****
Шаги Андрея Ковалева гулко отдавались в подъезде. Он поднимался по лестнице, чувствуя, как внутри нарастает знакомая тяжесть. Вот уже третий месяц он приходил в эту квартиру как гость — забрать сына на выходные или взять забытые вещи. Каждый визит превращался в молчаливую битву взглядов и недомолвок.
Дверь открылась прежде, чем он успел позвонить. Наталья, должно быть, услышала его шаги.
— Ты опоздал, — сказала она вместо приветствия. — Мишка уже полчаса сидит с рюкзаком.
Андрей окинул взглядом бывшую жену. Она похудела, под глазами залегли тени, но держалась прямо, с тем особым достоинством, которое всегда восхищало его раньше и бесило теперь.
— Пробки, — коротко ответил он, проходя в прихожую.
В коридоре маячила маленькая фигурка с ярким рюкзаком за плечами. Мишка, увидев отца, просиял и бросился к нему:
— Папа! Ты обещал зоопарк!
Андрей подхватил сына на руки, вдыхая родной запах детского шампуня и какао.
— Обещал, чемпион. И слово свое держу.
Наталья прислонилась к стене, скрестив руки на груди. В уголках ее губ затаилась горькая усмешка.
— К семи вечера чтобы были тут. У него завтра контрольная.
— Знаю я твои контрольные, — пробурчал Андрей, опуская сына. — Не переживай, верну в целости и сохранности. Разберусь, когда приходить. Это ведь пока еще и моя квартира тоже, не так ли?
Наталья вздохнула:
— Андрей, я не хочу это обсуждать при ребенке.
— А когда обсуждать? — он понизил голос до шепота. — На суде? Там ты почему-то очень красноречива.
Наталья лишь молча улыбнулась.
— Чего ты лыбу давишь? Думаешь, уже отсудила мою квартиру? Как бы не так! — внезапно вспылил он, заметив эту невольную улыбку на ее лице.
Мишка замер, переводя встревоженный взгляд с мамы на папу. Наталья тут же опустилась перед ним на корточки:
— Милый, иди поищи свою книжку с тиграми, ты хотел взять ее в зоопарк.
Когда сын скрылся в комнате, она выпрямилась и посмотрела Андрею прямо в глаза:
— Не смей устраивать сцены при ребенке. Мы договорились.
— Тебе легко говорить. Ты в своем праве, да? В своей квартире, — он сделал ударение на слове «своей».
— Андрей, это не моя квартира. Это наша квартира, — спокойно ответила она. — И суд это подтвердит. Закон на моей стороне.
— Наша? — он усмехнулся. — Ипотеку кто платил? Я! Семь лет горбатился на двух работах, чтобы у нас была крыша над головой. А ты что делала? Сидела дома с Мишкой!
— То есть воспитание нашего сына — это, по-твоему, не работа? — голос Натальи дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Закон на моей стороне. Квартира приобретена в браке, значит, это совместно нажитое имущество.
— Закон, закон... — передразнил Андрей. — Посмотрим, что скажет судья. Я каждый чек сохранил, каждую выписку. Докажу, что все это, — он обвел рукой прихожую, — заработано моим трудом.
Из комнаты появился Мишка, прижимающий к груди потрепанную книгу.
— Я готов!
Андрей мгновенно изменился в лице, улыбнулся сыну:
— Тогда вперед, командир! Нас ждут хищные тигры!
Уже у двери он обернулся к Наталье:
— В семь будем. И да, я буду ходатайствовать о финансовой экспертизе. Пусть специалисты посчитают, чья это квартира.
Дверь захлопнулась. Наталья медленно опустилась на банкетку в прихожей, закрыв лицо руками. Потом резко выпрямилась, достала телефон и набрала номер.
— Сергей Михайлович? Это Ковалева. Да, насчет завтрашнего заседания. Мне нужно с вами встретиться. Есть новая информация.
****
Адвокатская контора Сергея Михайловича Левина располагалась в старинном доме с лепниной в центре города. Наталья поднялась на второй этаж, поправляя волосы и пытаясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.
— Присаживайтесь, Наталья Викторовна, — Левин, седеющий мужчина с внимательным взглядом, указал ей на кресло. — Что за новая информация?
— Андрей подал какое-то ходатайство о финансовой экспертизе, — она нервно постукивала пальцами по сумочке. — Говорит, что сохранил все чеки и выписки. Хочет доказать, что квартира оплачена только его средствами.
Левин усмехнулся:
— Ваш бывший муж считает, что российское семейное право работает как бухгалтерия: кто больше денег внес, того и имущество. Не волнуйтесь, суд учитывает не только финансовый вклад.
— Что вы имеете в виду?
— Семейный кодекс признает равноценным вкладом ведение домашнего хозяйства и воспитание детей. Вы ведь не работали, потому что занимались сыном?
— Да, мы решили, что я буду дома, пока Мишке не исполнится хотя бы три года. А потом я планировала выйти на прежнюю работу, но... Андрей сказал, чтобы я лучше сидела дома с сыном.
— Это решение было обоюдным? О том, чтобы вы не возвращались на прежнюю работу?
— Конечно! — Наталья даже возмутилась. — Я работала бухгалтером, имела хорошую зарплату. Но Мишка часто болел в садике, и Андрей сам предложил, чтобы я посвятила себя ребенку, а не водила его в "этот рассадник инфекций". Говорил, что заработает на всех.
Левин что-то записал в блокноте.
— Отлично. А у вас есть свидетели, которые могут это подтвердить? Может, вы обсуждали это решение с родителями, друзьями?
— Да, с моей мамой точно. И с Мариной, моей подругой. Она еще удивлялась, как мне повезло с мужем, который поддерживает такое решение.
— Прекрасно. И еще один вопрос: вы уволились со старой работы, но не пытались найти новую? С более удобным графиком?
Наталья немного смутилась:
— Ну, я искала варианты с частичной занятостью. Но Андрей тогда как раз пошел на повышение, стал чаще задерживаться... Потом у Мишки обнаружили аллергию, нужно было соблюдать специальную диету, постоянные анализы. В общем, так получилось, что я осталась дома совсем без работы.
— Понятно, — кивнул Левин. — И муж продолжал это одобрять?
— Наверное... Мы особо не обсуждали. Просто так сложилось.
Адвокат отложил ручку:
— Наталья Викторовна, давайте начистоту. Главное, чтобы ваши показания в суде были последовательны. Если вы скажете, что планировали выйти на работу, а муж был против, это одна ситуация. Если же решение остаться дома было сугубо вашим, это может ослабить нашу позицию.
— Я не помню, чтобы мы вообще это обсуждали после трехлетия Мишки, — честно призналась Наталья. — Он никогда не упрекал меня, что я не работаю. До развода.
— Хорошо. Тогда наша позиция такова: решение о том, что вы занимаетесь ребенком, было совместным. Вы внесли равноценный вклад в семью, обеспечивая быт и воспитание сына, пока муж обеспечивал финансовую сторону. По закону, это даёт вам равные права на совместно нажитое имущество, включая квартиру.
— А если суд все-таки примет решение проводить эту... экспертизу?
— Пусть принимает, — пожал плечами Левин. — Даже если все платежи шли со счета мужа, не забывайте, что во время брака ваши доходы считались общими. То есть, юридически, вы оба оплачивали ипотеку.
Наталья облегченно вздохнула:
— Спасибо. Мне важно сохранить квартиру не для себя — для Мишки. Это его дом, он здесь вырос, все его друзья рядом, здесь он пошел в школу...
— Это сильный аргумент, — кивнул Левин. — Судьи часто учитывают интересы ребенка. А что насчет алиментов? Ваш муж исправно платит?
— Да, тут претензий нет. Он любит Мишку, — Наталья слабо улыбнулась. — Странно, что можно быть хорошим отцом и таким... черствым бывшим мужем.
— Люди сложные, — философски заметил Левин. — Особенно когда дело касается денег и имущества. Ладно, значит, завтра в десять в суде. Не волнуйтесь, просто отвечайте на вопросы честно. И помните: то, что ваш муж ждет от правосудия бухгалтерской точности, еще не значит, что суд придерживается тех же взглядов.
****
Зал судебных заседаний был наполнен тихими шепотками. Андрей сидел напротив, выпрямив спину, в новом костюме, который Наталья никогда раньше не видела. Рядом с ним — молодой, холеный адвокат с цепким взглядом. Сергей Михайлович перехватил ее вопросительный взгляд и шепнул:
— Станислав Игоревич Решетников. Дорогой и хваткий. Специализируется на семейных делах.
Наталья почувствовала, как сердце сжалось. Значит, Андрей серьезно настроен бороться за квартиру. Настолько серьезно, что потратился на престижного адвоката.
Судья Вера Николаевна Смирнова, женщина с внимательными глазами и строгим выражением лица, изучала документы.
— Итак, слушается дело о разделе имущества супругов Ковалевых, — произнесла она. — Истец Ковалева Наталья Викторовна просит признать квартиру совместно нажитым имуществом и разделить в равных долях. Ответчик Ковалев Андрей Сергеевич возражает и просит учесть его единоличный вклад в выплату ипотеки. Правильно я понимаю суть спора?
Адвокаты обеих сторон кивнули.
— Господин Решетников, — обратилась судья к адвокату Андрея. — Вы подали ходатайство о назначении финансовой экспертизы. Поясните суду, какие обстоятельства вы хотите установить.
Решетников поднялся, одернул пиджак:
— Ваша честь, мой доверитель считает необходимым установить точный финансовый вклад каждого из супругов в приобретение спорного жилья. Ипотечный кредит выплачивался исключительно из доходов Ковалева А.С., в то время как истица не имела доходов. Мой доверитель не отрицает право супруги на часть квартиры, но просит суд применить положения статьи 39 Семейного кодекса и отступить от равенства долей, установив долю моего доверителя в размере хотя бы 75%. Экспертиза позволит точно определить пропорции вклада каждого из супругов.
Наталья бросила взгляд на Андрея. Тот смотрел прямо перед собой, сжав челюсти.
— Господин Левин, ваше мнение по ходатайству? — спросила судья.
— Ваша честь, мы не возражаем против проведения экспертизы, — спокойно ответил Левин. — Однако считаем необходимым напомнить, что согласно статье 34 Семейного кодекса РФ, имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено. Более того, пункт 3 той же статьи прямо говорит, что право на общее имущество принадлежит и тому супругу, который в период брака осуществлял ведение домашнего хозяйства и уход за детьми.
— Я знакома с законодательством, господин Левин, — сухо заметила судья. — Ходатайство о проведении экспертизы удовлетворяю. — Она что-то записала в деле. — Теперь давайте заслушаем позиции сторон. Госпожа Ковалева, вы поддерживаете исковые требования?
Наталья встала, чувствуя, как дрожат колени:
— Да, ваша честь. Я прошу признать квартиру совместно нажитым имуществом и разделить ее в равных долях.
— Расскажите суду, как была приобретена квартира и как распределялись семейные обязанности в браке.
Наталья глубоко вздохнула:
— Квартиру мы с мужем купили через три года после свадьбы, когда я была беременна Мишей — нашим сыном. До беременности я работала бухгалтером, у меня был стабильный доход. Мы оба вносили деньги на первоначальный взнос по ипотеке. После рождения сына мы с мужем решили, что я временно оставлю работу и буду заниматься ребенком, а Андрей будет обеспечивать семью финансово.
— Это было обоюдное решение? — уточнила судья.
— Да, конечно. Мы обсуждали это еще до рождения Миши. Андрей сам предложил такой вариант, потому что его карьера шла в гору, и он мог обеспечить семью. Я должна была вернуться к работе, когда сыну исполнится три года, но к тому времени у Миши обнаружились проблемы со здоровьем — аллергия, частые простуды. Требовался постоянный уход, специальное питание. Поэтому я продолжала заниматься домом и ребенком.
— Скажите, ваш муж выражал недовольство тем, что вы не работаете?
— Нет, никогда. До наших семейных проблем, которые в итоге привели к разводу, этот вопрос вообще не поднимался. Только во время бракоразводного процесса Андрей стал говорить, что содержал меня, что я не вносила вклад в семью. Хотя раньше ценил мою заботу о сыне и быте.
Судья кивнула:
— Господин Ковалев, ваша позиция?
Андрей поднялся:
— Ваша честь, я не согласен с разделом квартиры поровну. Да, решение о том, что Наталья останется дома с ребенком, было совместным. Но оно касалось первых лет жизни сына. Потом предполагалось, что жена вернется к работе. Однако она не предприняла никаких попыток трудоустроиться. Все семь лет выплаты по ипотеке производились из моего дохода. Каждый месяц я отдавал значительную часть зарплаты банку, часто работал сверхурочно. Считаю несправедливым делить квартиру поровну, когда вклад был настолько неравным.
— Но вы не возражали против того, что ваша супруга не работала все эти годы? — уточнила судья.
Андрей замялся:
— Я... не настаивал на ее трудоустройстве, верно. Но и не предполагал, что в случае развода она будет претендовать на равную долю в имуществе, которое оплачено моим трудом.
— В браке вы рассматривали свой доход как общий семейный бюджет?
— Конечно. Я обеспечивал семью.
— И решения о крупных покупках принимались совместно?
— Да, в основном.
Решетников слегка коснулся локтя Андрея, и тот добавил:
— Но хочу отметить, что ипотечные платежи всегда шли с моего личного счета, это можно проверить по банковским выпискам. И я прошу суд учесть, что в настоящее время сын проживает с матерью в спорной квартире, а я вынужден снимать жилье.
Судья сделала пометки в деле:
— У вас есть свидетели, готовые подтвердить обстоятельства приобретения квартиры и распределения семейных обязанностей?
— Да, ваша честь, — ответил Левин. — Мы пригласили мать истицы и ее подругу, которые могут подтвердить, что решение о том, чтобы Наталья Викторовна посвятила себя воспитанию ребенка, было обоюдным и поддерживалось ответчиком.
Решетников тоже поднялся:
— Со стороны ответчика — его коллега, который может рассказать об интенсивности работы моего доверителя, в том числе сверхурочной, для обеспечения семьи и выплаты ипотеки.
Судья объявила короткий перерыв для подготовки к допросу свидетелей.
В коридоре Наталья нервно расхаживала, пока Левин разговаривал по телефону. Неожиданно рядом появился Андрей.
— Наташа, — позвал он тихо.
Она обернулась. Лицо бывшего мужа выглядело осунувшимся.
— Зачем весь этот цирк? — спросил он. — Неужели нельзя было договориться по-человечески?
— Я пыталась, — она скрестила руки на груди, словно защищаясь. — Предлагала мирно разделить квартиру пополам, но ты отказался.
— Потому что твои условия были несоразмерны! Ты хотела половину квартиры, в которую не вложила ни копейки!
— Не вложила копейки? — голос Натальи дрогнул. — А бессонные ночи с больным ребенком — это не вклад? Домашние обеды каждый день — не вклад? Чистые рубашки, уютный дом, поддержка тебя во всех начинаниях — все это ничего не стоит?
— Этого не измерить деньгами, — упрямо покачал головой Андрей.
— Вот именно! — воскликнула Наталья. — Поэтому закон и признает равными наши права, потому что семья — это не бухгалтерия! Я не требую ничего сверх того, что полагается по закону. Но и меньшим не удовлетворюсь. Мишке нужен дом.
— А мне, значит, не нужен? — горько усмехнулся Андрей.
— Тебе нужен дом или победа надо мной? — тихо спросила Наталья.
Андрей не ответил, только отвернулся. В этот момент к ним подошел Решетников:
— Андрей Сергеевич, нам нужно обсудить стратегию допроса свидетелей.
Бросив последний взгляд на Наталью, Андрей отошел с адвокатом. Она смотрела им вслед, чувствуя странную смесь горечи и решимости.
****
Допрос свидетелей длился почти два часа. Мать Натальи, Елена Петровна, подробно рассказала, как зять сам настаивал, чтобы дочь не торопилась с выходом на работу.
— Он гордился тем, что может обеспечить семью, — говорила она. — Часто повторял, что его сын должен получать мамино внимание полностью, а не обрывки после рабочего дня. Даже когда Мишеньке исполнилось три года, и Наташа заговорила о подработке, Андрей отмахивался: «Успеешь еще наработаться».
Подруга Натальи, Марина, подтвердила эти слова:
— Наташа несколько раз обсуждала со мной возможность частичной занятости, но сомневалась, как отреагирует Андрей. Он создал определенный образ семьи, где муж — добытчик, а жена — хранительница очага. Кстати, он всегда с гордостью рассказывал, какие вкусные ужины ему готовит Наташа, как идеально она содержит дом. Я даже немного завидовала их отношениям.
Коллега Андрея, Вадим, рассказал, как тот брал дополнительные проекты, чтобы увеличить доход:
— Он часто оставался допоздна, выходил по выходным. Однажды признался, что большая часть премий уходит на ипотеку. Говорил, что хочет обеспечить семье жилье, чтобы жена и сын ни в чем не нуждались.
После допроса свидетелей суд отложил рассмотрение дела до получения результатов финансовой экспертизы.
****
Прошло полтора месяца. Наталья ждала следующего заседания с нарастающей тревогой. Мишка часто спрашивал, почему папа больше не живет с ними, и каждый такой вопрос был как нож в сердце.
Однажды вечером, уложив сына, она с удивлением услышала звонок в дверь. На пороге стоял Андрей, без привычного недовольного выражения лица, скорее, задумчивый и уставший.
— Можно войти? — спросил он. — Нам нужно поговорить.
Наталья молча пропустила его в квартиру. Они прошли на кухню — нейтральную территорию, где раньше часто вели долгие разговоры за чаем.
— Будешь кофе? — спросила она машинально.
— Пожалуй, — кивнул Андрей. — У тебя всегда хорошо получался.
Она занялась приготовлением напитка, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Что-то в голосе бывшего мужа было другим — без обычной агрессии последних месяцев.
— Я говорил с Решетниковым, — начал Андрей, когда перед ним появилась чашка ароматного кофе. — Экспертиза подтвердила, что все платежи по ипотеке шли с моего счета.
— Это и так было очевидно, — пожала плечами Наталья.
— Да. Но знаешь, что еще сказал Решетников? Что это не имеет решающего значения для суда. — Андрей сделал глоток кофе. — Он говорит, что с юридической точки зрения все деньги, заработанные в браке, считаются общими, независимо от того, кто их заработал. И что суд, скорее всего, примет во внимание твой вклад в виде заботы о ребенке и домашних дел.
Наталья внимательно посмотрела на него:
— И ты пришел сказать, что продолжишь борьбу, несмотря на это?
Андрей помолчал, вертя в руках чашку.
— Я пришел сказать, что хочу прекратить весь этот кошмар.
Она недоверчиво приподняла брови.
— В каком смысле?
— Давай заключим мировое соглашение. Без дальнейших судебных разбирательств. Я видел вчера Мишку — он спросил меня, почему мы с тобой все время спорим. Сказал, что хочет, чтобы я вернулся домой, что здесь достаточно места для всех.
Наталья почувствовала, как к горлу подступает ком. Андрей продолжил:
— Я не вернусь, мы оба знаем, что наши отношения не склеить. Но я не хочу, чтобы Мишка видел в нас врагов. Я предлагаю официально разделить квартиру поровну, как ты и хотела. Но не сейчас. А когда Мише исполнится 18 лет.
— А что взамен? — осторожно спросила Наталья.
— Взамен ты соглашаешься, что после совершеннолетия Мишки мы продаем квартиру и делим вырученные деньги поровну. А пока вы с сыном живете здесь, я не претендую на проживание или какую-то компенсацию. Просто юридически квартира будет числиться в совместной собственности.
Наталья задумалась. Предложение выглядело разумным — она получала то, что хотела: дом для себя и сына на ближайшие годы.
— Мне нужно подумать, — сказала Наталья.
— Конечно, — кивнул Андрей. — Но не затягивай. Следующее заседание через неделю.
Он допил кофе и встал.
— Спасибо. Ты по-прежнему делаешь лучший кофе в мире.
Когда он ушел, Наталья долго сидела на кухне, глядя в окно на ночной город. Звонок Левину она сделала только утром.
— Сергей Михайлович, мой бывший муж предлагает мировое соглашение. Я хочу узнать ваше мнение.
Выслушав условия, адвокат задумчиво хмыкнул:
— Юридически это вполне разумное предложение. Вы получаете то, на что рассчитывали по суду: равную долю в квартире и право проживания с ребенком. Он же получает гарантию своих имущественных прав в будущем. Конечно, через много лет стоимость квартиры может существенно измениться, как в большую, так и в меньшую сторону. Но это риск, на который идут обе стороны.
— Как вы думаете, стоит соглашаться?
— С юридической точки зрения — да. Мы можем продолжить судебный процесс, но результат, скорее всего, будет аналогичным, только с большими затратами времени, нервов и денег. Плюс — вы сохраняете с бывшим мужем хотя бы видимость нормальных отношений, что важно для ребенка.
Наталья согласилась на предложение Андрея. Через две недели они подписали мировое соглашение, которое было утверждено судом. Выходя из здания суда, они впервые за многие месяцы говорили друг с другом без враждебности.
****
Прошло пять лет. Мишке исполнилось двенадцать. Он вырос, стал серьезнее, но по-прежнему обожал своего отца. Андрей регулярно забирал сына на выходные, иногда они вместе отправлялись в небольшие путешествия. Наталья вернулась к работе — сначала на полставки, потом на полный день.
С Андреем они поддерживали ровные, почти дружеские отношения. Конечно, были моменты напряжения, особенно когда дело касалось воспитания Мишки, но серьезных конфликтов удавалось избегать.
Однажды Андрей привез сына домой после выходных и непривычно долго стоял в прихожей, словно хотел что-то сказать, но не решался.
— Что-то случилось? — спросила Наталья, заметив его нерешительность.
— Нет. То есть... — он замялся. — Я хотел сообщить, что, возможно, перееду в другой город. Мне предложили интересную работу в Петербурге.
Наталья почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Она боялась не столько за себя, сколько за сына, для которого общение с отцом было необходимо.
— Когда? — только и смогла спросить она.
— Пока не решено окончательно. Возможно, через пару месяцев. — Андрей выглядел виноватым. — Я не хочу бросать Мишку, буду приезжать так часто, как смогу. И на каникулы он сможет гостить у меня.
Наталья кивнула, пытаясь осмыслить новость.
— Наташа, — внезапно сказал Андрей. — Я никогда не говорил тебе, но... Спасибо, что была хорошей матерью для нашего сына. Я вижу, как он растет, какой он становится личностью. В этом твоя огромная заслуга.
Она удивленно посмотрела на бывшего мужа. За все годы это было первое подобное признание с его стороны.
— Знаешь, я много думал о том, как мы расстались, — продолжил он. — О нашем споре насчет квартиры. Я был неправ, отрицая твой вклад в семью.
Наталья не знала, что ответить. Эти слова она ждала так долго, что теперь они казались нереальными.
— Не стоит, — наконец произнесла она. — Мы оба делали ошибки.
Андрей улыбнулся — той редкой, искренней улыбкой, которую она когда-то любила:
— Да, но некоторые ошибки труднее признать. Особенно мужчинам с раздутым эго.
Они оба рассмеялись, и напряжение, копившееся годами, вдруг отступило.
— Кофе будешь? — предложила Наталья.
— С удовольствием, — кивнул Андрей.
Они прошли на кухню — всё ту же кухню в квартире, из-за которой когда-то были готовы уничтожить друг друга. Теперь это был просто дом, где рос их сын, — общий дом, который в итоге не разделил, а соединил их новыми, неожиданными узами взаимного уважения.
— Я рада, что мы сумели договориться тогда, — сказала Наталья, разливая кофе по чашкам. — Ради Мишки.
— И я, — кивнул Андрей. — Знаешь, самое смешное в этой истории: когда-то я считал, что эта квартира принадлежит только мне, потому что я платил за неё. А теперь понимаю, что дело не в деньгах. Дом — это не стены. Дом — это те, кто в нём живет.
Наталья улыбнулась:
— Мудрость приходит с возрастом?
— Или с потерями, — тихо ответил Андрей.
В соседней комнате Мишка увлеченно рассказывал по телефону другу о прошедших выходных с отцом. Его голос разносился по квартире, наполняя ее жизнью. И в этот момент и Наталья, и Андрей понимали: как бы ни сложилась их дальнейшая судьба, они всегда будут связаны — не юридическими документами на жилплощадь, а чем-то гораздо более важным и ценным — их сыном, продолжением их обоих, лучшим, что они смогли создать вместе.