Румянцев закрывает дверь. Я снимаю пальто и обувь.
— Доставай свой инвентарь, — кивком указываю на его спортивную сумку. — Будем жучки искать.
Глеб кивает. Разувается за мной следом, расстегивает короткую спортивную куртку. Со знанием дела выуживает аппаратуру для обнаружения прослушки.
— Та-а-акс, что тут у нас?
Он медленно двигается по квартире, метр за метром.
Я иду за ним следом. Морщусь – квартиру не узнать. В гостиной новые гардины, в спальне – свежее постельное белье и новое покрывало. Пахнет чистотой и цитрусовыми. А еще вкусной стряпней.
Аппаратура начинает издавать характерный звук над кроватью в спальне.
На прикроватной тумбе в рамке стоит фотография. Наша с Надей свадьба. Она в белом платье и фате, я в костюме. Смеемся, смотрим в глаза друг другу. И так много счастья запечатлено на наших лицах, что мне становится нехорошо.
Глеб подхватывает рамку и быстро вскрывает.
— Опачки! А подружайка-то твоя не просто так приходила, — он с победным видом извлекает из рамки жучок. Передает мне обратно очищенную от прослушки фотографию.
— Кто бы сомневался, — бурчу угрюмо.
А сам смотрю на фотографию. Эхо прошлого отзывается болью в груди. Пытаюсь собрать рамку обратно, и стекло дает трещину. Меня ведет.
Эту боль не вытравить. Не заглушить, не задавить. Никак от нее не избавиться.
— Марат, лови второй, нашел его в гостиной, — у меня перед глазами маячит еще один жучок - Румянцев хвастается добычей. — Так что, девочка твоя, скорее всего, по заданию брата приходила. Вроде как под видом влюбленной дурочки, а на самом деле… ну, ты сам все понимаешь.
Я возвращаюсь в реальность.
Друг понимающе кивает на фото.
— Все никак не можешь забыть Надю?
Я сглатываю напряженный ком в горле.
— Я сегодня видел ее дочь, — произношу потерянно.
Глеб хмурится.
— Ты же понимаешь, что девочка может быть не твоей?
От слов друга становится очень больно.
— Я все понимаю, Глеб, — произношу глухо. — Только дочка Нади с того мгновения, как я ее увидел, не идет у меня из головы. А самое страшное, знаешь, в чем? Мне плевать, моя она, или не моя. Они обе мне нужны. Никогда я так сильно не нуждался в своей семье, как сейчас.
Румянцев вздыхает.
— Я не знаю, что сказать, Марат. То, как она вела себя на том видео, что слили в сеть… я сто раз прогонял запись. Пытался найти несоответствия, но их нет! Ты должен понимать: возможно, в тот день Надя действительно изменила тебе с Дамиром.
— А если ее заставили, Глеб? — вырывается у меня. — Заранее установили камеры, а потом…
— Даже если ее заставили, ребенок может быть не от тебя. Не тешь себя глупыми надеждами. Будь реалистом, Марат.
Я медленно ставлю рамку на место. Слова Румянцева – будто острый нож, пронизывают сердце насквозь. А трещина на стекле, как будто подтверждает сказанное. За что Надя со мной так? Почему в тот день пошла к Дамиру?
Вопросов много, но прошлое не изменить. Не склеить нашу разбитую семью.
«Неужели малышка не моя?» — мелькает горькая мысль.
"Его исчезнувшие" - новинка на Литнет!
