупционными практиками. Патроны предоставляли своим клиентам защиту и денежные подарки, а те в ответ обеспечивали политическую поддержку. По мере роста римского государства эта изначально социальная система всё больше коммерциализировалась. Известны случаи, когда публичные фигуры, такие как Красс или Юлий Цезарь, имели тысячи клиентов, которым они регулярно платили.
Ещё одной формой коррупции, особенно в поздней республике, стали проскрипции – списки политических противников, чьё имущество конфисковывалось, а сами они подлежали казни. Хотя официально проскрипции объяснялись политическими причинами, на практике они часто использовались для обогащения. Во время проскрипций Суллы (82 г. до н.э.) было казнено около 1600 всадников и 40 сенаторов, а их имущество распродано с аукциона по заниженным ценам сторонникам диктатора.
Система откупов (publicani) также была глубоко коррумпирована. Право собирать налоги в провинциях продавалось с аукциона компаниям откупщиков, которые затем стремились получить максимальную прибыль, часто собирая с населения гораздо больше установленной суммы. Цицерон в своих письмах к брату Квинту, управлявшему провинцией Азия, подчёркивал необходимость контролировать откупщиков, которые "если уступить им, погубят союзников, если оказать им сопротивление, отвернутся от республики".
Подкуп судей был ещё одной распространённой формой коррупции. В римской судебной системе судьи выбирались из сенаторов, а позднее также из всадников, и часто оказывались восприимчивы к взяткам. Скандальный оправдательный приговор Публию Клодию, обвинённому в святотатстве в 61 году до н.э., был вынесен после того, как, по словам Цицерона, "судьи были куплены за деньги". Цицерон писал своему другу Аттику: "Ты спрашиваешь, чем закончился суд. Невероятным оправданием, так что обвинение, как все говорят, явно было куплено".
Таким образом, коррупция в Римской республике была не просто отдельными случаями продажности чиновников, а системным явлением, проникшим во все сферы государственного управления и общественной жизни. Римский историк Саллюстий, анализируя причины упадка республики, приходит к выводу, что "продажность должностей" (venalitas honorum) стала одной из главных причин кризиса.
Знаменитые коррупционеры республики и империи: от Верреса до Элагабала
Римская история полна примеров выдающихся коррупционеров, чьи деяния настолько поражали современников, что были детально зафиксированы в исторических источниках. Эти случаи формируют настоящую галерею коррупционных "звезд", чья скандальная слава пережила тысячелетия.
Гай Веррес, пропретор Сицилии (73-71 гг. до н.э.), заслуженно считается одним из самых известных коррупционеров Римской республики. Его злоупотребления были настолько вопиющими, что вошли в историю благодаря обвинительным речам Цицерона "Против Верреса". За три года управления провинцией Веррес умудрился ограбить сицилийцев всеми возможными способами: вымогал взятки, конфисковывал произведения искусства, налагал незаконные штрафы, продавал судебные решения и даже назначения на жреческие должности.
Масштаб коррупции Верреса поражает даже по современным меркам. По подсчетам Цицерона, сумма его хищений составила не менее 40 миллионов сестерциев – эквивалент примерно 400 миллионов долларов в современных ценах. Среди наиболее вопиющих эпизодов – случай с земледельцем Соситеем из Энтеллы, которого Веррес заставил заплатить 6000 сестерциев за "благоприятное" судебное решение, хотя стоимость всего имущества, о котором шел спор, составляла всего 5000.
Особенно Веррес отличился на поприще художественного грабежа. Цицерон подробно перечисляет статуи, картины, золотые украшения и другие ценности, которые римский наместник буквально выкрадывал из храмов и домов сицилийцев. У одного только сиракузского гражданина Гейя Веррес забрал коллекцию произведений искусства стоимостью не менее 2,4 миллиона сестерциев, включая знаменитую статую Эрота работы Праксителя.
Разоблачение Верреса оказалось возможным лишь благодаря редкому стечению обстоятельств: сицилийцы нашли в Цицероне талантливого и принципиального обвинителя, а политическая ситуация в Риме сложилась не в пользу коррупционера. Уже во время предварительного слушания Веррес понял безнадежность своего положения и бежал в добровольное изгнание в Массилию (современный Марсель), где продолжал жить в роскоши на награбленные деньги до 43 года до н.э., когда был проскрибирован и убит по приказу Марка Антония.
Другим знаменитым коррупционером был Гай Курион-младший, народный трибун 50 года до н.э. Изначально настроенный против Юлия Цезаря, он внезапно стал его горячим сторонником после того, как Цезарь оплатил его огромные долги, составлявшие, по свидетельству Валерия Максима, 60 миллионов сестерциев. Это классический пример политической коррупции, когда прямая взятка меняет политическую позицию влиятельного деятеля.
С переходом от республики к империи изменился и характер коррупции. Если в республиканскую эпоху коррумпированные чиновники часто должны были проявлять изобретательность, обходя законы, то в имперский период коррупция часто исходила от самих императоров или их ближайшего окружения.
Император Клавдий (41-54 гг. н.э.) стал известен тем, что фактически передал управление государством своим вольноотпущенникам – Палланту, Нарциссу и Каллисту, которые беззастенчиво торговали римским гражданством, судебными решениями и государственными должностями. Согласно Светонию, Паллант, ведавший финансами империи, накопил состояние в 300 миллионов сестерциев – больше, чем годовой бюджет некоторых провинций. Историк Дион Кассий сообщает, что жена Клавдия Мессалина также участвовала в коррупционных схемах, продавая римское гражданство и проконсульские назначения. В один из дней она, по словам Диона, получила 25 взяток.
Император Коммод (180-192 гг.) превзошел в коррупции многих своих предшественников. Управление государством он полностью передал фавориту Клеандру, который открыто торговал государственными должностями, вплоть до того, что назначил 25 консулов за один год – должность, традиционно считавшаяся вершиной римской карьеры. Историк Дион Кассий сообщает: "Клеандр продавал большинство постов, и сенаторских, и всаднических... Некоторые платили за должность преторов, другие за проконсульство, третьи за командование легионами".
Возможно, самым вопиющим примером коррупции в императорском Риме стало правление Гелиогабала (Элагабала) в 218-222 годах. Этот юный император, жрец сирийского бога солнца, назначал государственных чиновников исключительно по размеру их мужских органов, продавал высшие должности актерам и возничим и включил проституток в число официальных советников. Автор "Истории Августов" сообщает, что Гелиогабал "никогда не назначал никого на должность, не получив за это денег, и продавал через своих приближенных всё, от которого мог ожидать прибыли".
Примечательный случай императорской коррупции произошел при Адриане (117-138 гг.). Его фаворит Септиций Кларус и историк Светоний были уволены с высоких постов за то, что "вели себя с императрицей Сабиной фамильярнее, чем требовало уважение к императорскому дому". Некоторые историки интерпретируют этот случай как пример коррупционного скандала, в котором фавориты императора были уличены в неподобающем влиянии на его жену.
Противостоять коррупции в имперском Риме было крайне сложно, так как она часто санкционировалась самыми высокими лицами государства. Немногие императоры, пытавшиеся бороться с этим явлением, как правило, ограничивались проведением показательных процессов против отдельных коррупционеров. Например, Тиберий (14-37 гг.) сурово наказал наместника Африки Луция Корнелия Долабеллу за вымогательства, но не предпринимал системных мер по борьбе со взяточничеством.
Даже такие образцовые императоры как Траян (98-117 гг.) могли лишь ненадолго снизить уровень коррупции в государстве. Примечателен случай, описанный Плинием Младшим: когда некто Романий Гиспон, известный доносчик и коррупционер времен Домициана, приветствовал Траяна, тот сухо ответил: "Я ненавижу доносчиков". Такие символические жесты не могли изменить коррупционную систему, ставшую частью повседневной жизни римского общества.
Законы против взяток, которые никогда не работали: борьба с коррупцией по-римски
Римское государство на протяжении всей своей истории боролось с коррупцией, принимая многочисленные законы против взяточничества. Однако эффективность этих мер оставалась низкой, что объяснялось как особенностями римской политической системы, так и глубоко укоренившимися социальными практиками.
Первые антикоррупционные законы появились еще в ранней республике. В 432 году до н.э. был принят закон (lex de ambitu), запрещавший кандидатам носить специально отбеленную тогу (toga candida – отсюда термин "кандидат"), чтобы выделяться в толпе при обходе избирателей. Этот ранний закон был направлен против неформальной агитации, которая зачастую сопровождалась подкупом.
Более серьезные антикоррупционные меры были введены в 181 году до н.э. законом Корнелия Бебия (lex Cornelia Baebia de ambitu), который установил наказание за подкуп избирателей в виде временного запрета занимать государственные должности. Однако этот закон оказался настолько неэффективным, что уже через десять лет был дополнен более суровыми мерами.
Настоящий всплеск антикоррупционного законодательства пришелся на I век до н.э., когда кризис республики достиг своего пика. В этот период принимается целая серия законов:
- Lex Acilia repetundarum (123 г. до н.э.) – установил процедуру возврата незаконно присвоенных наместниками средств и возможность привлечения их к ответственности.
- Lex Servilia Glaucia (100 г. до н.э.) – усилил наказания за коррупцию и расширил состав участников судебных коллегий.
- Lex Cornelia de ambitu (81 г. до н.э.) – закон Корнелия Суллы, запретивший подкуп избирателей под угрозой десятилетнего запрета на занятие должностей.
- Lex Calpurnia de ambitu (67 г. до н.э.) – исключал из сената лиц, уличенных в подкупе избирателей, и запрещал им навсегда занимать государственные должности.
- Lex Tullia de ambitu (63 г. до н.э.) – закон, инициированный Цицероном, увеличивал срок изгнания для коррупционеров до 10 лет.
Наиболее систематической попыткой борьбы с электоральной коррупцией стал закон Юлия о подкупе избирателей (Lex Julia de ambitu), принятый Юлием Цезарем в 59 году до н.э. и дополненный Октавианом Августом. Этот закон не только устанавливал серьезные наказания для взяткодателей и взяткополучателей (вплоть до пожизненного изгнания), но и регламентировал проведение избирательных кампаний, ограничивая число сопровождающих кандидата лиц и запрещая организацию публичных банкетов для избирателей.
Для борьбы с коррупцией в провинциальном управлении особое значение имел закон Юлия о вымогательстве (Lex Julia de repetundis), принятый в 59 году до н.э. Этот закон детально регламентировал поведение провинциальных наместников, запрещая им принимать подарки стоимостью выше определенной суммы, покупать что-либо в управляемой провинции, брать на себя долговые обязательства перед провинциалами и многое другое.
Несмотря на обилие антикоррупционных законов, их эффективность оставалась низкой. Эдвард Гиббон в своей знаменитой работе "История упадка и разрушения Римской империи" отмечал: "Законы против коррупции всегда свидетельствуют о коррупции нравов и слабости правительства". Римский опыт подтверждает это наблюдение.
Почему же римские антикоррупционные законы оказывались неэффективными? Прежде всего, из-за особенностей судебной системы. Суды контролировались той же элитой, против которой были направлены законы. В разные периоды соприкасавшееся для участия в судах сенаторское и всадническое сословия часто объединялись против обвиняемых из низших классов, но проявляли корпоративную солидарность, когда обвинялся кто-то из их круга.
Показательным примером такой избирательной юстиции стало дело Публия Клодия, обвиненного в святотатстве за проникновение в женских одеждах на праздник Доброй Богини, закрытый для мужчин. Несмотря на неопровержимые доказательства вины, Клодий был оправдан после того, как Красс подкупил судей. Цицерон, комментируя этот случай, писал: "Тридцать человек, самых ничтожных и гнусных из римского народа, погубили за взятку все права человеческие и божеские".
Другой причиной неэффективности антикоррупционных мер было отсутствие специализированных органов для борьбы с коррупцией. Преследование коррупционеров обычно инициировалось частными лицами, часто политическими противниками обвиняемого. Это превращало антикоррупционное законодательство в инструмент политической борьбы, а не системного противодействия коррупции.
В имперский период ситуация усугубилась: поскольку источником власти стал император, любые антикоррупционные меры могли быть эффективными только при его личной заинтересованности. Некоторые принцепсы действительно пытались бороться с коррупцией. Например, император Август установил фиксированные жалования для наместников провинций именно с целью снижения их коррупционных аппетитов. Также он ввел систему поощрений для обвинителей в делах о коррупции, назначив им награду в размере четверти имущества осужденного.
Траян продолжил эту практику и даже учредил должность куратора для надзора за финансами муниципалитетов, пытаясь снизить уровень коррупции на местах. Однако эти меры не могли изменить ситуацию кардинально, поскольку не затрагивали фундаментальных основ римской административной системы.
Сами императоры нередко были вынуждены использовать коррупцию как инструмент управления. Известен случай, когда Веспасиан намеренно назначал на должности самых жадных чиновников, а затем осуждал их и конфисковывал награбленное, пополняя таким образом государственную казну. Когда его сын Тит выразил неодобрение такой практикой, Веспасиан поднес к его носу монету и спросил: "Пахнет ли она?" – намекая, что источник денег не имеет значения.
К позднеимперскому периоду (III-V века н.э.) коррупция настолько глубоко проникла в систему римского управления, что стала восприниматься как норма. Сальвиан Марсельский (V век) писал: "Где же власть, которая могла бы искоренить такие пороки? Таковой нет, потому что почти все судьи столь же преступны, как и обвиняемые".
Неудивительно, что коррупция сыграла значительную роль в упадке Римской империи. Продажность чиновников подрывала административную эффективность, истощала финансовые ресурсы, снижала боеспособность армии и подрывала легитимность власти в глазах населения. Римская история ясно показывает, что формальные законы против коррупции малоэффективны, если они не подкреплены глубокими институциональными и культурными изменениями.
Последствия коррупции: как продажность уничтожила Римскую империю
Коррупция в Древнем Риме не была лишь моральной проблемой или частным отклонением отдельных чиновников – она имела масштабные и долгосрочные последствия для всего государства, став одним из ключевых факторов его упадка и последующего падения.
Прежде всего, коррупция существенно ослабила военный потенциал Рима. В республиканский период полководцы нередко присваивали часть военной добычи, предназначенной для государственной казны, или растрачивали средства, выделенные на содержание армии. Такая практика подрывала боеспособность легионов и снижала эффективность римской военной машины.
Ситуация усугубилась в имперский период, когда коррупция при распределении военных поставок достигла угрожающих масштабов. Историк Аммиан Марцеллин, описывая события IV века н.э., сообщает, что "снабженцы и другие военные чиновники обогащаются за счет крови провинциалов и солдат". Прокопий Кесарийский в "Тайной истории" обвиняет военачальников времен Юстиниана (VI век) в том, что они "удерживали выплаты солдатам, выдавали им испорченное продовольствие и продавали отпуска".
Результатом такой практики стало катастрофическое снижение боеспособности римской армии, особенно заметное в поздний период. Солдаты, не получавшие жалованья или снабжаемые некачественным продовольствием и оружием, теряли лояльность к государству и мотивацию к службе. Это проявлялось в участившихся военных мятежах, дезертирстве и низкой боевой эффективности против внешних врагов.
Другим критическим последствием коррупции стало разрушение финансовой системы империи. Хронический недобор налогов из-за коррупции сборщиков, расхищение государственных средств чиновниками и непомерные расходы двора подрывали финансовое здоровье государства. Когда в III веке империя столкнулась с нарастающей варварской угрозой, у нее не оказалось ресурсов для адекватного ответа.
Коррупционные практики вызвали глубокое социальное расслоение и отчуждение населения от государства. Рядовые граждане, особенно в провинциях, воспринимали римскую администрацию не как защитника, а как хищника. Христианский писатель Лактанций, описывая ситуацию начала IV века, утверждал, что "провинции были разделены на части для получения большего числа налогов; множество наместников и еще больше чиновников налегли на каждый район и почти на каждый город – а с ними счетоводы, контролеры и префекты, все они лишь изредка занимаются гражданскими делами, но зато часто выносят приговоры и устраивают конфискации".
Такое отношение населения к власти привело к опасным последствиям: массовому уклонению от налогов, бегству крестьян с земель, а в некоторых случаях – даже к тому, что местное население встречало варваров как освободителей. Сальвиан Марсельский, христианский писатель V века, в трактате "О Божьем управлении миром" отмечал, что многие римские граждане "предпочитают жить свободными под видимостью рабства, чем быть рабами под видимостью свободы... Они ищут среди варваров римского человеколюбия, ибо не могут вынести варварской жестокости среди римлян".
Коррупция также подрывала эффективность административной системы Рима. В ранний период республики должности распределялись преимущественно по заслугам, что обеспечивало приток компетентных кадров в управление. С ростом коррупции ключевым фактором при назначении на должности стали деньги и связи, а не способности и опыт. Император Александр Север (222-235 гг.) пытался бороться с этой практикой, утверждая, что "тот, кто покупает, должен продавать", подразумевая, что купивший должность чиновник неизбежно будет компенсировать затраты за счет взяток.
Особенно опасным было проникновение коррупции в судебную систему. Продажность судей не только подрывала доверие к правосудию, но и сводила на нет эффективность законов, включая антикоррупционные. Цицерон в одной из речей против Верреса восклицает: "Не будет никакого суда, если судьи подкуплены, но не будет и самой республики, если никто не захочет выступить обвинителем из-за продажности судей".
Коррупция способствовала и культурно-моральному упадку римского общества. Цинизм, порожденный наблюдением за безнаказанностью коррупционеров, разрушал традиционные римские ценности – virtus (доблесть), gravitas (серьезность), dignitas (достоинство), которые некогда были основой римского величия. Видя, что богатство и власть достаются не самым достойным, а самым беспринципным, граждане утрачивали мотивацию к добродетельному поведению.
Кризис ценностей, вызванный коррупцией, отразился даже в сфере религии. Многие римляне, разочаровавшись в традиционных культах, обращались к восточным мистериальным религиям, предлагавшим более непосредственную связь с божественным, без посредничества коррумпированных жреческих коллегий. Христианство, с его акцентом на личном спасении и небесной справедливости, также получило благодатную почву в обществе, утратившем веру в справедливость земных институтов.
В конечном итоге коррупция способствовала потере римской идентичности. В поздний период даже сами римляне все чаще стали воспринимать империю не как свое государство, а как абстрактную и враждебную силу. Показательно, что термин Romanus (римлянин) в некоторых поздних источниках используется почти как синоним слова "налоговый чиновник".
Примечательно, что многие современники осознавали разрушительное влияние коррупции на государство. Император Юлиан Отступник (361-363 гг.) в одном из писем сравнивал коррупцию с "язвой, разъедающей тело империи". Юстиниан I (527-565 гг.) в своей новелле "О назначении чиновников" подробно описывает губительные последствия продажности должностей: "Если мы позволим продавать должности, то как сможем ожидать от назначенных таким образом судей и иных чиновников, чтобы они не продавали правосудие и милость?"
Итоговая оценка исторической роли коррупции в падении Рима может быть выражена словами византийского историка Зосима (V-VI века), который писал: "Когда коррупция проникла так глубоко в общественную жизнь, что честность стала исключением, а продажность – правилом, империя уже была обречена, даже если ее стены еще стояли".