(Глава 16 из третьей части "Баба Яга. Фрагменты о любви".
– Эх, заноза! – подумала Баба Яга. – Вроде ж, гладкая досочка? Откуда заноза-то взялась?
Яга рассматривала безымянный палец правой руки. Без иголки не достать. Яга осмотрела фронт работ, прикинула, что заноза может подождать, не шибко большая и глубокая, и решила, что нечего прерываться, а лучше продолжить шуршать по хозяйским делам.
– Ладноть. Заноза не перелом, доделаю дело, до обеда, поди, не распухнет, а там и обработаю, и потрапезничаю. За меня мою работу никто не сделает. У Лешеньки свои заботы. Лес велик. Поболее мое двора.
И Яга продолжила готовить двор к весне. Таять ещё не начало, но кое-где скопился веточный мусор – его надо было прибрать в угол, чтобы летом использовать по уму. В дровянике ждали дрова, их надо было переложить половчее, и доски в сарае для новой постройки. Ягуша на лето задумала загончик добавить, ей Алёнушка из сказки «Сестрица Алёнушка и братец Иванушка» обещала прислать оказией козлят на молоко и на шерсть. Вот в этих-то досках Ягуша и словила занозу.
Заноза малость поныла и забылась. В работе такие мелочи забываются.
Когда Яга почти разобралась со всеми досками, ветер ей принёс весть о новом госте.
«Кто ж такой ко мне наведаться собирается? Парнишка какой-то заграничный? Или я чутьё потеряла?»
Чутьё Ягушу не подвело. Вскоре по шагам да по запахам определила она и сказку и героя. К ней шёл-торопился Кай из «Снежной Королевы».
– Ох ты ж! – всплеснула Яга руками. – Что ж с Королевой произошло? Или просто весть мне несёт? Свою ли, королевскую? Ладноть, там поглядим. Пора стол накрывать.
У Ягуши всегда было чем потчевать гостей. Погреба полным-полнёхоньки в сентябре набиты, к весне чуть больше половины освобождается. Амбар зерном богат, ледники – мясом да рыбой. Корми в своё удовольствие!
Пока мыла руки, вспомнила о занозе. Хотела было вытащить её, да почуяла, что гость совсем близко, шибко идёт, а она ещё варенья с груздями не вытащила. Так и на этот раз мыслью мимо проскочила.
Когда на скатерть с вышитыми ландышами разложила всю снедь на обед, к калитке подошёл мальчишка. Ростом невысок, худой, но улыбчивый.
– Бабулечка! – громко крикнул он в сторону дома. – Вы дома? Можно к вам?
– Иду-иду, милый! – Баба Яга выскочила из дома. – Проходь, калитка на щеколду прикрыта, заходи, будь как дома.
Кай повернул щеколду, и калитка легко отворилась. Яга и Кай пошли друг другу навстречу.
– Бабулечка, здравствуйте! Я к вам по делу.
– По своему или по королевскому?
– По своему, – мальчишка смутился. Вот, мол, беспокою старую бабушку по пустякам своим, а она наверняка Королеву ждала или вести от неё.
Ягуша почуяла смущение и поторопилась сказать:
– По своему – это ж очень даже хорошо. Значит, мысль в голове есть. Я такое уважаю. Мы тады сперва отобедаем, а потом ты мне всё и расскажешь, милый.
Ягуша повела гостя в дом. Кай осмотрелся и, кажется, удивился. Слышал он о Бабе Яге много да разного. Кто стращал суровым нравом, кто говорил, что добрая да щедрая. Пока собирался к ней и шёл длинною дорогой, всякого надумал. Про разносолы хоть и наслышан был, но не очень-то и верил. С какой стати, думал он, Яга будет кормить всех и каждого? Продуктов на всех не напасёшься! А вот зашёл в дом и первое, что увидел и носом ощутил, так это вкусные кушанья на разный манер.
– На полотенечко, – Яга подала белоснежную домотканую тряпицу, вышитую ромашками, и махнула рукой на рукомойник. Кай замешкался, а Яга подтолкнула его, – у нас с грязными руками в доме не бродют. А тем паче за стол.
Кай посмотрел на свои чистые руки, подивился, зачем мыть чистое, но Ягу не посмел ослушаться. Баба Яга довольная подхмыкнула.
– Садись, милок, кушать будем. Братствурстов да вайст... Тьфу, язык сломаешь! Короче, колбасок немецких,.. – Яга опять осеклась. Чего это она немецкую еду вдруг вспомнила, у неё ж автстрияк в гостях. И поправила, – Этих, бойшелев, нету у меня. Но супчик из лосятинки с дороги в самый раз будет тебе.
Кроме супчика на столе красовались пирожки с разными начинками, картошечка мятая под маслицем сливочным, салаты-винегреты, грузди, гуляш, полная миска брусники мочёной, притомившийся лучок и хрустящие солёные огурцы из бочки. Посередине царствовало блюдо со свежим хлебом, а рядом маслёнка с жёлтым спелым маслом.
Кай помыл руки и ровненько сложил полотенце пополам, потом ещё раз на половину и положил на табуретку рядом с рукомойником. Оглядел комнату, удивился чистоте, тоже всякое слышал про Ягу, и что аккуратистка, и что неряха. Отметил, что хоть и чисто, а много всего вокруг. Много, но будто и нелишнее. Робко сел за стол, когда Яга тихим кряхтеньем намекнула, что хватит глазами шариться, пора и желудок порадовать. Она ж с завтрака ничего не ела, а время самое что ни на есть обеденное.
Мальчишка ел аккуратно, немного по-мужски, не совсем по-детски. Деловито, молча и по порядку. На тарелку много всего сразу не наваливал, того чуть возьмёт, другого. В общие миски своей ложкой не лез. «От оно как. То ли кровь австрийская, то ли от Снежной научился. Порядок во всём».
Отобедали чинно, не торопясь, не замедляясь. Чаю со всеми сладостями, кроме зефира, накушались и Яга дала знак, что пора из-за стола выходить. Кай послушно встал и на миг застыл, подождал, когда хозяйка следующий ход даст. Яга показала на диван.
– Проходи, милок. Там души открываются, – и когда устроились на душевно-рабочем месте, Яга начала разговор.
– Ну, что, милый, рассказывай, с чем пришёл? Что томит тебя?
Кай помолчал. В тишине Яга услышала его мысли, но перебивать не стала.
– Слабый я.
– Это как же?
– Мне осколочки в глаз и в сердце попали. Маленькие. Незаметные. А я перестал красоту видеть. Вокруг себя и в людях родных. Если бы не Герда, так бы и сгинул в чертогах Снежной Королевы. Герда, сестра моя названная, смелая, сильная, храбрая... А я... Никакой, получается. Как мне с этим быть, бабушка Яга?
– Принять и смириться, – ответила, не подумав, Яга, и тут же осеклась. – Не кручинься, милый, не всё так печально, как говоришь.
– Куда печальнее? Разве не это печаль?
– Раз задумался, значит, не печаль. Тебя-то, конечно, Ганс прописал сурово. Из славного мальчугана холодного юношу сделал. Ну дык это этап к взрослению у тебя так случился. Что уж тут поделаешь. По-разному он проходит. Идеалы твои разворот неожиданный произвели. Так бывает. По сказке-то два осколка непростые были, против них не попрёшь. Тролль – колдун известный, злой, почище нашего Кащея. Наш-то Кащей девушек крадёт на свою усладу, а ваш тролль повсюду осколки разбросал, а кому и стёкла свои на окна поставил. Откуда людям красоту-то видеть? Вот тебе осколки злом глаза да сердечко твои застили.
– То есть я не виноват ни в чём?
– А кто ж про вину говорит? Речи о ней нет и не было никогда. Ты это сейчас прям и нафантазировал. У меня тут что только не фантазируют от страха. Думают, что я в печку али в Мёртвое царство затолкаю. Не боись, милый, не моя это роль. В печку только припечь, для исцеления это. А в царство, коли захочешь, на экскурсию. Да только никто пока сам не хотел. А одного на терапию уводила. Да, вернулся он, вернулся, – поспешила успокоить гостя Яга. – Я хоть и Баба Яга, да добрая, если не разозлят.
Кай совсем сжался на диване. Диван почуял Каев страх и раздобрел, сделался пушистым. Кай провалился к спинке и диван его объял своими краями.
– Не боись, – повторила Яга. – Вины твоей в сказке нет. Так случилось. Всяк может выказать свою слабость, когда сила извне больше против тебя идёт. Ты ж ребёнком был. С ребёнка какой спрос?
– Как же так, бабушка? Я, значит, ребёнок, мне можно слабости выказать, а Герда – взрослая? Потому сильная, храбрая? Мы ж с ней одних лет!
– Возраст не по годам меряется, а по делам. Ей быть повзрослеть. Это тебя околдовали, ты всех забыл. А она-то тебя помнила и любила. И бабушку свою любила, а та горевала по тебе. Вот ей и было повзрослеть. Так и вспомни, Герда тоже попала в ловушку ложной любви. К старушке. Рассказывала она тебе о том, как в волшебный сад попала, где ни единой розочки не стало? Это колдунья от добра своего да одиночества все розы перевела, в землю их попрятала, чтобы Герду у своей юбки удержать.
– Рассказывала, бабушка. И как вырвалась оттуда босая, тоже рассказывала. Видишь, она всё же преодолела колдовство, а я нет.
– Преодолела. Прав. Да только ей эту силу твоя любовь дала. Та, что детская. Ты ж пока не околдован был, тоже любил её. Да, братская любовь это, дык это ж неважно. Силу ту же даёт. Вам обоим. В ней она и проявилась – своя да твоя. И что удумал! Сравнил старушку с троллевыми осколками да королевским холодом! Как муравья со слоном. Знаешь, кто такой слон?
– Я арифметику знаю, не только о слонах.
– Молодец!
Диван отпустил из своих объятий Кая, и тот расправил плечи.
– Получается, что если бы осколки попали Герде, и её бы унесла Снежная Королева, то искать бы пошёл я?
– Получается, что так, раз решительно об этом говоришь. Только путь бы у тебя был другой.
– Какой?
– Откуда ж мне знать? Знаю только, что у каждого свой путь. И ежели да кабы то во рту росли б грибы. У тебя в этой сказке и так свой путь. Через холод и пустоту. Мог бы и сгинуть, пока Герда тебя искала. А вона как, не сгинул. И не всё в тебе умерло. Самое важное осталось. Слезами открылось.
– А что самое важное, бабушка?
– Дык, любовь. Ну, ещё и желание жить.
Кай ничего не ответил, Яга будто печать на его язык положила. Мол, нечего расплёскивать мысли, самое главное сказано. Они помолчали, потом Ягуша пригласила его к столу подкрепиться на дорожку.
– Спасибо, бабушка Яга! Здоровья вам и низкий поклон, – Кай помолчал, помялся, потом сообразил, как сказать. – Я тут, бабушка, с пустыми руками пришёл. Герда мне поклажу дала, да я всё съел, – он покраснел как помидор в конце августа. – А денег у нас с ней совсем нет. Мне и заплатить нечем. Я отработать могу, – совсем тихо закончил он.
– Ты что ж, милок! Я с детей мзду не беру. Не горюй и не смущайся. А в дорогу тебе слажу и еды, и питья. На весь путь хватит. Мне тут Лешенька пестерёк сплёл, в самый раз тебе будет. И Королеве гостинчик слажу. Но ежели голодный будешь, и его съешь, у тебя организм растущий, много требует. С Королевы не убудет.
Кай призадумлся, а потом воспрял.
– Знаю, что я сделаю! Я саночки смастерю и отправлю вам. Вы мне вон сколько добра принесли. И сердце освободили, и накормили. А саночки я хорошо мастерю. Крепкие.
– Благодарствую, милый. От саночек не откажусь, в хозяйстве шибко полезны.