Красная мантия / The Red Mantle / Den røde kappe. Дания-Исландия-Швеция, 1967. Режиссер и сценарист Габриэль Аксель (по мотивам исторической хроники «Деяния данов» Саксона Грамматикуса). Актеры: Олег Видов, Эва Дальбек, Гуннар Бьёрнстранд, Хеннинг Пальнер, Фольмер Рубек и др. Прокат в СССР – с 23 апреля 1968. 25,0 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Лауреат премии «Оскар» за драму «Пир Бабетты» (1987) — режиссер Габриэль Аксель (1918-2014) поставил немало выдающихся фильмов, но в СССР он известен в основном только по исторической драме «Красная мантия» (1967), главную роль в которой сыграл актер Олег Видов (1943-2017).
В советскую эпоху любое участие «наших» актеров в западных фильмах было сенсацией. Но интерес к «Красной мантии» подогревало не только то, что главную (!) роль в ней сыграл Олег Видов, выглядевший в ней настоящим скандинавом, но увлекательная надпись на афишах кинотеатров «Дети до 16 не допускаются», что в данном случае (несмотря на определенные цензурные купюры в советской прокатной копии) не было обманкой: довольно смелая эротика в этой суровой по фактуре картине была непривычной для аудитории СССР.
Советская кинопресса отнеслась к «Красной мантии» в целом позитивно.
Так кинокритик Татьяна Хлоплянкина (1937-1993) писала об этом фильме на страницах журнала «Искусство кино» так:
«Старинные легенды легко рассказывать. Чувства их героев просты и понятны. Цепь обстоятельств, породивших то или иное событие, предельно ясна. Облик ушедшего времени можно тоже довольно точно представить, потому что сохранились предметы древней утвари, описания обрядов и обычаев. И кинематограф отважно берется за дело. Люди в старинных костюмах расхаживают но экрану, подносят к губам старинные кубки, называют друг друга именами, которых теперь давно уже нет, сражаются самым первобытным способом — и все в этих фильмах вроде бы соблюдено, все точно показано — только утрачивается ощущение давности происходящего, той немыслимо огромной дистанции, которая отделяет нос от героев старинных легенд. «Красная мантия» сделана вроде бы в полном соответствии с законами обычных костюмных лепт — то есть добротно, всерьез, без каких бы то ни было попыток перекроить старую легенду на новый лад. Конечно, можно сказать, что идея фильма очень современна, поскольку конфликт между гуманизмом и жестокостью, между любовью, побеждающей древнюю распрю, и распрей, погубившей любовь,— никогда, как принято выражаться, не утратит своей актуальности. Но при веем этом вряд ли можно говорить, что «Красная мантия» является неким прорывом в современность. Значит — обычный костюмный фильм? Легенда, превратившаяся на экране в яркое кинематографическое зрелище? Да. Но есть в этом фильме и что-то такое, что выделяет его из потока обычных постановочных лент. …
В костюмных фильмах, посвященных прошлому, обычно начисто отсутствует элемент удивления перед этим прошлым. Время и герои в них живут в сегодняшнем, деятельно-многословном ритме, и мы воспринимаем эти инсценировки тоже без всякого удивления. Длинный наряд Клеопатры, меч Спартака, туника Одиссея — это эффектно, красиво, но вовсе не удивительно. Это не из прошлого. Это лишь реквизит. «Красная мантия» сделана иначе. Ее авторы… попытались передать необычность и очарование старины. Сага — это прозаический рассказ, пересыпанный стихами,— читаем мы в исследованиях, посвященных древнескандинавскому эпосу. Ритмика старой саги — с ее чередованиями прозы и поэзии, с внезапностью переходов от покоя к вспышкам необузданных страстей — сохранена в «Красной мантии». Предметы быта, одежда, утварь, кольчуги воинов и их простые мечи — все эти немые участники обычных костюмных лент — в «Красной мантии» обрели значение и смысл, потому что они словно бы возвращены в свою стихию, в прошлое, живущее на экране в своем особом, несколько замедленном и величавом ритме. … Фильм красив, как и его герои. В этой красоте нет ничего пошлого, ненатурального. Не стараясь перекроить прошлое по своему усмотрению, авторы просто дали нам возможность прочитать старинную сагу и представить ее героев как можно более точно» (Хлоплянкина, 1969: 150-152).
В похожем ключе писала о «Красной мантии» кинокритик и литератор Нина Толченова в «Спутнике кинозрителя»:
«Красная мантия» — фильм не только для тех, кто любит «боевики»… Средневековые замки, турниры, рыцарские доспехи, тяжелые мечи, скачущие кони, беспощадный бой, бой до такой неумолимой ярости, которая уже не знает пощады… Суровая жизнь древних викингов представлена в этом цветном фильме с достаточной убедительностью… Как вы увидите сами, этот фильм не для людей со слабыми нервами… Не только способность к перевоплощению, но и счастливая внешность, говорящая о сильном, мужественном характере, привлекает в Олеге Видове, исполняющем роль Хагбарда» (Толченова, 1968: 18-19).
Аудитория XXI века относится к «Красной мантии» неоднозначно:
«Смотрел этот фильм еще 12-ти летним мальчишкой… Тогда меня фильм потряс реализмом, северной романтикой, и, конечно, ключевой любовной историей – вариантом бессмертной «Ромео и Джульетты». Пересмотрев его зрелым человеком, я увидел и все недостатки – более, чем скромную работу костюмеров, бедный антураж, и откровенно слабую операторскую работу. Тем не менее, сам дух норвежских фьордов, атмосферу средневековых скандинавских саг убить во мне не удалось. Один из лучших фильмов про викингов, … очень жесткий, а оттого – правдивый» (Андерсвит).
«Скромный бюджет ленты лишил историю какой бы то ни было масштабности: нет войск, флота, да и вообще вменяемых декораций. Полтора десятка человек в поте лица изображают жестокие схватки, но те больше напоминают сходки малоопытных ролевиков-реконструкторов. … Вялая работа оператора лишь подчёркивает дешевизну проекта, а почти полное отсутствие музыки в этом не самом многословном фильме и вовсе превращает просмотр в весьма утомительное занятие. … Вся атмосферность держится на суровых скандинавских фьордах, вся актёрская игра – на Бьорнстранде. Вчерашний студент Видов (которого, конечно, крайне приятно видеть в гостях у зарубежного классика), рассекающий по скалам в стартрековском обмундировании, впечатляет скорее своей юной красотой, нежели лицедейским перформансом. Остальные же, включая его сюжетную спутницу, и вовсе столь невыразительны, что не сразу замечаешь, в какой момент любовная сцена – наверняка вырезанная в советском прокате – сменяется сценой с размахиванием бревном» (Лемр).
«Скудность бюджета, видимо, не позволила создать более-менее приличный эпик, а постановка боев сейчас может вызвать лишь улыбку. … Главные герои могут похвастать лишь внешней красотой, наш Видов еще старается что-то играть и в кадре смотрится, его партнерша скорее присутствует и более-менее заметна когда без одежды… Еще заметен в роли Сигвора Гуннар Бьёрнстранд, один из любимых актеров Бергмана. … Посмотреть на юного Видова и скандинавские фьорды, конечно, можно, но без восторгов» (А. Медведь).