После восстания горных духов
Субботнее утро, 8:48 на часах, многие в это время привычно завтракают всей семьей. Но утро 15 февраля 2025 года было необычным, бийчане вновь ощутили страх. Качающиеся люстры, звон посуды — на Алтае произошло землетрясение. Толчки ощущались на всей территории Республики Алтай, а также во многих городах и селах Алтайского края, Кузбасса, Хакасии и Тувы, включая Баян-Ульгийский аймак Монголии. Ближе всего к эпицентру находился населенный пункт Старый Бельтир. В эпицентре (в Кош-Агачском районе) магнитуда составила 6,4 балла, и это самые сильные подземные колебания со времен 2003 года. Тогда толчки продолжались на протяжении нескольких дней. Сегодня мы решили вспомнить те трагические для Горного Алтая дни и предлагаем вниманию читателей очерк, написанный Николаем Витовцевым в 2003 году по горячим следам тех трагических событий.
В тот вечер Антонина Абулова оставалась на своей стоянке одна с детьми, а детей у нее — семеро. Солнце клонилось к закату, скрываясь за горой Арка-Узук. Внизу, в урочище Ойбок, гудел холодный ветер, перемешивая по берегам Тал-Туры свежий снег с пылью. Когда на Актру в прошлом году разбился вертолет, был такой же ветер.
Ветер стал другим, когда пришло время загонять овец. Или это уже гудела земля, или, может, побежала дрожь по окрестному лесу — позже Антонина не могла этого сказать. Был какой‑то миг оглушительного затишья, а потом горы вокруг стоянки пришли в движение, земля в долине стала похожей на заснеженную гладь озера, и по ней побежали волны… Земля уходила из‑под ног, избушка раскачивалась из стороны в сторону, страшный грохот заставил всех обернуться в сторону заката — гора Арка-Узук, взорванная изнутри, с тяжелым вздохом падала вниз, в долину. Гора перестала закрывать свет от заката, и он ударил на место чабанской стоянки, высвечивая камни, которых прежде не было.
Со склона горы, уворачиваясь от летящих вдогонку камней, мчались волки. Прижимая к груди самого младшего из детей, Антонина бежала со всеми ребятишками в сторону Бельтира. В те минуты она не знала, что было для нее страшнее — волки, которые бежали рядом, или удары подземной стихии, сопровождавшие побег из ада.
Волки чувствовали своим звериным чутьем, что надо быть ближе к человеку. Они бежали рядом с Антониной и ее детьми почти до самой деревни. А бежать было пять верст. Волки чувствовали превосходство людей и спасались от беды с ними вместе. Объятые ужасом, люди и волки бежали рядом, и всю дорогу до деревни их преследовал страшный крик лошади. Это было не ржание — именно крик, от которого брала оторопь.
В тот вечер крики ужаса и отчаяния разносились по всей Чуйской степи. Земля шевелилась под ногами, и люди не переставали удивляться тому, как много птиц обитает рядом с ними. Поднятые в воздух ударами стихии, они метались над степью, не видя пристанища. И люди тоже метались по берегам Чуи, находясь на грани жизни и смерти, на грани реальности и чего‑то потустороннего. Одна из женщин бежала по сельской улице и кричала соседям: „Куда пробежал мой отец?“ Ей говорили: „Ты что? Твой отец умер три года назад…“ — „Нет, не надо меня обманывать! Я сейчас его видела!“ И таких случаев, когда люди видели самое невероятное из всего, что можно вообразить, по деревням вдоль Чуи могут рассказывать часами — но это будет позже, когда жизнь снова войдет в привычную колею.
По древним поверьям, в дни больших испытаний к нам возвращаются души предков, и, кто знает, может, именно их души пришли на помощь в час беды, и никаких домыслов в рассказах людей, побывавших какой‑то миг на грани жизни и смерти, на самом деле нет. Жители Бельтира, которых выбросило волнами землетрясения из домов к зданию сельской администрации, наперебой рассказывали друг другу о том, что с ними было — а потом все разговоры стихли: к ним шел человек, которого все давно знали — но он был другим.
В те минуты, когда Антонина Абулова и ее дети наперегонки с волками бежали к деревне, возле взвоза перед Бельтиром в кабине „уазика“ сидел табунщик Ырыспай Молчанов. Он ездил в субботу в гости в Чаган-Баргузы и к семи часам вечера надеялся быть в Бельтире. Его „уазик“ поднялся на взвоз — а дальше был путь в преисподнюю. Пригорок зашевелился, и его „УАЗ“ вместе с асфальтом стал отделяться от дороги… Облако пыли, которое взметнулось из‑под земли, казалось, уносит его машину туда, под землю, и в те минуты Ырыспаю казалось, что он летит и летит в пыльной мгле в какую‑то пропасть — а когда он пришел в себя, то увидел, что его " УАЗ“ отошел от дороги с частью дорожного полотна и стоит глубоко в кювете, отброшенный метров на десять вниз. Сколько он пробыл там, пока облако пыли не рассеялось? Время будто остановилось. Ырыспай провел рукой по волосам — они стояли на его голове дыбом.
Когда Ырыспай подходил к центру села — один, без машины — людям бросилась в глаза новая походка табунщика. Он никогда так не ходил. Это была походка человека, который возвращался с того света.
В то время, когда от удара подземной стихии упала гора Арка-Узук, чабан Сергей Тулин загонял овец. От удара он упал на землю, не понимая, что происходит. Не в силах стоять на ногах, он присел на землю и видел, как пыль узкой полосой вытянулась в сторону Бельтира. Его стоянка — рядом с Чаган-Узуном, выше по течению Чуи. Когда земля успокоилась, он не мог избавиться от впечатления, что мимо его стоянки с диким топотом пронеслась невидимая конница, подняв за собой облако пыли через всю Чуйскую степь.
В далекой Кокоре в субботу играли свадьбу. Из соседнего Улаганского района со стороны невесты приехало много гостей, и, когда вся Чуйская степь содрогнулась в первый раз, свадьба была в самом разгаре. Столы, за которыми все сидели, выдержали удар, хотя часть посуды разбилась — на счастье молодоженам. Есть старая примета: дождь, буран, гроза или град на свадьбу — к долгой счастливой жизни. Если верить этой примете, лучше землетрясения в день свадьбы для счастья молодоженов не может быть ничего. Но, как бы то ни было, гостям из Улагана пришлось уехать со свадьбы в тот же вечер. Они спешили домой, а дорогу за поселком Акташ, у Красных ворот, перекрыл камнепад.
Высоко на плато Укок стоял вездеход, а рядом с ним — люди, приехавшие туда по работе. До того, как почувствовать удар, один из них сказал: „Трактор едет…“ Ему только и успели возразить: „Откуда в этих местах трактор?..“ Это был жуткий подземный гул, и его жуть усиливалась тем, что вокруг на десятки верст — ни одной души. Укок считается зоной покоя, но в момент землетрясения высокогорное плато напоминало гигантскую крышку от котла, поставленного на огонь, когда вода в нем начинает закипать. Камни, которые стали шевелиться на ровном месте рядом с вездеходом, бросали в дрожь.
Антонина Абулова бежала со своими детьми вдоль берега Тал-Туры, а в это время в Чаган-Узуне сельская учительница Куляй Багдиновна Тадырова, тоже с детьми, кружила вокруг дома, от которого остались руины. Накануне выпал снег, вдоль Чуи тянул холодный ветер, а они кружили вокруг дома по снегу босиком около четверти часа, пока кто‑то из соседей не дал обувь.
За две-три минуты до землетрясения маленькая Регина внезапно проснулась и, вскочив с кровати, бросилась к Куляй Багдиновне. Материнское сердце не подвело: подхватив вместе с Региной малолетнего сына, она едва успела выбежать из дома. Он рухнул у них на глазах, подняв облако пыли. А ее муж Валерий готовил в это время лес для нового дома. Вернувшись домой, он рассказал о том, что творилось в тайге.
Волна землетрясения, шедшая вдоль речной долины, срывала камни со склонов гор, и они с грохотом катились вниз. Валерий видел, как со склонов падали деревья, их вырывало с корнем, а при падении вниз они трещали под ударами камней, и только чудом заготовленный для строителей лес уцелел.
Во всех домах рассыпались печки. В первые дни после землетрясения жители Чаган-Узуна попеременно готовили пищу в сельском медпункте — только там уцелела единственная печь. У всех домов горели костры. Вода в ручьях и речках, обычно чистая, после землетрясения замутилась, и даже в родниках она стала другой. В доме Валерия Николаевича Таханова была колонка — теперь она без воды.
После первого удара стихии стали заново восстанавливать печи — на четвертый день новым ударом их опять разметало. Во многих домах выбиты стекла, где‑то обрушены потолки, разошлись стены. А по ночам мороз — если в домах не будет тепла, заготовленная на зиму картошка может замерзнуть. Местные жители стали просить железные печи — они будут надежнее до тех пор, пока преисподняя не успокоится.
В соседнем Ортолыке трещины после землетрясения прошли по всему селу. Больше других пострадала семья Эдуарда Челчушева — земля ушла вниз прямо под его домом.
На окраине села, выходящего к берегу Чуи, из‑под земли при повторных толчках 1 октября ударили мощные фонтаны теплой воды. Рассказывают, что в небольшом озерце, которое стояло здесь некоторое время после землетрясения, стали греться коровы, они заходили в воду и их было не выгнать оттуда. Но сейчас этого озерца уже нет — оно снова ушло под землю.
В Ортолыке нетронутыми, если не считать трещин, остались только медпункт и детсад. В первые дни после катастрофы в детсад на ночлег приходили до 60 человек. Его здание, построенное около десяти лет назад, внушало жителям села самую большую уверенность, и, как признался один из них, всем вместе ночью не так страшно.
А тем временем возле Кош-Агача на пригорке Балахан, на противоположной от Южно-Чуйского хребта стороне, тоже горели костры. Десятки легковых автомобилей устремились сюда из райцентра после первого удара стихии. В ночь с субботы на воскресенье, когда тряхнуло с той же силой во второй раз, машин стало вдвое больше. В среду утром многие собирались возвращаться — их настиг в это время новый удар стихии.
Слухи о том, что вокруг Бельтира и Ортолыка образуются новые озера, а камнепад перед Курайской степью засыпал Чуйский тракт, обрастали самыми фантастическими домыслами. Люди, собравшиеся на Балахане, поверили в то, что вода из‑под земли скоро затопит всю Чуйскую степь, потому что возле Курая каменная плотина перекрыла Чую, и река тоже выходит из берегов. Они ждали, сидя на пригорке, когда райцентр начнет уходить на дно.
Только на пятые сутки, видя, что Чуя так и не вышла из берегов, а новых озер на горизонте не видно, народ стал разъезжаться с Балахана по своим домам. И, конечно, люди продолжали говорить о том, что могло вызвать это землетрясение.
По теленгитским поверьям, когда змея вползет в Чуйскую степь, а верблюд появится в долине Улагана, будет беда. Когда праздновали „Эль Ойын“ в Улагане, местные старейшины настаивали на том, чтобы никаких верблюдов к ним в район не привозили. Стариков не послушали — и пять лет подряд после праздника район страдал от жестокой засухи. А нынче летом на краю Чуйской степи, говорят, впервые увидели змею, и это встревожило стариков: что‑то будет.
Больше других в Кош-Агачском районе пострадали теленгитские села. И уже высказываются предположения, что духи Алтая сделали первое предупреждение: теленгитам не надо было отделяться от алтайского народа. Отделяясь, они не подумали о том, что на самом деле это был отказ от того, чтобы их считали детьми Алтая.
Эпицентр землетрясения — в окрестностях горы Ирбис-Туу. Старые люди говорят, что духи Алтая услышали исчезающих снежных барсов, и через их гору сделали это предупреждение. Если верить древним преданиям, человеку в горах Алтая ничто не будет грозить до тех пор, пока рядом с ним живут снежные барсы, выше которых в горах не встретить никого. Но сейчас они пали в глазах человека ниже некуда: 800 долларов за шкуру. Если белый марал время от времени приходит к людям, чтобы напомнить о том, что самое время остановиться, то и белая гора Ирбис-Туу напомнила о себе не просто так.
В горы Алтая едут в наши дни отовсюду, чтобы очиститься. А вся душевная грязь, все худшие эмоции и настроения остаются здесь. Если верить белым магам и людям знающим, аура наших гор сейчас загрязнена. Кого только не было в последние годы на плато Укок и в районе Чуйской степи — все ехали за очищением. И горы в конце концов не выдержали, сбрасывая с себя в нужный срок весь энергетический мусор, душевную грязь и все самое худшее, что принесли сюда со стороны.
Для людей, привыкших питаться энергией Алтая, не отдавая ничего взамен, нет ничего святого. Они готовы обратить себе на потребу все, что угодно, даже землетрясение. Как рассказали в районном штабе по ликвидации его последствий, уже через день после трагедии в Бельтире в окрестностях этого села объявились первые вещуны, вампиры и лжеученые. Зная древние алтайские поверья, они ринулись в эпицентр, чтобы „подзарядиться“. По их понятиям, энергетика там в первые девять дней просто бешеная. Надо только забраться на обрушенную гору Арка-Узук, пристроиться где‑нибудь возле трещины или разлома, раздеться догола — и впитывать в себя энергию, которая прет из‑под земли. А для того, чтобы заряжаться дома, по возвращении из эпицентра надо набить рюкзак „божественной почвой“, которая будет помогать от всех болезней, недугов и несчастий. Слишком много странного люда ринулось в те дни в Чуйскую степь, и, пожалуй, в районном штабе приняли единственно верное решение: объявить территорию района закрытой до полной ликвидации всех последствий землетрясения.