О разночтениях, вставках и пропусках
Анализируя разночтения, необходимо быть очень внимательным к грамматическим формам языка. Контекст и здесь может подсказать, является ли грамматическая ошибка «авторской» или она возникла в результате позднейшего изменения текста. Дело в том, что, переделывая текст, древнерусский книжник не всегда точно исправлял формы слов. В результате в тексте оставались следы прежнего, более правильного текста. Основываясь на этих следах, мы можем прийти к заключению, какой текст из двух или нескольких признать первоначальным. <...> Особенно трудно строить анализ разночтений, когда два или даже несколько разночтений кажутся одинаково приемлемыми. В этих случаях следует особенно внимательно относиться ко всем оттенкам смысла и стремиться елико возможно расширять анализ, привлекая к нему исторические и стилистические данные.
Глава V. Исследование текста в нескольких или во многих списках (С. 191–192)
Наконец, самый сложный случай: разночтений нет, все списки дают только одно чтение, но ошибка, несообразность, логическая или историческая неувязка налицо. Можем ли мы её признать первоначальной? Такие случаи особенно часты, когда произведение или редакция произведения представлены в одном списке или восходят к архетипу, в котором уже содержалась ошибка. Мы можем, конечно, предположить, что древнее чтение данного места этой ошибки или неувязки не содержало, но, чтобы наше предположение было убедительным, необходимо не только указать – какое же чтение следует считать более первоначальным, но и показать, как могла произойти ошибка. В этом последнем случае необходимо бывает привлечь данные психологии ошибок, палеографические данные, данные языка и т. д. Объяснения происхождения ошибочности того или иного текста могут быть иногда самыми неожиданными.
Глава V. Исследование текста в нескольких или во многих списках (С. 195–196)
Невозможно предугадать все случаи, по которым текстолог устанавливает «направленность» разночтений. Текстолог должен быть своеобразным следопытом: по следам работы древнего автора, редактора, переписчика он узнаёт о нём самом и о характере этой работы. Самый последовательный, внимательный и опытный редактор не может убрать всех следов своей работы (если, конечно, текст достаточно велик). При этом чем обширнее тексты, с которыми имеет дело современный текстолог, тем легче установить их взаимоотношение, ибо тем больше может оказаться следов от древней редакторской работы. «Легче» – не означает, что в этом случае у текстолога будет мало работы (с крупными текстами и многочисленными списками текстологу, напротив, работы бывает очень много), но тем больше у текстолога шансов определить правильно и доказательно взаимоотношение текстов, восстановить генеалогическую картину списков и редакций.
Но самое существенное правило анализа разночтений – это правило контекста. Только контекст произведения и вся сумма разночтений могут дать представление о движении текста в целом и подтвердить правильность анализа отдельного конкретного разночтения.
Глава V. Исследование текста в нескольких или во многих списках (С. 196)
Умение распознавать вставки и пропуски в тексте и умение объяснять эти вставки и пропуски (т. е. раскрыть историю того, как, когда и почему были эти изменения произведены) особенно важно в текстологии. Разберём прежде всего вопрос с лишними кусками текста, источник которых может быть определён.
Допустим, что в одной редакции произведения есть несколько различных кусков текста, отсутствующих в другой редакции, и эти куски восходят к одному определённому произведению. Есть общий приём, по которому мы можем узнавать, имеем ли мы дело со вставками в одной редакции или с сокращениями в другой. Вставки легко могут делаться по какому-либо одному определённому источнику, но исключать из текста по признаку восхождения текста к определённому источнику гораздо труднее. Для этого древнему книжнику нужно хорошо знать источник и производить трудную филологическую работу. Не исключена при этом возможность, что какое-нибудь место из исключаемого источника он и пропустит, сохранив его в тексте, выдав тем самым свою работу. В самом деле, сокращения текста в древней русской литературе по большей части делаются по смыслу: исключаются длинноты, риторические распространения, несущественные детали или – что бывает особенно важно для истории текста – места, неугодные по идейным соображениям. Только в исключительно редких случаях, руководствуясь какими-то особыми соображениями, древнерусский книжник может пойти иным путём и сокращать свой текст не по содержанию, а в зависимости от происхождения отрывков, – их восхождения к определённому произведению. Вместе с тем, наоборот, расширение текста за счёт дополнительного источника производится в древнерусских рукописях постоянно. Это делается и для полноты изложения, и для придания ему какой-либо определённой идейной и стилистической окраски.
Это различие в отношении к источнику, если расхождение между текстами касается многих мест, очень помогает исследователю отличить вставки в одном тексте от сокращений в другом.
Глава V. Исследование текста в нескольких или во многих списках (С. 197–198)
По книге: Лихачёв Д. С. Текстология. На материале русской литературы X–XVII веков. Санкт-Петербург: Алетейя, 2001. 759 с.
