Неодолимая тяга к неизученным уголкам России вдохновляла зарубежных путешественников и исследователей на протяжении веков. Среди них особое место занимает шотландский офицер британского Королевского флота капитан Джон Дандас Кохрейн (1793-1825). В феврале 1820 года отплыв в самостоятельное путешествие через Европу, уже к началу следующего, 1821 года он достиг суровых берегов Колымы. Здесь судьба предназначила ему знакомство с Ф.П. Врангелем – исследователем, собиравшегося отправиться в поиск таинственных северных просторов. Дж. Кохрейн предпринял попытку присоединиться, однако ему в участии было отказано. Неожиданно поворот судьбы привел его к браку с приемной дочерью камчатского губернатора П. Рикорда. Вместе с молодой супругой он вернулся в Санкт-Петербург, а затем отправился на родину, в Англию.
После возвращения в 1824 году Дж. Кохрейн опубликовал в двух томах «Narrative of a pedestrian journey through Russia and Siberian Tartary, from the frontiers of China to the Frozen sea and Kamchatka» («Описание пешего путешествия по России и Сибирской Татарии, от границ Китая до ледовитого моря и Камчатки») где оставил заметки о Казани, местных жителях и их занятиях. К примеру, автор отмечал такие факты, что в 1820-х годах в городе насчитывалось «почти сорок тысяч жителей, из которых двенадцать тысяч человек – татары… Грязные предместья, расположенные на болотистых землях, в основном заселены татарами… Торговля в губернии, как говорят, процветает, на экспорт идет дубленая и недубленая кожа… Множество ремесленников занято в изготовлении вышитых серебром и золотом сапог, туфель, тапочек, головных уборов».
В издании капитана Дж. Кохрейна представлен не только текст, но и изображения. Наиболее значимым для нас стала небольшая рисованная работа на фронтисписе книги – «Tartar woman and child. Published by Charles Knight. Pall Mall. East. July 14.1824».
Художник создал уникальный рисунок: маленькую девочку и женщину, выделяющийся тщательной детализацией головных уборов. Особенностью работы стало воспроизведение детского вязаного колпака – белого с синей горизонтальной полосой в налобной части и кисточкой на конце, что напоминает «ак калфак». Исследователи С.В. Суслова и Р.Г. Мухамедова отмечают, что подобные колпаки были широко распространены среди сельских татарок, а у крещеных татарок сохранялись в бытовании вплоть до конца XIX столетия.
В отличие от девочки, у которой выпущенная вперёд одна коса без украшений и видны крупные серьги, женщина представлена в закрытом головном уборе, включающим несколько слоёв. Основой служит конусообразная шапка, скрытая под покрывалом, напоминающим традиционный татарский «өрпәк» который, согласно этнографическим данным Н.И. Воробьева, носили только пожилые женщины. В более ранний период такой убор скорее всего был распространён среди замужних женщин разного возраста, о чем свидетельствуют и акварели 1860-х годов у К.Ф. Гуна. Комплекс завершает небольшой платок, накинутый поверх покрывала и закрывающий лишь часть головы.
Вопрос о том, какой головной убор носили замужние женщины татарки до первой трети XIX века, остаётся открытым. Исходя из имеющихся изображений, можно предположить, что и для них характерны богато украшенные конусообразные шапки, в которых так часто изображали Сююмбике в конце XIX- нач. ХХ вв., но скрытые под покрывалами, что подчёркивало их соответствие социальным нормам. Воспоминания остались лишь в работах художников и в текстах исследователей, писавших о богатом декоре подобных уборов (Невзоров, Фукс и др.).
Однако ни один из авторов не указывал, в каком возрасте носилась данная шапка, столь богато украшенная. Возможно, ответ мы сможем найти в изображениях. В фондах Государственного исторического музея хранится гравюра художника А.Е. Мартынова, нарисовавшего татарскую девушку в анфас и подписавшего свою работу «Девица Казанских татар». Соответственно, исходя из этой работы, мы понимаем, что конусообразная шапка, ничем не прикрытая сверху и украшенная по всему периметру, носилась незамужними девушками. А это значит, что другое изображение художника – «Женщина Казанских татар» даёт нам полное право обозначать костюм у всех татарок в сходных головных уборах женским. К сожалению, у нас есть только изображения, где показано обилие разных размеров покрывал и угадывающийся конусообразный силуэт, который чуть ниже, чем девичий убор. И, не имея прямых источников, возможно лишь предположить, что и у замужних женщин подобные шапки также богато украшались, но были скрыты от посторонних глаз.
Обращая внимание на иллюстрации в книге Джона Кохрейна, где представлены девочка и женщина, бросается в глаза их одежда: на обеих туникообразные рубахи синего и малиново-розового цветов полностью скрывают ноги и имеют очень длинные рукава. У девочки рукава настолько длинны, что художник изобразил её согнутую руку, полностью скрытую под тканью, акцентируя внимание на её длине. В то время как у женщины рукав задрапирован и загнут, а верхняя часть рубахи закрыта, оставляя детали неясными.
Особенностью костюма девочки является грудной разрез, украшенный контрастными жёлтыми элементами: отложным воротником и в центральной части грудной разрез, застёгнутый на две красные пуговицы. Это нестандартное решение, возможно, отражает попытку художника воспроизвести через изображенные нашитые полосы ткани с имитацией монет по краям нагрудник.
На ногах женщины мягкие сапоги без узора, в отличие от девочки, которую художник изобразил босой.
Интересно отметить, что ранее художники редко уделяли внимание деталям одежды маленьких детей в контексте татарского костюма. Да и в работах художников можно найти не так много работ, где представлены многосоставные головные уборы татарских женщин, включая и ту, что изображена в книге Кохрейна, ставшей первой, где воспроизведены маленькая девочка и женщина вместе.
Анализируя подобные изображения, важно учитывать не только историческую точность, но и художественный замысел автора. Возможно, Кохрейн вносил элементы авторского вымысла, интерпретируя детали костюма из-за неполного понимания или личных художественных предпочтений, что особенно заметно в необычном оформлении грудного украшения девочки.