— Ты что, совсем с ума сошла? — Олег потрясал перед её лицом тонкой бумажкой.
Елена замерла у плиты. Сковородка шипела, масло брызгало на белую блузку. Она выключила газ механическим движением, будто робот.
— Это мой билет, — произнесла она тихо.
— Твой? В Петербург? На три дня? Одна? — каждое слово звучало как удар. — Ты в своём уме? Как это — просто так?
Она смотрела на мужа и видела незнакомца. Семнадцать лет брака, а она впервые видела его по-настоящему. Морщины вокруг глаз, седина на висках, привычка поджимать губы, когда что-то не по его.
— Да, — ответила она. Просто "да". Без объяснений.
Олег опешил. Он ждал оправданий, извинений, слёз. Чего угодно, но не этого спокойного "да".
— У тебя уроки в понедельник. У Кирилла контрольная. Мне презентацию готовить, — он перечислял, загибая пальцы, словно составлял обвинительный акт.
Елена молчала. Семнадцать лет она слушала этот список причин. Почему её желания должны подождать. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Когда-нибудь потом.
— Люди подумают, что у нас проблемы. — последний аргумент Олега прозвучал почти жалобно.
— А разве нет? — спросила она. И сама удивилась своему вопросу.
Олег открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Она никогда не говорила так. Хорошие жёны не задают таких вопросов.
— Ты что? Начиталась этих своих книжек? — он кивнул на томик, лежащий на кухонном столе. — Или насмотрелась сериалов. Про кризис среднего возраста?
Елена взглянула на книгу. Французский роман о женщине, которая однажды просто ушла. Без драмы. Без скандала. Просто взяла и ушла.
— Мне сорок четыре, Олег. Я учительница русского языка. Я встаю в шесть утра, чтобы погладить тебе рубашку. Я помню дни рождения твоей мамы. И твоей секретарши. Я никогда не была в Петербурге.
— И что? — он развёл руками. — Я тоже. Много где не был.
— Но ты не просишь разрешения, чтобы куда-то поехать.
Это была правда. Олег ездил на рыбалку с друзьями. На конференции, на выставки. Он просто говорил: "Я еду". И ехал.
— Это другое, — отрезал он. — Это работа.
— А это — моя жизнь. — она сняла фартук и повесила его на крючок. Аккуратно, как делала всегда.
Она прошла мимо мужа, взяла сумку, висевшую в прихожей, и открыла входную дверь.
— Ты куда? — растерянно спросил Олег.
— Прогуляюсь.
Дверь закрылась. Елена спустилась по лестнице. Вышла во двор и глубоко вдохнула. Воздух пах весной и чем-то ещё.
"Не радуется тот, кто боится осуждения". — вспомнила она фразу из книги. Всю жизнь она боялась. Что скажут соседи. Что подумает свекровь. Что решат коллеги. Что почувствует муж.
А что чувствует она сама?
Елена достала телефон и открыла электронный билет. Петербург. Завтра. Она купила его месяц назад.
В минуту слабости или силы. Она ещё не решила.
***
Дождь встретил её на выходе. Из Московского вокзала. Мелкий. Почти невидимый, но пробирающий до костей. Елена стояла с небольшим чемоданом. Растерянно глядя на незнакомый город.
Телефон завибрировал в кармане. Олег. Четвёртый звонок за утро. Она выключила звук и убрала телефон. Впервые за семнадцать лет она не ответила мужу.
Петербург раскинулся перед ней. Огромный, величественный. Равнодушный к её маленькому бунту. Она поймала такси. Назвала адрес недорогой гостиницы, забронированной ещё месяц назад. Тайком, будто совершала преступление.
— Первый раз в Питере? — спросил водитель, поглядывая в зеркало.
— Да, — ответила Елена и удивилась, как легко ей говорить с незнакомцем. Ни оправданий, ни объяснений. Просто "да".
— Одна приехали?
— Одна.
— Смелая женщина, — хмыкнул он.
Смелая? Она никогда не думала о себе так. Хорошая, ответственная, надёжная — да. Но смелая?
В номере пахло чистотой. И чужими жизнями. Елена распаковала вещи, аккуратно развесила платья в шкафу. Привычка, въевшаяся в кожу. Даже здесь, за сотни километров от дома, она оставалась собой.
Она подошла к окну. Петербург лежал перед ней. Незнакомый, загадочный. Полный историй, которые она не знала. Её ученики писали сочинения о Петербурге Достоевского. А она никогда его не видела. Исправляла ошибки в их работах о Невском проспекте, не зная, как он выглядит на самом деле.
Дождь усилился. Елена накинула плащ и вышла из гостиницы. Без цели, без плана. Просто идти.
Она бродила по улицам, разглядывая здания, людей, витрины. Никто не знал, кто она. Никто не ждал от неё ничего. Странное, непривычное чувство.
К вечеру она промокла и замёрзла. Зашла в первое попавшееся кафе. Маленькое, уютное, с книжными полками вдоль стен.
— Чай с бергамотом. Ичто-нибудь сладкое. — сказала она официантке.
Сидя у окна, она наблюдала за дождём. И прохожими. Люди спешили, прятались под зонтами, забегали в подъезды. У каждого своя история, свои тревоги, свои радости.
— Ленка? Елена Сергеевна? Не может быть!
Она подняла глаза. Перед ней стоял высокий мужчина с проседью в тёмных волосах и удивительно знакомыми глазами.
— Алексей? — неуверенно произнесла она.
— Он самый! — он улыбнулся, и в уголках глаз собрались морщинки. — Не узнала?
— Узнала, — она улыбнулась в ответ. — Просто не ожидала встретить тебя здесь.
— Я тут живу уже пятнадцать лет. А вот тебя точно не ожидал увидеть. Можно? — он указал на стул напротив.
Елена кивнула. Алексей Воронцов. Они сидели за одной партой в десятом классе. Мечтали поступить в МГУ, уехать из их маленького городка. Он уехал. Она — нет.
— Ты одна? — спросил он, когда официантка принесла ему кофе.
— Да.
— А муж?
— Дома.
Алексей понимающе кивнул, не задавая лишних вопросов.
— А ты? — спросила она.
— Разведён. Уже семь лет, — он пожал плечами. — Не срослось.
Они говорили о школе. О бывших одноклассниках, о городе их детства. Он рассказывал о своей работе архитектора. О проектах, о путешествиях. Она — об учениках, о книгах, о сыне-студенте.
— А ты счастлива, Лен? — вдруг спросил он. Глядя ей прямо в глаза.
Вопрос застал её врасплох. Никто никогда не спрашивал её об этом. Ни муж, ни мать, ни подруги. Все спрашивали: "Как дела?", "Как Кирилл?". "Как Олег?", "Как работа?". Но никто не спрашивал: "Ты счастлива?"
— Я... не знаю, — честно ответила она.
Алексей смотрел на неё без осуждения, без жалости. Просто смотрел и ждал.
— А ты? — спросила она.
— Бывает по-разному, — он улыбнулся. — Но я научился замечать моменты счастья. Они как вспышки. Вот сейчас, например.
Елена почувствовала, как краснеет. Она отвыкла от комплиментов, от внимания мужчин, от ощущения, что она — женщина.
— Расскажи мне о Петербурге, — попросила она, меняя тему. — Куда стоит пойти? Что посмотреть?
Он рассказывал о городе с любовью человека, который выбрал его сам, а не родился здесь случайно. О дворах-колодцах, о парадных с лепниной, о набережных и мостах.
— Хочешь, я покажу тебе свой Петербург? — предложил он. — Не туристический, а настоящий.
Елена на мгновение заколебалась. В голове пронеслись голоса: мужа, матери, коллег. "Что люди подумают?", "А как же семья?", "Это неприлично".
— Хочу, — сказала она, заглушая эти голоса.
***
Утро началось с настойчивого звонка. Елена открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Чужая комната, чужая кровать, чужой город за окном.
Телефон продолжал вибрировать. Она взглянула на экран и вздохнула. Мама.
— Да, мам.
— Леночка, ты с ума сошла? — голос Анны Андреевны звенел от напряжения. — Олег мне всё рассказал. Как ты могла просто так уехать? Что люди скажут?
Елена села на кровати. За окном — серое петербургское небо, тяжёлое, низкое.
— А что они должны сказать?
— Что у вас проблемы! Что ты... что ты... — мать запнулась, подбирая слово, — что ты неблагодарная! У тебя всё есть — муж, сын, работа. Чего тебе не хватает?
Елена молчала. Чего ей не хватает? Воздуха. Пространства. Права выбирать. Права ошибаться. Права быть.
— Мам, мне сорок четыре года.
— И что? — в голосе матери звучало искреннее непонимание. — Я в твоём возрасте и мечтать не могла о таких поездках. Отец бы не позволил.
— Вот именно, мам. Не позволил бы.
Тишина. Тяжёлая, как петербургское небо.
— Я тоже когда-то могла уехать, — вдруг тихо сказала Анна Андреевна. — Но выбрала семью.
Елена замерла. Мать никогда не говорила об этом.
— Что ты имеешь в виду?
— Неважно, — голос матери снова стал жёстким. — Это было давно. Я выбрала правильно. И ты должна поступить так же.
Елена закрыла глаза. Вот оно. Выбор, который делают женщины из поколения в поколение. Жертва, которая передаётся как наследство. Мать отказалась от чего-то ради семьи и теперь ждёт того же от дочери.
— Мам, я вернусь через два дня. Просто мне нужно... подумать.
— О чём тут думать? — в голосе матери звучало раздражение. — Возвращайся сейчас же. Олег переживает.
— Пусть переживает, — слова вырвались сами собой.
— Леночка! — ахнула мать. — Что с тобой? Это не ты говоришь!
Елена усмехнулась. Может, впервые за долгие годы это действительно была она?
— Я позвоню позже, мам.
Она положила трубку и глубоко вздохнула. Телефон тут же зазвонил снова. Олег.
— Да.
— Ты где? — его голос звучал устало. — Я всю ночь не спал.
— В гостинице.
— В какой гостинице? Зачем? У тебя что, нет дома?
Елена молчала.
Как объяснить то, чего не понимаешь сама?
— Лена, это какой-то бред. — Олег говорил тихо, словно боялся, что его услышат.
— У тебя всё есть. Я обеспечиваю семью. Ты ни в чём не нуждаешься.
— Кроме права выбирать.
— Что выбирать? — в его голосе звучало искреннее непонимание. — Ты моя жена!
Вот оно. Ключевое слово. Жена. Не человек. Не личность. Жена. Приложение к мужу.
— Ты вообще нормальная? — Олег почти кричал. — У тебя семья, работа, обязанности. Это что за подростковый кризис?
Она молчала. А что тут скажешь? Как объяснить человеку, который никогда не сомневался в своём праве на свободу, что значит жить без неё?
— Я вернусь через два дня, Олег.
— Ты что, с кем-то там встречаешься? — его голос стал подозрительным.
Елена вспомнила вчерашний вечер. Алексей показывал ей ночной Петербург. Они гуляли по набережным, говорили о книгах, о музыке, о жизни. Он не пытался её поцеловать. Не предлагал зайти к нему. Просто был рядом. Просто слушал.
— Нет, — ответила она. — Я просто гуляю по городу.
— Одна? Ночью? — недоверие в его голосе резало слух.
— Не ночью. И не одна. Я встретила старого знакомого.
Тишина. Тяжёлая, звенящая.
— Кого? — наконец спросил Олег.
— Алексея Воронцова. Мы учились вместе.
— И что, он просто так гуляет с тобой по городу? Бескорыстно? — сарказм в голосе мужа был почти осязаемым.
Елена вдруг поняла, что устала. Устала объяснять. Устала оправдываться. Устала быть виноватой за то, что просто хочет дышать.
— Да, Олег. Представь себе. Просто так.
— Я не верю в это.
— Это твоё право.
Она положила трубку и подошла к окну. Дождь прекратился. Петербург сиял мокрыми крышами и куполами.
Телефон снова зазвонил. На этот раз — сестра.
— Привет, Марина.
— Привет, беглянка, — в голосе сестры слышалась улыбка. — Мама в истерике, Олег в шоке. Что ты натворила?
— Купила билет в Петербург.
— И всё? — рассмеялась Марина. — Судя по реакции семьи, я думала, ты как минимум ограбила банк.
Елена улыбнулась. Марина всегда была другой. Яркой, свободной, независимой. По крайней мере, так казалось со стороны.
— Как ты? — спросила Елена.
— Нормально, — голос сестры стал серьёзнее. — Развожусь.
— Что? — Елена опешила. — Почему?
— Устала притворяться, — просто ответила Марина. — Устала играть роль счастливой жены успешного мужчины. Устала улыбаться на семейных ужинах и делать вид, что всё прекрасно.
Елена молчала, пораженная. Марина, которая всегда казалась такой уверенной, такой независимой...
— Я завидую тебе, знаешь. — Вдруг сказала сестра.
— Ты всегда была сильнее меня.
— Я? — Елена не верила своим ушам.
— Ты шутишь? Это ты всегда делала, что хотела.
— Нет, — горько усмехнулась Марина. — Я делала то, что от меня ожидали. Просто ожидания были другими. Быть "свободной", "современной", "успешной" — это тоже роль, Лена. Просто другая клетка.
Елена смотрела на город за окном и думала о словах сестры. О матери, которая "тоже могла уехать". О муже, который не понимает, зачем ей Петербург. О себе — женщине, которая сорок четыре года жила чужую жизнь.
— Что ты будешь делать? — спросила она сестру.
— Не знаю, — честно ответила Марина. — Но хотя бы попробую жить по-настоящему. А ты?
Елена улыбнулась.
— Сегодня я иду в Эрмитаж.
***
Поезд подъезжал к Москве. Елена смотрела в окно на проплывающие мимо пейзажи и думала о том, что возвращается другим человеком.
Три дня в Петербурге изменили что-то внутри. Не встреча с Алексеем — хотя и она тоже. Не Эрмитаж, не разводные мосты, не белые ночи. А простая возможность быть собой. Без ожиданий. Без ролей. Без страха.
Они обменялись с Алексеем номерами, но она не знала, напишет ли ему. Дело было не в нём. Он просто задал правильный вопрос в правильное время: "А ты счастлива, Лен?"
Телефон завибрировал. Сообщение от Олега: "Во сколько встречать?"
Она написала время прибытия и убрала телефон. Что она скажет ему? Что скажет матери? Что скажет себе?
Поезд остановился. Елена взяла чемодан и вышла на перрон. Олег ждал у выхода — напряжённый, с кругами под глазами, с букетом её любимых лилий.
— Привет, — сказал он, неловко обнимая её.
— Привет, — она приняла цветы. — Спасибо.
Они шли к машине молча. Он забрал у неё чемодан, открыл дверь, включил печку — всё как обычно. Но что-то неуловимо изменилось. Словно между ними появилась тонкая, но непроницаемая стена.
— Как съездила? — наконец спросил он, выруливая со стоянки.
— Хорошо.
— И всё? — он бросил на неё быстрый взгляд. — Три дня в Петербурге, а ты говоришь только "хорошо"?
Елена смотрела на его профиль. Когда-то она любила этого человека. Может, и сейчас любит. Но уже иначе.
— Я видела разводные мосты, — сказала она. — Гуляла по Невскому. Была в Эрмитаже.
— С этим твоим... одноклассником? — в голосе Олега звучала плохо скрываемая ревность.
— Иногда с ним. Иногда одна.
Он резко затормозил на светофоре.
— Лена, что происходит?
Она улыбнулась. Да. Впервые за долгие годы — настоящая.
— Ну что, развеялась? Теперь по-нормальному будем жить? — Олег попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.
Елена не ответила. Что значит "по-нормальному"? Вернуться к прежней жизни? К роли удобной жены? К вечному "потом", "когда-нибудь", "не сейчас"?
Дома всё было по-прежнему. Те же обои, те же занавески, тот же запах. Но она смотрела на свой дом глазами постороннего. Когда-то она выбирала эти обои? Эти занавески? Или просто соглашалась с выбором Олега?
— Я приготовлю ужин, — сказал он, ставя чемодан в прихожей. — Ты, наверное, устала с дороги.
Елена кивнула. Олег на кухне — это что-то новенькое. За семнадцать лет брака он готовил, только когда она болела. И то неохотно.
Она прошла в спальню, разобрала чемодан, аккуратно развесила вещи в шкафу. Привычные движения, въевшиеся в память тела. Но внутри что-то сопротивлялось этой привычной рутине.
На прикроватной тумбочке стояла их свадебная фотография. Молодые, счастливые, полные надежд. Когда всё изменилось? В какой момент они перестали видеть друг друга и начали видеть только роли — муж, жена?
— Ужин готов, — позвал Олег.
Она спустилась на кухню. Он накрыл на стол, открыл вино, зажёг свечи. Старался. Для неё? Или для того, чтобы вернуть всё "как было"?
— Выглядит аппетитно, — сказала она, садясь за стол.
— Я старался, — он улыбнулся, наливая вино в бокалы. — За твоё возвращение.
Они чокнулись. Елена отпила глоток и посмотрела на мужа поверх бокала. Он нервничал. Это было заметно по тому, как он теребил салфетку, как часто моргал, как пытался заполнить тишину разговором.
— На работе спрашивали о тебе, — сказал он. — Я сказал, что ты поехала навестить подругу.
— Зачем ты солгал?
Олег замер с вилкой в руке.
— А что я должен был сказать? Что моя жена сбежала в Петербург без предупреждения?
— Я не сбегала, Олег. Я купила билет месяц назад.
— И не сказала мне.
— Потому что знала, что ты будешь против.
Он отложил вилку и посмотрел на неё.
— Конечно, я был бы против! Ты уехала одна, без предупреждения, встречалась с каким-то мужиком...
— Его зовут Алексей, — спокойно перебила она. — И мы просто гуляли по городу.
— И всё? — недоверчиво спросил Олег.
— Всё.
Он смотрел на неё. Пытаясь понять, говорит ли она правду. Елена выдержала его взгляд. Ей нечего скрывать. Между ней и Алексеем ничего не было — кроме разговоров, смеха и вопроса, который изменил всё.
— Я не понимаю тебя. — наконец сказал Олег.
— Зачем всё это? Чего тебе не хватает?
Елена отпила ещё вина и задумалась. Как объяснить то, что сама только начинаешь понимать?
— Чужое мнение – не повод отказаться от своего счастья, — тихо сказала она.
— Что? — Олег нахмурился. — Какое чужое мнение? О чём ты?
— Всю жизнь. Я делала то, что от меня ожидали. Была хорошей дочерью. Хорошей женой, хорошей матерью. Хорошей учительницей. Всегда — хорошей. Для всех, кроме себя.
— И что в этом плохого? — искренне удивился он. — Разве не в этом смысл семьи? Быть друг для друга?
— Быть друг для друга — да. Но не растворяться друг в друге. Не терять себя.
Олег молчал, переваривая её слова. Она видела, как работает его мозг, пытаясь понять, что происходит. Что случилось с его удобной, предсказуемой женой?
— Ты изменилась, — наконец сказал он, пристально глядя на неё.
— Да, — просто ответила она.
И это пугало его сильнее, чем если бы она закатила скандал или призналась в измене.
Потому что с этим он не знал, что делать.
***
— Я не понимаю, чего ты хочешь, — Олег стоял у окна, спиной к ней. Прошла неделя с её возвращения, но напряжение в доме только росло.
Елена сидела в кресле с книгой. Той самой французской книгой о женщине, которая ушла.
— Я тоже не до конца понимаю, — честно ответила она. — Но я точно знаю, чего не хочу.
Он повернулся к ней. В его глазах читалась смесь раздражения и растерянности.
— И чего же ты не хочешь?
— Не хочу просыпаться через двадцать лет и понять, что жизнь прошла мимо. Не хочу жалеть о несделанном. Не хочу бояться осуждения.
Олег подошёл и сел напротив.
— Ты говоришь как героиня дешёвого сериала, — в его голосе звучала обида. — У тебя есть всё, о чём может мечтать женщина. Дом, семья, работа. Я не пью, не гуляю, обеспечиваю тебя.
— Я знаю, — она закрыла книгу. — И я благодарна тебе за это. Но ты никогда не спрашивал. Счастлива ли я.
— А ты? — он смотрел ей прямо в глаза.
— Счастлива?
Вот он, тот самый вопрос. Тот, который задал Алексей в петербургском кафе. Тот, который она задавала себе каждый день с момента возвращения.
— Не всегда, — ответила она. — Иногда я чувствую себя... невидимой. Будто я — функция, а не человек. Жена, мать, учительница. Но не Елена.
Олег молчал. Она видела, как он пытается понять её слова, примерить их к своей картине мира. И не может.
— Что ты хочешь от меня? — наконец спросил он. — Чтобы я отпускал тебя в поездки? Хорошо, поезжай куда хочешь. Хочешь в Париж? Поедем вместе летом.
Елена покачала головой. Он не понимал. Дело не в поездках. Не в Петербурге. Не в Париже.
— Я хочу, чтобы ты видел меня, — тихо сказала она. — Не жену. Не мать твоего сына. Меня — Елену.
— Я вижу тебя, — возразил он. — Каждый день вижу.
— Нет, — она грустно улыбнулась. — Ты видишь то, что привык видеть. Удобную, послушную женщину, которая всегда рядом. Которая не создаёт проблем. Которая... функционирует.
Олег встал и прошёлся по комнате. Она видела, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки.
— Это всё из-за того мужика? — вдруг спросил он. — Из-за твоего одноклассника?
— Нет, — спокойно ответила она. — Это из-за меня. Из-за того, что я наконец начала слышать себя, а не голоса других.
— И что ты слышишь? — в его голосе звучал вызов.
— Что никто не обязан страдать, чтобы заслужить радость, — она произнесла эти слова медленно, словно пробуя их на вкус. — Даже я.
Олег резко повернулся к ней.
— Ты страдаешь со мной? Это ты хочешь сказать?
— Нет, — она покачала головой. — Я не страдаю. Я просто... не живу полностью. Не дышу полной грудью. Всегда оглядываюсь — что скажут другие, что подумает мама, что решат соседи. Всегда ставлю чужие желания выше своих.
— И что теперь? — его голос дрогнул. — Ты уходишь? Разрушаешь семью?
Елена встала и подошла к нему. Впервые за долгое время она действительно смотрела на своего мужа. Не на функцию "муж", а на человека. Со своими страхами, сомнениями, слабостями.
— Нет, — тихо сказала она. — Я не ухожу. Но я больше не буду прежней.
— Что это значит? — в его глазах мелькнул страх.
— Это значит, что я буду делать то, что важно для меня. Буду путешествовать — иногда одна, иногда с тобой, если ты захочешь. Буду читать книги, которые мне интересны. А не только те, что нужно обсудить с учениками. Буду встречаться с друзьями. Своими друзьями. А не только твоими деловыми партнёрами и их жёнами.
Олег смотрел на неё. Так, словно видел впервые.
— И ты думаешь, я просто приму это? — в его голосе звучало недоверие.
— Не знаю. — честно ответила она.
— Но я надеюсь, что ты попытаешься понять. Потому что я не хочу терять тебя. Но и себя терять тоже не хочу.
Он отвернулся к окну. Плечи поникли, словно из него выпустили воздух.
— Я не знаю. Как жить с такой тобой. — тихо сказал он.
— Я привык к другой Елене.
— Я знаю. — она подошла. И осторожно положила руку ему на плечо.
— Но, может быть, ты сможешь узнать настоящую меня? И, может быть, она тебе понравится даже больше.
Он повернулся к ней. В его глазах читалась смесь страха и... любопытства?
Долго смотрел на неё, словно пытаясь разглядеть в этой новой женщине черты той, которую знал семнадцать лет.
— Это будет непросто, — наконец сказал он.
— Я знаю, — она улыбнулась. — Но, как говорила моя бабушка, «легко не значит правильно».
Он слабо улыбнулся в ответ. Это была не победа, не поражение. Это было начало чего-то нового. Неизведанного. Пугающего. Но настоящего.
Вечером она вышла на балкон. Весенний воздух пах свободой и возможностями. Она достала телефон и открыла сообщения. Набрала текст Алексею: «Спасибо за вопрос». Палец завис над кнопкой «отправить».
Отправит ли она это сообщение? Позвонит ли матери и расскажет о своём решении? Поедет ли в Париж с Олегом или одна? Она ещё не знала.
Но впервые в жизни это был её выбор. Не навязанный, не продиктованный, не ожидаемый. Её собственный.
Елена глубоко вдохнула весенний воздух и улыбнулась. Она не знала, что будет дальше. Но знала, что больше не боится узнать.
«Не радуется тот, кто боится осуждения», — вспомнила она фразу из книги. И впервые за долгие годы позволила себе просто радоваться.
Без вины. Без страха. Без оглядки.
***
Подпишитесь. А в комментариях расскажите — был ли в вашей жизни момент, когда вы впервые сказали "нет" чужим ожиданиям и "да" — себе?
***