К концу первой половины XIX века картофель уже овладел Европой. В первую очередь, благодаря тому, что давал невиданные урожаи - тогда было нормой собирать, в пересчете на понятные нам сейчас единицы измерения, 50-80 центнеров с гектара.
Вот этот вот вал еды, которую, к тому же, можно было производить на почвах, ранее считавшихся для земледелия непригодными, вызвал большие дискуссии среди интеллектуалов: высказывались даже мнения, что “мальтузианская ловушка”, теория, опубликованная священником из Сурея Мальтусом, неверна.
Мальтус в свое время строил (очень убедительно и доказательно) графики, которые демонстрировали, что население растет быстрее, чем растет производство пищи, а значит, рано или поздно наступит момент, когда число едоков вырастет настолько, что еды перестанет хватать, и только эпидемия или страшная война сможет уравнять численность жителей и объемы продуктов.
Во времена Мальтуса люди уже довольно бойко потребяли картофель, вот только он еще не занимал в их “продуктовой корзине” то место, которое нашлось для него в XIX веке, когда картофель в рационе европейцев стал источником чуть ли не половины калорий. Тысячелетиями рацион европейцев определяли зерновые - пшеница, просо и ячмень, урожайность которых во времена Мальтуса сильно возросла и составляла 15, а то и 18 центнеров с гектара. Кроме этого, выращивали овощи, в первую очередь репу и капусту, которые были хороши тем, что могли давать огромные урожаи (то есть давали очень большие, количественно, объемы съедобного, а именно количественный показатель был важен), например, в некоторых регионах континента капуста, при должном уходе, могла давать до 40 ц/га, но картофель именно количественно “победил” всех.
Можно смело делить историю Европы и историю потребления еды на “до” и “после” - на время до массового использования картофеля и время после, наступившего после.
Рацион европейцев периода “до картофеля” составляли разного рода каши, в основном - на основе зерновых или (реже) бобовых, и хлеб. Запивали еду вином или соками (кто победнее) на юге, пивом - в более северных широтах. Впрочем, самые бедные, коих было подавляющее большинство, довольствовались водой.
Обеспеченные люди могли себе позволить в день около 1 кг. хлеба. Бедные же - от 0,3 до 0,5 кг в день.
Разница, впрочем, была не только в количестве, но - в качестве хлеба, от дорогого, пшеничного (повсеместно доступного только для богачей), до самого дешевого, ячменного или ржаного. Последний чаще всего употреблялся не отдельно а - с примесью каких-либо трав, который должны были увеличить вес съестного, то есть дать объем для заполнения желудка. Пшеничный же хлеб стоил не просто дорого, а - очень дорого, современники говорили, что его вкус был неизвестен тем, кто, собственно, и выращивал пшеницу - у них не было никакой возможности позволить себе такую роскошь.
Кроме зерновых, популярны были репа (основная еда, которая стала исчезать из рациона только в XX веке), капуста, бобовые.
Мясо оставалось малодоступным и редким гостем на столах еще довольно много лет (до начала эпохи консервирования и заморозки).
Нельзя сказать, что все изменилось в тот момент, когда, в 1551 году, Сьеса де Леон продемонстрировать дивный куст испанскому монарху. Привоз каких-то растений с другого континента к тому времени при испанском дворе был процедурой обыкновенной и даже рутинной - да, привезли еще один кустик, на нем цветочки, что довольно мило. Конечно, де Леон рассказал, что индейцы каким-то образом употребляют это в пищу, но, возможно, он и сам не слишком-то уверенно знал, как именно. Словом, лакомиться этим чудом никто не спешил. О попытках есть не клубни, а плоды картофеля - смертельно ядовитые паслены - всем, наверное, известно, и эти “эксперименты” сильно отодвинули использование этого овоща.
В 1640-м картофель пересекает границы “империи, над которой никогда не заходит солнце”, но в качестве пищи для людей не будет использоваться еще очень долго. Правда, в какой-то момент германские крестьяне догадались кормить клубнями этого растения животных (а император Фридрих II приказал его массово для этих целей выращивать) - свиньям, например, эта еда пришлась очень даже по вкусу. А во время Семилетней войны картофелем стали кормить пленных - ну, не тратить же на них нормальную еду, а так - вроде бы и гуманно (с голоду помереть не дают) и - сбывают что-то не сильно нужное.
В плену у пруссаков, среди прочих, оказался и армейский фармацевт Антуан Огюст Пармантье, который до того картофель не пробовал: на его родине он как раз в то время был строжайше запрещен - почему-то считалось, что он распространяет проказу (?). Можно сказать, что эта мелкая случайность и подарила миру картофель, как важный продукт, без которого сегодня невозможно себе представить наш стол, потому что, вернувшись в 1763 году домой, он активно занялся популяризацией этого продукта.
Кстати, первый шаг был им сделан довольно необычным способом, что, учитывая упомянутый запрет на выращивание картофеля, наверное, только и было возможным: Пармантье предложил картофель в качестве питания для дизентерийных больных. И - хитрость удалась. На пути этого ученого ставилось еще огромное количество преград, даже после того, как глупый запрет на выращивание “рассадника проказы” был отменен, но Пармантье был упорным романтиком, и весело и непринужденно обращал всех, кого встречал, в “картофельную веру”.
Все переменилось в 1785 году, когда голод на севере Франции был предотвращен благодаря трудам этого фармацевта: как только стало понятно, что овощи и зерновые погибли, Парментье, убедил власти, что картофель - единственный путь к спасению, начал массово его высаживать. Посадки были поздними, семенного материала не хватало, но все же голода избежать удалось - с тех пор мир стал относиться к этому чудаку с его клубнями несколько более терпимо. Впрочем, Франция - страна, в которой надо жить долго, и смог Пармантье сильно превысить среднюю продолжительность жизни своей эпохи, что позволило ему добился полного признания: в 1800 году Наполеон назначил его главным армейским фармацевтом, и дело с картофелем пошло намного веселее.
Пармантье, кстати, вошел в историю не только как фармацевт, фанат картофеля, человек, именем которого названо блюдо (из картофеля, конечно же), но и как замечательный рекламщик: его званые ужины, с приглашением выдающихся персон вроде Франклина, Лавуазье, Лапласа, мадам де Сталь, где все предложенные блюда были из- картофеля. При этом Парментье составлял меню настолько искусно и разнообразно, что перемены блюд восхищали гостей.
Днем этот хитрец демонстрировал мощные караулы, выставленные вокруг его огородов, ночью же он их снимал, чтобы любой мог “украсть” клубни на рассаду.
Словом, Пармантье - тот самый человек, который сделал картофель самым общедоступным, популярным, массовым и дешевым продуктом. Хотя - были на свете два региона, где картофель, без помпы, начали потреблять задолго до Семилетней войны и указов прусского императора об обязательном его выращивании: это Испания, где секрет картофеля “разгадали” еще в конце XVI века, и Ирландия. Местная поваренная книга 1663 года рассказывает о картофеле как об обязательном и обычном блюде ирландской кухни, любимым и знатью, и простолюдинами.
Если для картофеля испанские земли оказались, наверное, слишком уж жаркими, и каких-то невиданных урожаев не давали (в Испании, где в те годы было “дорого всё, кроме денег”, никто особо и не думал заниматься уходом за полями и развлекать себя мыслями о том, как вырастить больший урожай, чем вырастало само), то в Ирландии, на влажных глинистых почвах, картофель нашел свое место - его урожайность сразу потрясла воображение местных крестьян, у которых все остальное, собственно, росло очень плохо - капуста, бобы, злаки давали тут меньшую урожайность, чем в любой другой точке континента, земель, которые годились бы под производство зерна, было мало, а картофель быстро и радикально решил проблемы вечной нехватки еды, которая для Ирландии во все века была очень болезненной.
Нельзя сказать, что вместе с картофелем на земли Ирландии снизошла благодать - проблем на Изумрудном острове хватало, вот только одна из самых болезненных - голод - стала отступать.
Но никуда не делись другие проблемы.
Несколько столетий продолжалась колониальная война Англии, а позже Великобритании, против Ирландии, В итоге католическое королевство Ирландия самостоятельность потеряло: страной управляли короли Англии, а в 1800 году был принят Акт об унии, согласно которой Ирландия полноценно вошла в состав Великобритании. Это никак не улучшило жизнь самих ирландцев и Ирландии, самой бедной и отсталой окраины Европы.
Воспользоваться самым большим и богатым рынком в мире и открывающимися возможностями было некому: купечество и предпринимательский класс в стране отсутствовали, аристократией считались бедные, по меркам соединенного королевства, англо-ирландские семьи, подавляющее большинство коренного населения составляли крестьяне-арендаторы, арендующие участки у лендлордов, сплошь англичан, многие из которых даже не проживали в Ирландии (а значительная часть никогда там даже не бывала), доверяя руководить поборами с населения своим управляющим. Почти все арендаторы были издольщиками - то есть отдавали арендную плату частью урожая, который потом управляющий или сам лендлорд “превращал” в деньги, что означало, что доступа к торговым операциям у местных жителей, де-факто, не существовало. Больше половины крестьян были коттерами - это такая форма зависимости, сродни крепостничеству, которая давно уже исчезла к тому времени в остальных частях Великобритании.
В одном только Ольстере был распространен закон, называемый “правом арендатора” - когда арендатор обязан был получить компенсацию от владельца земли за любое улучшение. Во всей остальной Ирландии к земле и улучшению землепользования отношение было наплевательское, и технологии земледелия были крайне отсталыми.
Полученные от реализации урожая деньги не оставались в Ирландии - там их было просто не во что вкладывать - они все утекали в Англию, страну, бывшую тогда мировым центром инноваций - там им мгновенно находилось применение. Понятно, были проблемы религиозного характера (они никуда не делись и по сей день и вообще изживание именно этой, религиозной формы архаики - вещь наиболее болезненная): ирландцы - это католики, тогда как в Англии и Шотландии господствовал протестантизм.
Что касается роли картофеля в жизни Ирландии, то к тому моменту примерно треть всех полей страны засевалась именно этой культурой, причем одним только сортом, который давал максимальный рост. Неурожаи (например, в силу огромного количества осадков), хоть и были редкостью, но - случалось такое, что часть урожая погибала, и правительство научилось на это реагировать - пострадавшим хозяйствам, которых иногда, случалось, было много, до четверти - оказывали единовременную помощь, которая всегда компенсировалась за счет хорошего урожая следующего года, так как неурожаи никогда не случались дважды подряд.
В Англии, кстати, в те годы шли жаркие дискуссии об отмене “хлебных законов”, принятых еще в 1815-м (они были продолжением целой серии запретов с 1660 года и были отменены только на время наполеоновской блокады Британских островов), которые вводили заградительные пошлины на импортные продукты. Их введение означало повышение цен на английское зерно и прочие сельскохозяйственные продукты, что очень радовало английских лендлордов, и очень огорчало буржуазию, которая вынуждена была платить своим рабочим зарплату, с учетом высоких цен на еду, сильно большую, чем платили за ту же работу на континенте.
Споры в парламенте шли бурные, рыночников, вроде Ричарда Кобдена, выражавшего мнение сформировавшегося к тому времени в Англии явного большинства, влиятельные аристократы, которым эти законы позволяли получать сверхприбыли, умудрялись “не слышать”.
“Хлебные законы” делали производство еды на Британских островах делом крайне выгодным, но когда надо было оказать помощь голодающим, то, учитывая эту дороговизну, государство оказывалось в несколько стесненных финансовых обстоятельствах.
Впрочем, кто об этом, до настоящего голода, думал? Думали, скорее, об еще большем увеличении урожайности. Но для этого стоило удобрять почву. Картофель буквально выкачивает из почвы азот, и любой дачник, хоть когда-то экспериментировавший с его выращиванием, это знает. Для азотфиксации следует чередовать посадки картофеля с бобовыми, которые, как раз, почву азотом обогащают, вот только бобовые дают сильно меньший, по валу, урожай, с картофелем не сравнить. А терять деньги за счет обогащения почв естественным (это отказываться от больших урожаем на год!) мало кому хотелось.
Зато в те годы прекрасно знали об удобрениях, например, о чудесных свойствах аммиачной селитры. Запасами которой (не только чилийской) была богата Южная Америка. Вот её-то и завезли в Европу с целью улучшения и так неплохих урожаев картофеля, и это замечательное удобрение было вывалено на ирландские поля. Заметим, не только на ирландские - но в силу ряда причин, только в Ирландии последствия стали столь катастрофическими. Потому что вместе с удобрением с родины картофеля завезли и картофельную болезнь фитофтору - псевдогрибкового паразита, проникающего в клетки высших растений. Где-то фитофтора не оказала масштабного разрушительного действия, например, в Голландии и Германии часть посадок погибла, а в Бельгии погибло даже очень много, но при этом беды не произошло - выращенного вполне хватило для прокорма людям, скоту и даже для технических нужд, зато, по неведомым, причинам именно на Изумрудном острове фитофтора почувствовала себя очень хорошо - практически весь картофель урожая 1845 был полностью уничтожен - самые оптимистичные оценки потерь в то время оценивались в 50%, но невозможность сохранить собранное, можно сказать, убила всё вообще.
Особенность этой заразы, называемой еще фитофторной гнилью, заключается в том, что болезнь передается через воду, а также при соприкосновении здорового плода с зараженным, а разглядеть зараженный плод, не разрезав его, сложно. Словом, при хранении были поражены даже те клубни, которые были собраны здоровыми.
Правительство, пораженное размахом неурожая, действовало так же, как и всегда, предоставив помощь голодающим, но масштаб голода на этот раз был таков, что вялые шевеления власти мало чем помогали. Кроме того, премьер-министр Роберт Пиль (а еще более - его приемник, о котором мы расскажем позже) был вообще не сторонник вмешательства в естественный ход событий, а неурожай он посчитал делом естественным (ну а каким же он был еще?). Словом, никаких мер принято не было, да и все в самом деле полагали, что надо просто помочь ирландцам хоть как-то пережить зиму - а там будет новый урожай, картофель уродится (не могло же ведь быть иначе, во всяком случае - никогда не было!) и жизнь - наладится.
Вот только для урожая следующего года крестьянам пришлось брать картофель из сбереженного урожая прошлого года, выбирая клубни, которые хранились вместе - и зараженные болезнью и не зараженные. При хранении, разумеется, зараженными стали 100% картофеля - им и засеяли поля в наступившем 1846-м. Результат был куда как страшнее, чем годом ранее - если раньше удавалось отыскать здоровые клубни, то теперь таких практически не существовало. Осенью 1846-го были зафиксированы первые голодные смерти, а позже голод стал убивать там много и часто, что считать и фиксировать умерших было уже невозможно.
Рисовать страшные картины, которые всегда сопутствуют настоящему, безжалостному голоду и рассказывать о вымирающих хуторах и деревнях, каннибализме, при котором первыми погибали дети, и вообще про то, как огромный остров превратился в кладбище, на котором упокоилось более 10% (а по некоторым данным, и все 20) населения, мы не станем, позволим себе представить себе весь ужас ситуации читателю в силу его воображения, которое, наверное, не воссоздаст всю безнадежность этой картины.
Стоит отдать должное местным помещикам, тем самым ненавидимым лендлордам: некоторые из них (но далеко не все) открыли свои кладовые для голодающих и, наверное, спасли тем самым множество жизней, но не изменили ситуацию радикально.
В 1846 году ирландский кризис привел к тому, что яростный сторонник “хлебных законов”, Роберт Пиль, принял решение об их отмене - вполне понимая, что этого ему не простит палата лордов (так и произошло - за этим последовала отставка одного из самых заметных в истории Англии премьер-министров). Ричард Кобден, один из самых яростных критиков Пиля, выразил ему признательность за это мужественное решение (и в самом деле, много ли в мире политиков, которые принимают правильное решение ценой завершения своей карьеры?) и сказал, что это “спасло миллионы жизней”. Это было справедливо, вот только неурожай и голод никуда не ушли из Ирландии в следующем году, и через год, и позже.
Пиль, кроме “кукурузных рейсов” (его правительства, на основе отмены хлебных законов, закупало кукурузу сотнями тонн и отправляло её в Ирландию) организовал также общественные работы по строительству дорог. Платили за работу едой, оценкой было рабочее время, поэтому до сих пор говорят, что Ирландия - страна самых извилистых дорог в мире, и среди дорог хватает таких, которые ведут “из ниоткуда в никуда”.
Но в общем и целом, как это происходит всегда и при любой критической ситуации люди должны были позаботиться о своем спасении сами.
Выходов было всего два: идти “сдаваться” в так называемые работные дома и - эмигрировать.
Работные дома появились в Англии еще в XVII веке как форма исполнения наказаний, но постепенно от них отпочковалась ветвь благотворительности, и работные дома стали делить на принудительные - можно сказать, тюрьмы, и добровольные, сродни богодельням. Эти последние создавало как государство, так и частные лица, которым была выгодна рабочая сила, готовая вкалывать буквально за еду (зачастую работников владельцы таких домов сдавали в аренду), тем более что в стране, где хватало не просто бедняков, а - нищих, работные дома отчасти решали проблему криминала: лучше пусть будут работать за еду, чем за еду - убивать. Финансировались такие заведения иногда государством, иногда - за счет пожертвования, а чаще всего смешанно. Система работных домов, кстати, оказалась очень устойчивой и просуществовала долго - последний работный дом в стране был закрыт в 1941-м. Вот в эти заведения массово подались ирландцы, и вскоре выяснилось, что работные дома всей Великобритании не в состоянии больше вмещать желающих.
Что касается ирландской эмиграции, то о ней сказано, написано, снято столько всего, что, наверное, это и есть самое известное последствие ирландского “картофельного голода” - сначала многие бросились в Англию и Шотландию, благо эти страны, особенно Англия, где промышленное развитие шло очень бурными темпами, нуждалось в постоянном притоке рабочих рук, однако столь массовое перемещение людей переполнило рынок труда - зарплаты рабочих резко упали, страну наводнили безработные.
Чтобы хоть как-то разрешить эту ситуацию, начались трансатлантические рейсы (всего более 5 тысяч за 6 голодных лет). Корабли нанимались и правительством, и частными лицами, в том числе и лендлордами.
Часто это были суда, которые “ни за что больше не вышли бы в море, если бы не смертельная надобность”, как писал современник. Как правило, это были не приспособленные для перевозки людей суда, там не существовало никаких удобств, каютами становились грузовые отсеки, где была жуткая теснота и антисанитария. Плюс, конечно же, голод - людям просто нечего было взять с собой в дорогу. Смертность в таких рейсах была ужасающей: в 1847 году из 100 тысяч пассажиров, направлявшихся в Канаду, было официально зафиксировано 16 тысяч смертей. Ирландию в эти голодные годы суммарно покинуло более 1,5 миллионов человек, из них несколько сотен тысяч переехала в Англию, еще до ста тысяч в Австралии, несколько тысяч оказались на европейском континенте, и более миллиона - в США, где в 50-е годы каждый пятый житель восточного побережья этой страны был выходцем из Ирландии.
Меж тем в 1848 году к голоду добавилась эпидемия холеры, которая косила ослабленных людей совершенно безжалостно.
Заметим, что всё это время Ирландия продолжала быть экспортером продуктов, например, зерно вывозилось из страны почти полностью, вся Англия все эти годы ела ирландское мясо, поставки которого даже продолжали расти - словом, большая часть лендлордов не особо беспокоилась насчет умирающих за пределами их замков крестьян.
Поздние историки подсчитают, что в те годы было бы довольно закона о запрете вывоза продовольствия с острова, и голода можно было бы избежать, однако ни закона, ни какого-то общественного, добровольного движения для спасения людей не последовало.
В 1848 году это привело к восстанию в графстве Типперэри, на подавление которого была брошена армия. Кстати, этим временам и событиям ошибочно приписывается появление знаменитой маршевой песни It's a Long Way to Tipperary, которая на самом деле была написана в 1912 году. А что пели британские солдаты, убивая голодных восставших в то время, мы не знаем.
Значительно позже появились разговоры о геноциде ирландцев, то разговоры эти, без сомнения, имели под собой основания. Хотя обвинять британское правительство в равнодушии, а тем более в каких-то зверских намерениях, пожалуй, и было неправильно, с чем согласны большинство ирландских историков.
С другой стороны, интеллектуальная и административная беспомощность лидеров вигов Джона Рассела (деда Бертрана Рассела, между прочим), сменившего Пиля на посту премьера и первым делом отменившего общественные работы, спасавшие тогда ирландцев от голодной смерти, историки запомнили.
Мир собирал деньги в помощь голодающим, и это была одна из первых общемировых благотворительных акций в истории - огромные пожертвования в сумме 1,5 млн фунтов (примерно 2,4 млрд фунтов в сегодняшних деньгах) было собрано со всего мира, в том числе и 2500 фунтов из России. а еще всех впечатлила помощь от племени североамериканских индейцев чокто, которые, сами существуя в страшной нищете, собрали для Ирландии 170 долларов.
Между тем голод, вызванный непрекращающейся эпидемией фитофторы, и следующая эпидемия холеры обрушились на страну и годом позже, в 1849-м. Лендлорды думали о собственном выживании, выселяя мелких арендаторов - это была попытка как-то поправить свои дела, крупные участки можно было сдавать дороже - такой участок, объединявший несколько мелких, стоил дороже, чем сумма мелких, так как считалось, что это дает арендатору возможность “развернуться”, засеивать разные культуры, тем самым избегать “картофельных” рисков. Словом, ко всем бедам этих несчастных добавилась еще и потеря крыши над головой - более 200 тысяч семей стали бездомными.
Еще Диккенс описал сообщество женщин, вошедших в историю как “Крапивники из Куррага” - они жили как бы вне закона, поддерживая друг друга. В основном это были женщины, оставшиеся одинокими после того, как их семьи умерли от голода - они избрали себе местом жительства поле недалеко от военного лагеря, благодаря близости которого зарабатывали проституцией. Их называли “капивниками”, потому что их жилье под открытым небом напоминало гнезда этих птиц - оно было сплетено из веток и соломы. Сколько было в то время подобных сообществ, о существовании которых Диккенс или какой-либо другой знаменитый человек не узнал и не описал их - неизвестно, но, как говорят, “крапивники из Куррага” было в те времена явлением вполне обычным.
В 1850-м картофель, наконец, дал вполне нормальный урожай. И, хотя его посевы были к тому году резко сокращены, на этом Великий Голод закончился: картофель так продуктивен, что даже с малых площадей удалось прокормить всю страну.
Сказалось то, что все эти годы искали семена, не зараженные фитофторой, благо импорт давал такие возможности, и, не смотря на все страдания, крестьяне смогли заняться переменами в севообороте - ранее занятые исключительно картофелем земли теперь были...
Продолжение этой статьи можно прочитать ЗДЕСЬ,
Ссылка приведет вас в блог автора на платформе Boosty, где можно прочесть не только продолжение этой статьи, но и еще около 300 статей, посвященных истории экономики.
Блог в Boosty - платный, но там можно выбрать опцию оплаты по карману (вот прямо сейчас и в течении всей рождественской недели действуют скидки).
А смысл оплаты - поддержать работу по теме, которая в школьные учебники никак не попадает. Потому что школьные учебники - это про войны, разрушения, убийства - словом, читая их, кажется, что суть и смысл существования - в ограблении, в стремлении кого-то убить, ограбить, чего-то отнять, и читая их, совершенно непонятно, как так вышло, что, в итоге, человечество становится гуманнее, а мир - удобнее и уютнее. Ну вот это недоразумение и призвана исправить (или хотя бы скорректировать) работа автора.
Если вы "за" такой подход - жду вас в Boosty.
Моя благодарность всем услышавшим и правильно понявшим смысл сказанного. И великая благодарность - всем подписчикам, людям, которые, что называются, подставляют плечо.