«Павел Чжан и прочие речные твари» Веры Богдановой – мои впечатления от прочтения романа. Не рецензия!
В этой статье я позволю себе не быть литературным критиком. Это сугубо личное субъективное мнение, мои впечатления от прочтения, послевкусие, мысли и размышления, с чем согласна и с чем нет. И многие такую оценку опровергнут, особенно почитатели премий.
«Павел Чжан…» Веры Богдановой попал в шорт-лист «Большой книги», и я считаю, что очень заслуженно – роман неоднозначен, обращает на себя внимание, заставляет задуматься. Это антиутопия. И, как все антиутопии, позитивного посыла не несет. У меня первое впечатление было мерзким и очень сильным. Позволю себе привести свой сон (читала роман три дня), хотя это и не корректно. Но сон стал ответом на недоуменные внутренние вопросы, это работа моего мозга.
Приснилась почившая собака Герда с пятью толстенькими щенками (ожидание – хороший позитивный текст, подкрепленный рецензиями и отзывами), но потом эти мимимишные щеночки превратились в жирных зеленовато-желтых слизней и поползли вверх по чистой выбеленной стене (реальность, отторжение текста, мерзкие ощущения). Простите меня за этот образ, но он как нельзя лучше показывает, что я надеялась получить, и что получила в итоге.
«Павел Чжан…» вызвал у меня очень четкие ассоциации с двумя художественными произведениями. Это «Остров Крым» Василия Аксенова (распад России как государства) и известный фильм «Облачный Атлас» в той части, где показывается сеульская история. Впечатления такие же. В романе В.Богдановой показана Россия, сломленная санкциями и ушедшая в вассальную зависимость от Китая. Но, если Аксенову я такой ракурс могу простить в силу временного отступа, то деградацию России в современной литературе, даже антиутопии, я бы видеть не хотела. Очень мне это напомнило сладкие сны либералов, о которых они кричали со всех грантовых платформ еще три года назад.
К счастью, либералов заставили замолчать. А вот наша современная русская литература всё еще едет в этом привычном им прозападном вагоне, не в силах сойти на станции перемен. Если честно, я бы любую вымышленную страну приняла на «ура», только не Россию – это моя родина. Понимаю, что такой подход увеличивает силу восприятия, но и заставляет испытывать гадостное чувство неприятия – как романа, так и позиции автора и его редакторов.
Что касается главного героя, критики подают его метания как нравственный выбор. Я не увидела никакого нравственного выбора. Павел Чжан – бунтарь по натуре. Это определяется не только его трагичным болезненным прошлым (насилие в детстве), но, прежде всего, наследием его отца – книгой «Путь», библией экстремистов. Продвинутый программист, неужели он не мог не знать, что это за книга? Я сомневаюсь. В романе говорится о его полной толерантности системе, которой он служит. Но уже тот факт, что он мечтает из этой системы вырваться любыми путями, говорит о его неприятии окружающего. Поэтому и служит – до поры, до времени, как затаившийся шпион. Также он спасает из полиции Соню, платит большие деньги, и не порывает с ней, когда узнает, кто она. Привязывается еще больше, жаждет обладать ею, причем в извращенном виде.
И самый спорный факт – он создает лично для себя баг (программную ошибку, вирус), которая способна взломать систему, прячет ее в рукаве, как последний козырь. Автор говорит, что из карьерных побуждений. Для меня аргумент оказался слабоват. Человек системы даже в мыслях не будет ей вредить. Да, можно представить себе по описанию, что он конченый индивидуалист, но это тем более делает его бунтарем. Из романа я поняла, что он изначально шел к собственной «революции» – сначала подспудно, неосознанно, потом целенаправленно. Именно поэтому я нравственного выбора в романе не увидела, да простит меня автор и поклонники романа.
Я приобрела роман «Павел Чжан», чтобы познакомиться со стилистикой автора, даже стала читать с карандашом. Первое впечатление – в романе скопирован стиль современного западного бестселлера (русской прозой это назвать сложно). Не приведу сейчас примеры, я такие романы даже не стала держать на своей книжной полке. Признаки: «перевернутые» образы с негативным оттенком, обратный ход действия (сначала событие, в следующей главе объяснение). Например, я только в конце романа поняла, что произошло с его матерью и к чему в заглавии «речные твари». Да, это художественный прием, не спорю – чтобы держать читателя в напряжении и неведении. У меня эта линия вызвала недоумение и разочарование. Слишком простой, хотя и немыслимо трагичный факт, из которого выросло нагромождение надуманных комплексов и кошмаров. Но уж слишком долог путь понимания – через весь роман в 400 стр.
Что касается стилистики, приведу несколько высказываний: «Павел чувствовал себя продуктом в мятой упаковке, забытым на жаре», «дышать стало тяжело, люди выпили воздух», «кровь прилила к лицу, оно горело, словно на щеки налепили перцовый пластырь», «увы, сказанное обратно в рот не затолкаешь», «закупоривался, как личинка в ячейке сот, и проваливался в бархатное душное беспамятство», «клюнув его в губы и оставив в воздухе мазок духов, Соня заторопилась в главный корпус», «близко посаженные глаза запали бусинами глубоко в глазницы, как у плюшевых зверей, которым туго стянули швы» и т.д.. В этих словах лично для меня много анатомического сленга, словно автор отпрепарировал мое восприятие. Оно стало как бы отравленным, искаженным. Например, религиозная Соня – образ в романе целиком положительный, сразу после слов «клюнула» и «мазок» стала для меня героиней гротескной, ненастоящей. И я от этого ощущения избавиться при прочтении романа так и не смогла. Эти слова – будто клеймо.
Но я понимаю подход автора. Роман написан в жанре антиутопия, здесь всё плохо, всё должно вызывать отторжение, ненависть и радость от того, что «я, читатель, не там». Но чему учит эта ненависть? Тому, что так делать нельзя (что как раз не зависит от конкретного человека)? Или намекает на возможный путь развития страны, как это в свое время сделал Василий Аксенов? Но сопротивляться режиму, мастерски изображенному в романе – это путь революции. А нужно ли нам сейчас, в наше сложное время становления России применять на себя этот революционный баг (встроенная в книгу программная ошибка)?
Но буду справедливой, Вера Богданова – замечательный прозаик, и некоторые образы мне очень понравились, они сгладили негатив, подняли планку моих оценок. Примеры: «приглушенный свет отражался в золоченых носиках кранов», «коды были стройной мелодией, подслушанной где-то в ноосфере», «коллеги превратились в безликие тени, круг тишины разросся», «нарушал границы /в общении/ просто, как дышал», «река тащила свое полное тело», «ткань намокла… и, по-медузьи колыхаясь, скрылась в донной тьме», «»холод покусывал за локоть через открытое окно» и т.д.. Обратите внимание, эти образы крайне динамичные, живые, они словно ведут восприятие за собой, открывая за кадром массу неразличимых, но существующих в реальности деталей. Я, например, словно на миг попадала в этот кадр и проживала его, ощущая цвет, запах, вкус, температуру. Столько всего! И это для меня настоящая находка, таким образам в современной литературе однозначно быть маркерами хорошего текста.
В романе есть и уникальные ироничные образы, которые также образуют в сознании массу ассоциаций: «журнальный столик без журналов (интересно, куда они делись?)», «китайские копии китайских копий планшетов (смешно, но правда!)» и т.д.
Роман читается интересно, на одном дыхании, несмотря на алогичные развороты сюжета, резкие «прыжки» в прошлое, одинаковость в описании героев. В чем-то они напомнили мне клоны образов («копии копий планшетов…»). Я иногда не могла понять, о ком из героев идет речь – об Игоре или Павле. Также смущают его постоянные видения – и непонятно, там реальный человек или привиделось? Слишком часто, как клише.
Что касается композиции, первые части мне показались более цельными, последняя – поспешная, недоработанная, как бы повисшая в воздухе, словно вопросительный знак. Как будто автор устал писать, выложившись в первых частях. Мне не хватило завершенности, и последний образ – «цепочка следов ботинок возле детской коляски» мне показался искусственным. Или героине это тоже померещилось?
Да, автор поднимает в романе «Павел Чжан…» животрепещущие темы – теории заговора, торговля детьми в детдомах, рождение «внутреннего зверя» в человеке, цифровой концлагерь. На первый взгляд, кажется, что это крайне актуально. Но после прочтения возникает тянущее, липкое чувство тоски, будто всё уже случилось. Как будто ноет зуб, и умом понимаешь, что предстоит сложная операция. Но зуб случается в реальной жизни, где и так много неприятностей, где нужно сохранять по возможности ровный душевный настрой, чтобы с ними справляться. Так стоит ли погружаться в отрицательную виртуальную реальность, написанную талантливым автором? Уверена, что стоит. Это заставляет думать, «взбивает» застоявшиеся эмоции, обращает внимание на позитивные события вокруг, помогает утвердиться в своих принципах. Но это может ввергнуть в депрессию. Поэтому людям неуравновешенным, лишенным критического мышления я бы знакомиться с романом не советовала.
Буду ли я заказывать другие книги Веры Богдановой? Однозначно нет. Но я благодарна этому роману и его автору за возможность выйти из зоны комфорта и задуматься.
Ирина Сотникова