Первое дежурство началось с апокалипсиса. Я опоздала на десять минут, ворвалась в студию с пакетом круассанов и, конечно же, уронила их прямо на пульт. Артем, не моргнув, отпил эспрессо и бросил:
— Ты либо саботажник, либо гений перформанса.
— Это... креативный подход к звуковым эффектам, — пробормотала я, торопливо собирая крошки. Эфиры спасали. Каждые полчаса мы превращались в идеальных ведущих: он шутил о политике, я рассказывала байки о котах. Но между выпусками студия сжималась до размеров лифта. В один из перерывов Артем вдруг достал шахматы.
— Ты же знаешь, я не умею, — насторожилась я.
— Я научу. Бери пешку. Или королеву. Выбирай. Он вложил фигурку в мою ладонь, и его пальцы на секунду задержались на моей коже. К третьему ходу я уже молилась, чтобы в эфир не просочился мой нервный смех. Артем поставил мат и ухмыльнулся:
— Ты играешь, как моя бабушка после снотворного.
— А ты — как ИИ, запрограммированный унижать! Но когда его нога случайно коснулась моей под столом, я поняла: