Запланировал в продолжении «Кто я?» рассказать про тождество личности во времени, но воля богов была иной появилось, что поинтереснее.
Как-то небольшим философским кружком обсуждали необсуждаемое и мыслили немыслимое и несколько тем увлекли меня особо:
- Помнить о событиях своей персональной истории обязательно, чтобы считать себя цельным «я»? Может ли быть «я» без памяти о фактах и событиях, но с полученным опытом их проживания. Например, человек знает, что огонь обжигает и не/важно помнить о том когда и как это случилось впервые. На примере огня это звучит просто, но если представить важные и эмоциональные (любовь, рождение ребёнка), длительные или травмирующие (пережитое насилие, отвержение) события становится не так однозначно.
- Что есть ребёнок до 3 лет? Бессознательная субстанция подобная животному или же это взрослые люди в маленьком масштабе и с ограничениями?
Предсказуемо, семи часов оказалось недостаточно. Едва успели начать обмениваться интуициями.
Сегодня вспоминая беседу заинтересовался тем, какие трудности возникают в оценке и описании чужого «я». Вскрывается естественная предвзятость. Привычно думать так: я это сложная неоднородная изменчивая структура с большой персональной историей, а другого можно свести к свойствам и на основе этого сделать вывод кто перед нами личность или сорока решающая задачи с камушками на биологических алгоритмах. Психодиагностика, типирование — хорошие иллюстрации попыток свести бездну разнообразия и противоречий к десятку шкал с цифрами.
Отношения «человек–вещь» привычные, предсказуемые, инструментальные. Человек знает, что ожидать от вещи, и имеет некое намерение применить, играть или изучить, чтобы позже решить, для чего она сгодится. Человек властен над ней, может использовать, появляется понятие «полезности». Иногда с вещами возникает «связь». Им дают имена, ценят и обходятся особо. Но по сути своего бытия предметы не способны ответить взаимностью, они всегда подчинены человеку и безотказны.
Интуитивно «человек–человек» должно работать по другим законам. Но если упростить, почему-то всё сводится к предъявлению фотографии человека со словами: «Это и есть он». Когда информация обновилась, делаем новый снимок. И отношения, эмоции, даже любовь может возникнуть к фантазии о другом, к этому снимку. Другой оказывается и не всегда нужен. Так мы лишаем человека «человековости», глубины, многомерности. Всё это привычно, удобно, и самое странное — это работает. Каким-то чудом при всём этом мы способны договариваться, создавать новое, взаимодействовать.
Возможно ли не объективировать другого, не воспринимать через «интерфейс» речи, внешности, особенностей? Существует ли «экзистенциальный диалог» прекрасных глубинных «я» под звуки арф в белых нарядах парящих в небесных сферах? Не сводится ли всё это к фотографии более высокого разрешения обновляющейся без задержки?
Лотос в телеграме