Будущая профессия анестезиолога-реаниматолога ПКМЦ Евгения Вилькоцкого была определена самой судьбой: он родился во Всемирный день анестезиолога в семьей врачей этой же специальности. Закончил Белорусский государственный медицинский университет, более 12 лет работал в Минске, а в феврале 2024 года получил приглашение от Первого клинического и переехал в Ковров. С доктором Вилькоцким мы обсудили страхи пациентов и мифы о наркозе, повогорили о современных методах анестезии и необходимости «плана Б».
Евгений Вилькоцкий - заведующий отделением анестезиологии и реанимации в Первом клиническом медицинском центре.
Евгений Андреевич, скажите, пожалуйста, почему специальности «анестезиолог» и «реаниматолог» всегда идут в связке?
В постсоветском пространстве так исторически сложилось, что анестезиолог и реаниматолог – это одна специальность. Такой врач чередует работу в отделении реанимации и в операционной.
Какие виды анестезии и наркоза применяют в современной медицине?
Начнем с терминов. Анестезия – общее понятие, обозначающее метод «выключения» чувствительности. Сюда относятся и анестезирующие гели, которые применяют тату-мастера, и глубокий комбинированный наркоз в условиях операционной. Наркоз – более узкое понятие, это анестезия с компонентом гипноза – во время него пациент погружается в состояние сна.
Любая операция – это травматизация, а анестезия – метод защиты организма от хирургической агрессии. Задача анестезиолога – подобрать оптимальную схему под конкретного пациента. Сегодняшнее развитие фармакологических технологий и медицинского оборудования позволяет почти всегда работать комбинированно. Вместо использования системных препаратов – например, опиатов – мы предпочтем применение местного анестетика, блокирующего боль, и мягкой седации, благодаря когда пациент будет просто дремать.
Один из широко применяемых методов – регионарная анестезия. С помощью ультразвуковой навигации и электростимулятора врач подходит к нервному стволику и с помощью шприца вводит в его область местный анестетик. Грубо говоря, уколом иглой в шею, можно «отключить» руку. Этот же метод, кстати, используется при лечении хронической боли.
Как происходит взаимодействие пациента и анестезиолога-реаниматолога перед операцией и во время нее?
В моей работе главный принцип – комфорт пациента. Это касается и подготовки к плановому хирургическому вмешательству: например, накануне и в день операции мы рекомендуем прием противотревожных препаратов. Разумеется, как любому врачу, анестезиологу важно заранее собрать анамнез: чем болел пациент, были ли у него какие-либо оперативные вмешательства, есть ли аллергия на медикаменты. Есть и специфические вопросы. Например, у пациентом с лишним весом мы спрашиваем, как он спит, в каком положении, не перестает ли он дышать, храпит ли. Для анестезиолога важно определить подвижность шеи, ширину открывания рта, состояние зубов и так далее.
Второй принцип: в подавляющем большинстве случаев пациент не должен быть в сознании в операционной. Пациенту не нужно слышать, как звенят инструменты, переговариваются врачи, а потом с ужасом вспоминать подробности. Это касается и серьезных полостных операций, и небольших вмешательств. Пожалуй, исключения бывают только в акушерстве, но там своя специфика.
У людей, которым предстоит операция под наркозом, есть два главных страха: «А если я проснусь?» и «А вдруг я не проснусь?». Прокомментируйте, пожалуйста.
Анестезиолог-реаниматолог находится рядом с пациентом все время операции, это закон. И он всегда готов к экстренной ситуации и реанимационным мероприятиям. У нас особое мышление: мы заранее обдумываем «план Б», «план С» и так далее.
Экстренные ситуации случаются, но довольно редко. Одно из самых страшных осложнений – аллергия на компоненты внутривенной анестезии. В моей практике было несколько случаев тяжелой анафилаксии, но все заканчивалось хорошо и без последствий. Хотя, надо признать, без присутствия рядом реаниматолога таким пациентам оказать помощь, к сожалению, было бы невозможно.
Что касается страха проснуться во время операции: действительно, человек может пробудиться от наркоза, может быть в контакте с врачом, но неприятных ощущений и тем более боли не почувствует. Наша задача в такой ситуации – успокоить, сказать, что все хорошо и идет по плану.
Бояться операции – это естественно, но говорить об угрозе анестезии для жизни – абсурд. По статистике, частота осложнений, связанных с анестезией, – одно на миллион анестезий. Частота осложнений, связанных с оперативным вмешательством, намного выше. То есть нельзя не пережить анестезию, можно не пережить операцию.
Насколько вреден наркоз? Раньше считалось, что он сокращает жизнь и расшатывает здоровье...
Сегодняшние препараты имеют минимальное токсическое воздействие. Да, это не витаминки, но и не страшный яд. Развитие фармакологии позволяет врачам рассчитывать действие наркоза с точностью до 5-10 минут, для подстраховки мы наблюдаем пациента еще пару часов после операции, и все, он может вставать и идти домой. Конечно, если операция длится 6-10 часов, выход из наркоза будет более тяжелым, но в большинстве случаев даже долгое пребывание без сознания не влияет на когнитивные способности.
В каких случаях, кроме хирургических вмешательств, может быть полезен анестезиолог?
В ПКМЦ седация, или принцип «лечения во сне», применяется в стоматологии, в том числе детской, а также во время эндоскопических исследований – гастро- или колоноскопии. Да, это услуга по дополнительному прайсу, но отсутствие стресса и неприятных ощущений того стоят.
В любом случае, выбор всегда остается за пациентом. Ну а мы сделаем все возможное, чтобы нахождение в нашем центре и результаты лечения были на высоте.
